без имени

Bring Me the Horizon – Can You Feel My Heart – Очень приятно. – Съязвил Мо, слегка хлопнув темноволосого по руке, будто отбрасывая. – А теперь, избавь меня от «радости» слышать твой голос, а лучше, от своего присутствия. – Какие речи, Рыжик. – Усмехнулся тот, прикрывая глаза. – Мешать тебе я не собирался, так что не показывай зубки. – И умолк, бесшумно укладываясь на сложенные руки. Остаток занятий он не поднимался, не говорил, не вздыхал и даже не шевелился. Рыжеволосому, в какой-то момент, показалось, что тот сдох. Но стоило только часам пробить отведённое время, как Хэ бесшумно встал и исчез за дверью аудитории, оставив после себя лишь противный мороз, мурашками отдававшийся по спине. «Чудак», - подумал Мо, собирая конспекты в рюкзак, - «но, пиздец какой странный, чудак». Дорога до дома, по обыкновению, занимала минут двадцать, но в этот вечер сознание колотило парня по мозгам, вынуждая идти длинным, более освещённым, путём. Чёрт его знает, что им двигало, но это что-то было охереть каким сильным. *** В очередное свободное утро, Шань проснулся раньше будильника, с неким противным, назойливым чувством тревоги, которое, то и дело, что пилило каждую его извилину, заставляя неосознанно надавливать на раны на затылке. Даже сидя за столом и завтракая, он продолжал сдавливать кожу под пластырями, недовольно морщась от тягучей боли – что его, кстати, не останавливало. – Вчера, около половины восьмого вечера, неподалёку от национального университета, было обнаружено тело молодого мужчины. – Рыжий зацепился за голос диктора, бубнящий из старенького телевизора. – С виду, ему около двадцати двух лет, крепкого телосложения, рост примерно 184 сантиметра, чёрные волосы, на предплечье имеется татуировка в виде дракона. К сожалению, фото показать мы не можем, так как его тело было жестоко изуродовано: на коже присутствуют глубокие порезы, похожие на царапины, несколько больших проколов в районе груди и таза, а также, всё лицо и шея были изрезаны тонким лезвием. Кроме того, у жертвы отсутствуют глазные яблоки и, что самое ужасное, сердце, которое было извлечено уже после смерти. – От такого набора у парня даже ложка из рук выпала. – По оценкам экспертизы он, вероятно, умер от огромной потери крови, но точно ничего сказать невозможно, так как обследовать и опознать тело довольно сложно. Полиция уверенна, что это дело рук профессионала, и, вполне вероятно, убийство повторится. Дальше слушать Мо не стал: во-первых, он завтракал, и аппетит начал медленно пропадать, а во-вторых, не было времени сидеть и размышлять о чём-то подобном. Ему вновь придётся отправиться на поиски новой работы. *** Последний пункт назначения – новоиспечённый офисный центр. Мо был готов устроиться даже уборщиком. Главное – прибыль, за которую можно жить. Чёртова туча ступенек; стеклянно-зеркальные покрытия, отражающие полуденное солнце; деловитые девушки и парни, в строгих, выглаженных костюмах – атмосфера, от которой парня начинало подташнивать, либо от того, что он извечно противился всему подобному, либо из-за своей грядущей роли в этом месте. По коридорам шёл парень с лицом среднестатистического гопника, наряженный в рваные джинсы да смятую футболку, с заточенным взглядом слышь-мудила-повтори-че-вылетело-из-твоей-хлеборезки. Он не особо вписывался в компанию девушек, с пучками на голове, и зализанных пай-мальчиков, с табличкой «Образец золотой молодёжи». Ну, согласитесь, так себе сочетание? В общем, находиться в этом месте желания у него не было, но надежда на заработок заставляла его передвигать ноги по направлению к отделу кадров. Вылизанный до блеска вестибюль, громкое цоканье шпилек, телефонные разговоры о чём-то высоком, важничающие кошельки в костюмах, двери лифтов – самые настоящие «Девять кругов ада» небезызвестного Данте. Изящный лифт, тысячи кнопок. На ладони, едва пишущей ручкой, выведено «13 этаж. Блок А. Кабинет №1316 – отдел кадров». Этаж. Ещё этаж. Ещё, ещё и ещё. Все тринадцать этажей, кабина лифта миновала где-то минуты за две. Двери распахнулись, наконец, выпуская толпу в очередную серо-белую комнату с живыми фикусами, стоящими по углам коридора. «Костюмы» разбрелись кто куда. Шань же, ведомый нихуя не понятными указателями, широким шагом направился к заветному помещению. Блок А оказался просто частью длиннющего коридора, начинающийся с кабинета №1310. Странная система маркировки помещений, но не ему судить. Вот она – очередная серая дверь. «Отдел кадров». Мо решительно стучит и, не дожидаясь ответа, заходит внутрь, заведомо опуская голову. – Что Вас интересует, молодой человек? – не отрываясь от экрана компьютера, к нему обращается женщина бальзаковского возраста, с узкими очками в ярко-красной оправе. – Я по поводу работы, – на автомате отвечает Шань, невольно рассматривая комнату: пол, покрытый темно-серым ковролином; стены, на тон светлее, с какими-то непонятными картинами, а-ля «Пик современного искусства»; простой стол, с кучей бумаг и большим монитором компьютера; очередной фикус; ещё одна дверь. – И кем же вы хотите работать? – дежурным тоном спрашивает женщина, но сама, вероятно, увлечена пасьянсом в экране. – Готов на любую работу, хоть уборщиком. – На его слова женщина легко рассмеялась. – В штате уборщиков полно, но посмотрим, - она ловко подняла трубку телефона. Не глядя, набрала номер и продолжила, – Господин Ли, к вам можно? Тут паренёк работу хочет получить, согласен на всё. – После небольшой паузы, добавила, – конечно, – женщина положила трубку и кивнула в сторону другой двери. – Проходите. *** Час «допроса», именуемого собеседованием, давно миновал – Мо уже шагал домой с подписанным договором о приёме в штат. К слову, собеседованием назвать это было трудно – господин Ли просто задавал какие-то вопросы, абсолютно не касающиеся работы: где Мо учится, кем хочет стать, есть ли у него девушка, хорошо ли он живёт? Но теперь, всё это казалось не важным, так как работа посыльного с 9:00 понедельника, казалась крохотной победой. В основном, ничего необычного: с девяти часов утра и до двух часов после полудня, с понедельника по четверг, Мо становится мальчиком на побегушках. Доставляет документы из офисного центра разным «кошелькам на ножках», чаще всего, на дом. К счастью, их дома, в основном, находятся в центре, как и сам офис, так что проблем быть не должно. Именно поэтому, сейчас он возвращался домой, чуть ли не вприпрыжку, снова подпевая какой-то популярной песне в наушниках и, по привычке, сворачивая в пресловутый переулок. Казалось, что может случиться днём? Но планы Шаня рухнули, когда он наткнулся на пёструю желтую ленту с чёрной надписью: «Место преступления. Проход запрещён». По ту сторону переулка стояли полицейские, громко обсуждая позавчерашний футбольный матч, посему парня никто и не заметил толком. Но он рассмотрел многое: кровь на серой стене, глубокие царапины на бетоне, багровые крошечные брызги на мусорных баках и отчётливые кровавые отпечатки человеческих ног, которые вели из переулка, по направлению к месту, где и стоял Мо. – Эй, парень, – окликнул его один из полицейский, повернувшийся к рыжеволосому, – проваливай отсюда. Не видишь, место преступления? – Ага, – вполголоса бросил Гуань Шань, разворачиваясь на сто восемьдесят. Дома ему будет трудно перестать прокручивать в голове увиденное. *** Стоило Рыжику зайти в аудиторию, как в мозг закралась тревога: половины группы не было, включая его нового «друга», а все, что остались, громко и яро обсуждали произошедшее. – Говорят, что там видели следы мужских ног. – Вскрикнул кто-то, и Мо сразу прислушался: так-то он с одногруппниками не общался, но подслушать столь громкое обсуждение – абсолютно нормально. – Почему это сразу мужских? Может, это была женщина? – отрицала девчонка. – Нет же! Выяснили, что это следы мужчины. Они же эксперты, так что не спорь. – Парировал всё тот же парень. – А что, если убийства продолжатся? – подхватила другая девушка. – Мне страшно, знаете ли. – А кому не страшно? – паническим голосом произнёс ещё кто-то. – А вам по описанию не показалось, что жертва похож на новенького? Как его зовут, кстати? – спросила первая девушка. – Эй, Рыжий, – позвала она Гуань Шаня, – вы же, вроде, вчера вместе сидели? Как его зовут-то? – Хуй его помнит, – огрызнулся тот, снова потирая затылок. *** После отвратительных, скучных и тянущихся веками пар – Хэ, наконец, был свободен. День выдался трудным. Да что там день – весь последний месяц был пиздец каким хуёвым: переезд, работа, ужасно-солнечная погода, слишком громкий шум города, пусть он и поселился на окраине. Хотя, пожалуй, знакомство с Рыжиком, от которого так знакомо и вкусно пахло – бонус от жизни, извечно показывающей средний палец. Очень аппетитный бонус с лёгким ароматом мятного геля для душа, какого-то мускусного парфюма и Его естественно-притягательного запаха. Помилуй Тяня Дьявол, но этот паренёк пах слишком хорошо, чтобы не обратить на него внимания. Разговор у них выдался весьма ярким: Хэ даже назвал бы его острым, прямо как язычок Рыжика, и это лишь раззадорило его нюх и заставило темноволосого тихо тонуть в блаженстве, находясь с ним рядом. Но сейчас блаженство исчезло, оставив после себя тянущее чувство недосказанности. Хэ не узнал ни его имени, ни ещё чего, кроме благого мата из словарного запаса Рыжика. Остался только образ вкусно-пахнущего человека без имени. – Эй, парень, – вдруг, его окликнули в тёмном переулке, куда Тянь забрёл машинально, – закурить есть? Черноволосый только легко кивнул, направляясь к источнику звука. В шаге от парня, стоял мужчина, одного с ним роста, от которого несло алкоголем и дешевыми женскими духами. – Отвечать не учили, малец? – он вдруг взбесился, грубо хватая Хэ за ворот рубашки. – Чего молчишь, уебан? Нарываешься? – Тянь продолжал молчать, лишь медленно оглядывая своего противника. Всего секунда, и его щеки коснулся бы кулак, но Хэ ловко уклонился, отходя на несколько шагов назад. – Ах, ты, засранец! – во всю глотку заорал мужчина, надвигаясь на Тяня и закатывая рукава. – Стоит тебя проучить!