Ханаанский блюз

Глава 3 Когда я познакомился с Маджидом, то стало понятно, что мечте моей мамы о хорошем еврейском мальчике из приличной семьи не суждено сбыться. Из семьи он был более, чем приличной: мать его была из русской интеллигенции, а отец — богатый израильский араб. Когда мы познакомились, я учился на последнем курсе университета, а он, хоть и был всего на год старше меня, уже давно работал у отца в его адвокатской конторе. Умный, циничный, язвительный. Я так и не понял, что он нашел во мне — флегматичном интроверте. Мы познакомились в кампусе, он проходил там какой-то курс по повышению квалификации, а я сидел на траве напротив своего факультета и читал конспект, попутно завтракая. Тогда я ещё не жил с дедом, и питался как попадется.  — Привет — услышал я над собой голос. Звучный и хорошо поставленный голос адвоката (я тогда, конечно, ещё не знал, что он был юристом). Поднял голову и встретился глазами с высоким мужчиной в великолепно сидящем костюме, с карими глазами и каштановыми волосами.  — Привет — ответил я, откладывая бутерброд. Наверное, потерялся в кампусе, хочет спросить дорогу, подумалось мне.  — Что читаешь?  — Конспект по экономике.  — А где находится факультет юриспруденции, не подскажешь? Я с готовностью подсказал. Мой собеседник задумчиво посмотрел на меня, потёр подбородок рукой.  — Может, проводишь? Тем, кто знает, как расположен наш кампус, сразу станет ясно, что это был явный подкат. Оба факультета были едва ли дальше, чем метров двести друг от друга по прямой. Я поднялся, отряхнул с себя траву и крошки от бутерброда. Кто я такой, чтобы отказать такому… Мысль продолжить не получилось, потому что он представился.  — Маджид Альхади.  — Миха… Розенберг. — я был слегка сбит с толку, поэтому запнулся. Маджид настолько не был похож на араба, что мне на миг показалось, что он шутит.  — Очень приятно — он улыбнулся.  — Ты… — я не знал, что сказать. Потом спохватился. — пойдем, я тебя провожу.  — Спасибо. Мы неспешно прошли по аллее до его факультета, остановились возле дверей. Ему махали рукой, здоровались — он явно был тут своим человеком. Я почувствовал себя идиотом. Понял, что он меня о чем-то спрашивает.  — Прости, что?  — Я говорю, номер-то твой можно получить? — спросил он.  — Телефона? — уточнил я на всякий случай. Он даже не пытался сдержать усмешку.  — Именно. Я продиктовал свой номер.  — Я позвоню — пообещал он. Я кивнул и побрел обратно к своему факультету.  — Это ты с Альхади там разговаривал? — спросил меня мой приятель, Том, когда я дошел до дверей аудитории.  — Ты его знаешь?  — Не лично, разумеется. Знаю, что его отец — Джеймс Альхади, крутой адвокат, имеет свою контору, а сынок, должно быть, на него работает.  — Они христиане? Имя у него… Не особо христианское.  — Понятия не имею — равнодушно ответил Том. — да и какая разница? Я решил не продолжать этот разговор и углубился в чтение конспекта перед контрольной, решив, что перед смертью надышаться можно. Тогда я ещё и не думал о том, что в будущем стану затворником-фрилансером. В моих планах было после университета работать экономистом в крутом банке, и амбиций у меня было много. **** Маджид позвонил мне сразу же после последней пары.  — Миха? — раздался в трубке его голос — подожди меня, я к тебе сейчас подойду. Я сел на скамейку, и уставился на здание юридического факультета, которое отлично просматривалось отсюда.  — Готов? — раздался голос Альхади откуда-то сзади. Я аж подпрыгнул.  — Я заходил к тебе, думал, ты будешь там — объяснил он. Посмотрел на меня внимательно, словно прицениваясь.  — Пойдем пообедаем?  — Давай — я никогда не отказывался от того, чтобы поесть. Повернулся в сторону университетской столовки.  — Ты куда? — спросил Маджид с удивлением.  — Туда — я указал — ты же пообедать хотел?  — Да, но не здесь же. Поехали в город. На секунду я замер. Нам всем в голову с детства вбивали одно и то же: не садиться в машину к арабам. В то же самое время, я осознавал, что Маджида вряд ли можно отнести к группе риска. Он прекрасно понял, о чем я думал.  — Боишься, что я тебя похищу и отвезу на территории? — усмехнулся он. Я сделал вид, что не понимаю, о чем он говорит, и пошел вслед за ним на стоянку. Если я ожидал Мерседес (не знаю, почему), то был разочарован. Мы подошли к обычной Тойоте, мой спутник открыл дверцу и я сел впереди. Он уселся за руль, и мы поехали. Приехали мы к неплохому мясному ресторану, Маджид быстро заказал обед для нас двоих, а потом продолжал вести со мной лёгкую непринуждённую беседу.  — Почему тебя зовут Маджид? — спросил я, набравшись смелости. — ты вроде сказал, что вы христиане.  — Мать постаралась — усмехнулся он — сказала, что всю жизнь мечтала назвать так сына. Можешь себе представить? Она из Петербурга — уж назвала бы меня Борисом. Остальным они дали нормальные имена — Ричард и Эмма. Обед наш прошел прекрасно, и после него Маджид подвёз меня до дома.  — Ты здесь живёшь? — спросил он, глядя на старенькое здание, где я снимал небольшую квартирку на первом этаже.  — Да, как видишь. Хочешь зайти? — рискнул я.  — Сегодня не могу — с сожалением сказал он. — я позвоню тебе попозже.  — Ладно — согласился я, не особо настаивая. Во-первых, мне ещё предстояло готовиться к контрольной на завтра, а во-вторых, я помнил, что утром оставил дом в жутком бардаке. Вообразить себе лощенного Маджида посреди такого хаоса я не мог. Дома я сел на незастеленную кровать и задумался. До сих пор у меня была на счету всего пара «серьезных отношений» — с девушкой, с которой мы были вместе начиная с последнего класса школы и примерно до середины моей службы в армии, и с ещё одной девушкой, с которой мы встречались весь первый год в университете. В прошлом году, расставшись с бывшей, я наконец уяснил себе две вещи: что мне абсолютно не хочется вляпываться в очередные «серьезные отношения», и что мне нет никакой разницы, с кем гулять — с парнем или с девушкой. Тогда я в порядке эксперимента провел пару ночей с одним из своих однокурсников, и ещё со знакомым из бара. Секс был довольно неплох — это было не похоже на то, что я испытывал с девушками, но и только. В этом же году я больше был занят учебой, чем личной жизнью, что меня вполне устраивало. Внимание Маджида мне польстило, но я, как и в прошлые разы, настраивался на что-то одноразовое. А он… С одной стороны, он был слишком похож на этакого плейбоя, вряд ли желающего чего-то постоянного. С другой — он явно не торопился, а это не вписывалось в концепцию «быстрый секс на один раз». Может, он наслаждается именно процессом «соблазнения»? Я пожал плечами — уж в моем случае этого не требовалось. Но если ему так это нравится, то почему бы и нет? Сбросив с себя оцепенение, я встал, потянулся, и пошел к компьютеру. Мне предстояла белая ночь за учебой, и я вытеснил все мысли о Маджиде длинными формулами. Альхади позвонил мне только через неделю.  — Привет, Миха. Как прошли экзамены?  — Неплохо. А у тебя? — ответил я. Его звонок застал меня врасплох, я уж и не надеялся, что он позвонит.  — Я закончил курс, у меня есть немного времени. Хочешь встретиться?  — Давай. Приезжай сюда. Вечером он подъехал к моему дому, и позвонил в дверь. Я отдраил до этого всю квартиру, так, что стыдиться мне было нечего. Тем не менее, он смотрел вокруг себя так, будто попал в какие-то бразильские трущобы — с экзотическим интересом и лёгкой брезгливостью.  — У меня не хоромы — сказал я зачем-то.  — Я вижу — ответил он.  — Хочешь кофе?  — Давай. Я пошел на кухню, сделал свой обычный кофе и притащил чашки в салон. Вытащил пирог, который купил в магазинчике под домом. Маджид отпил из своей чашки и поперхнулся. Отставил кофе на столик подальше от себя. Посмотрел на меня и вздохнул.  — Сколько тебе лет?  — Двадцать пять.  — Ребенок…  — А тебе? — спросил я, совершенно не обидевшись — я всегда очень спокойно воспринимал любую критику против себя.  — Двадцать шесть.  — Ты не ребенок — усмехнулся я. Он не ответил. С сомнением посмотрел на пирог, потом на меня.  — Чем хочешь заняться? — спросил он меня.  — Ты гость — тактично сказал я. Он огляделся вокруг себя, увидел на столике возле дивана альбом с фотографиями, который мне на днях занесла мать. Бездумно стал переворачивать страницы, пока не дошел до фотографии моего деда в молодости.  — Это твой родственник? — спросил он. Я слегка напрягся.  — Да.  — Ты похож на него — заметил он — а твои братья не похожи. Я не ответил. Для меня это не было комплиментом. Он полистал альбом ещё.  — Твоя семья религиозная?  — Да, но только последние несколько лет.  — А к тебе они как относятся?  — Нормально, я жив, как видишь — ответил я. Он кивнул.  — А твои? — рискнул спросить я.  — А что они должны знать? — спросил он, прищурившись. Я пожал плечами.  — Ты спал с парнями? — спросил он неожиданно.  — Да — ответил я.  — А я — нет. Ещё нет. Я сглотнул. Все становилось чересчур запутанным. Черт, а я всего лишь хотел приятно провести вечер.  — Тогда зачем… — начал я.  — Потому что хотел попробовать.  — Со мной?  — Да.  — Ясно — ответил я и отпил кофе. Он встал с дивана, подошёл ко мне. Раздвинул коленом мои ноги, и наклонился надо мной. Я смотрел на него молча, ожидая, что он захочет делать дальше. Он запустил свои длинные аристократичные пальцы мне в волосы и слегка потянул назад, так, что мне пришлось откинуть голову. Он тем временем склонился ещё ниже, и я чувствовал его чистое дыхание на своей щеке. Я не шевелился. Сердце мое заходилось от возбуждения, но я буквально примерз к своему креслу. Наконец, он решился. Его губы раздвинули мои, язык проник в мой рот. Он заставил меня подняться с места, толкнул в сторону спальни. Я с трудом оторвался от него. Что-то подсказывало мне, что он вряд ли даст навязать себе пассивную роль, а я тоже на это был не готов.  — С-стой — сказал я, переводя дыхание. Посмотрел на него — его щеки горели, он схватил меня за плечи и опять привлек к себе.  — Да постой же — начал я опять, но он не дал мне возможности говорить. Каким-то образом мы оказались на моей свежезастеленной постели, все ещё полностью одетые. Он зарылся лицом мне в шею, вылизывая и выцеловывая чувствительную кожу, но не пытался раздеть меня. Я тоже не торопил события, хотя и чувствовал, что от сильнейшей эрекции начинают болеть яйца. Его рука пробралась вниз и наткнулась на мой стояк.  — Помощь нужна? — спросил он шепотом.  — А тебе? — спросил я в ответ. Он взял мою руку и прижал к себе. Он был возбужден не меньше моего. Я слегка напрягся и сделал попытку перевернуть его на спину, чтобы перехватить инициативу. С тем же успехом я мог бы перевернуть слона. Он почувствовал мое движение.  — Что ты там трепыхаешься? — спросил с лёгкой насмешкой.  — Не люблю, когда на мне лежат — ответил я, пытаясь высвободиться.  — И я не люблю — ответил он, и вжал меня в кровать яростным поцелуем. «Черт, нарвался» — подумал я в панике. Он оторвался от меня и посмотрел мне в лицо, улыбаясь.  — Я так понял, что мы оба не особо хотим быть снизу? — спросил он.  — Точно — я выдохнул с облегчением, когда он отодвинулся, давая мне сесть.  — Не повезло нам — сказал он. Судя по всему, вся эта ситуация его забавляла.  — Ты заговорил со мной в кампусе потому, что тебе показалось, что я охч? — спросил я с горечью.  — Нет, я даже не знал, что ты в теме. — ответил он. — просто захотелось с тобой заговорить. Я часто общаюсь с людьми с других факультетов. И, кстати, ты не похож на охча.  — Тогда зачем тебе это нужно? — спросил я, обводя рукой свою спальню.  — Хочу, чтобы ты был моим — сказал он со смешком. Я не нашелся, что сказать.  — У тебя интересное лицо — сказал он. — как у твоего деда.  — Лучше не надо — сказал я предупреждающим голосом.  — Почему? У вас плохие отношения?  — Нормальные. Не будем об этом, ладно? Он кивнул.  — Что хочешь делать дальше? — спросил он.  — Посмотрим фильм? — предложил я. Он расхохотался.  — Давай! Мы включили какой-то фильм на компьютере, я открыл нам по пиву, и сел возле него. Через некоторое время я понял, что он смотрит не на экран.  — Не хочешь смотреть? — спросил я, не поворачиваясь к нему. В ответ он прижал свои губы к моему виску. Обнял за шею, повернул к себе и поцеловал долгим и глубоким поцелуем.  — Хочу тебя — прошептал он, делая ударение на последнем слове. У меня немного шумело в голове от его напора, и я позволил ему пробраться мне в джинсы. Его рука легла на меня так, словно он занимался этим всю жизнь. Не отрываясь от моего рта, он принялся ласкать меня, с удовольствием ловя мои приглушённые стоны.  — Пошли в спальню — сказал он наконец, на миг оторвавшись от меня.  — А… — я напрягся.  — Не будем мы ничего делать такого. Просто хочу устроиться поудобнее. В этот раз все пошло немного лучше. Мы разделись и теперь лежали лицом к лицу, целуясь и лаская друг друга. Иногда он замирал, словно прислушиваясь самому к себе.  — Все в порядке? — спросил я.  — Да. Только странно — он улыбнулся и его зубы блеснули в темноте.  — Почему?  — До прошлой недели я и не думал, что захочу заняться чем-то подобным. С парнем.  — Это воздух Тель Авива так действует — тебе надо быть тут поосторожнее.  — Думаешь? — он внезапно подмял меня под себя.  — Эй, мы же договорились — запротестовал я.  — Не бойся — прошептал он. Его рука стала смелее и наглее, он ласкал меня все быстрее и жёстче, и я, тоже добравшись до его твердого члена, отвечал ему тем же. Мы кончили почти одновременно, запачкав и себя, и постель. Он поцеловал меня ещё раз и откинулся на спину. Я лежал, приходя в себя. Мыслей в голове не было, только приятная усталость.  — Я в душ — сказал он, садясь в кровати.  — Угу — пробормотал я. Вернувшись, он оделся, и сразу стал самим собой — вальяжным хозяином жизни. Я усмехнулся и тоже пошел в ванную. Когда вернулся, он ждал меня у входной двери.  — Мне пора идти — сказал он.  — Давай, — ответил я.  — Хочешь встретиться ещё?  — Хочу — сказал я и удивился сам себе. Он улыбнулся, словно и не ожидал другого ответа, поцеловал меня и вышел. Я закрыл за ним дверь, и пошел спать. В голове моей был хаос, но в то же время — ощущение чего-то очень, очень хорошего. Маджид позвонил через несколько дней, и после занятий заехал за мной в кампус.  — Поехали куда-нибудь? — предложил он.  — Куда?  — В театр, например. Когда ты в последний раз там был? Я задумался.  — В школе нас водили на «Ревизора» — вспомнил наконец.  — Прекрасно. Хочешь пойти со мной? Немного окультуриться?  — Пойдем окультуриваться — согласился я. После спектакля мы вышли в осенний тель-авивский вечер.  — Поужинаем? — предложил Маджид.  — Ты не боишься, что тебя увидят со мной? — спросил я.  — Не боюсь. А ты?  — Я — не ты.  — В каком смысле? — не понял он.  — Я не преуспевающий адвокат, и репутации, которую нужно поддерживать, у меня нет.  — А тебя могут застукать с парнем-арабом и донести твоим родителям — пожал он плечами.  — Ничего страшного — ответил я — я им скажу, что ты адвокат, и они наоборот, обрадуются. Он покосился на меня, потом привлек к себе и поцеловал — прямо посреди бульвара Ротшильда. Впрочем, тут это никогда никого не волновало. Но все равно мне захватило дух от такой бесшабашности. Мы доехали до моего дома, он втолкнул меня в спальню, попутно сдирая с меня и с себя одежду.  — Миха — сказал он тихо, голос его был севшим от еле контролируемого желания — мне плевать, кто кого будет сегодня трахать. Если хочешь — будь сверху. Но ждать я больше не могу. Я прижал его к себе, чтобы немного успокоиться. Спокойнее мне от этого не стало — доказательство его возбуждения упиралось мне в бедро.  — У меня где-то лежат презервативы и смазка — сказал я. Потянулся к тумбочке у кровати. Бинго! Все было здесь, ещё с прошлого года. Маджид закашлялся, и я понял, что он пытается скрыть смех.  — Ты заранее запасся? — спросил он.  — Нет, скорее наоборот — забыл выкинуть — хмыкнул я.  — Все-таки ты хитрый — сказал он — вспомнил о них, только когда я признался, что согласен на все. Я попытался скрыть улыбку за поцелуем, а потом мне стало уже не до смеха. Понимание того, что я смогу быть внутри него, заставляло мое сердце биться как сумасшедшее. Я заставил взять себя в руки и вспомнить практику прошлого года. Подготовить, растянуть, и не жалеть смазки. Он молчал, вцепившись в подушку — судя по всему, ему это не особо нравилось, но он терпел. Наконец, я лег поверх него, поцеловал его плечо.  — Я буду очень осторожно — говорю тихо, чтобы он не понял, что я еле ворочаю языком от возбуждения. Я был на самом деле очень осторожным. Никаких резких движений, все очень плавно. Он лежал почти без движения, и видно было, что ему происходящее не в кайф. Я остановился. Нащупал его член — разумеется, абсолютно не возбуждённый. Вышел из него и помог перевернуться на спину. Набрался духом и, не дав себе передумать, взял его в рот. Маджид ахнул, его рука метнулась к моей голове, словно чтобы остановить. Я мотнул головой, чтобы он не мне мешал, и продолжил. Его член встал почти сразу же, и я подумал, что все не так уж и страшно. Я до сих пор ни разу этого не делал, и кровь бросилась мне в голову от осознания, как эта сцена выглядит со стороны.  — Постой — простонал он — я сейчас уже… Я перехватил его рукой, не давая отстраниться, и он кончил, содрогаясь подо мной. На вкус — ничего особенного. И почему из этого строят такие страшилки? Он подтянул меня к себе и поцеловал. Теперь он лежал расслабленный и спокойный.  — Давай ещё раз? — пробормотал он.  — Ещё один отсос? — деланно поразился я. Он тихо рассмеялся.  — Ты знаешь, о чем я. Пока я не передумал. Я поцеловал его. Теперь на самом деле стало легче. Он не зажимался, и я вошёл в него. У меня проснулось второе дыхание — я никуда не спешил, и просто хотел, чтобы ему понравилось. Я понимал, что кровно в этом заинтересован. Если ему не понравится, в следующий раз свою задницу придется подставлять мне. Так что я просто очень плавно скользил внутри него, наслаждаясь своими ощущениями. Поцеловал его, попутно отметив, что он снова начинает возбуждаться. Взял его в руку, и ввел нас обоих в ритм — не быстрый и не медленный. В какой-то момент я поменял угол, и все сразу же изменилось. Атмосфера расслабленной нежности накалилась до отказа, он вскрикивал, насаживаясь на меня, а я только сжимал зубы, чтобы не кончить слишком быстро. Наконец он издал стон, от которого мои мозги окончательно поплыли, и я кончил — совсем не так, как это было с теми парнями в прошлом году. В тот момент я понял, что хочу быть с ним — и плевать на то, что скажут другие. Маджид тоже лежал подо мной без движения, только осторожно касался иногда моего виска губами.  — Ну как? — спросил я хрипло.  — Охренительно — ответил он. Мы быстро сполоснулись и вернулись в постель. Вдруг телефон Маджида зазвонил. Он посмотрел на экран.  — Это мой отец. Можно я отвечу? — спросил он.  —Конечно — ответил я. Он ответил, и я впервые услышал, как он говорит на арабском. Это было… нет, не неожиданно — я знал, что это его родной язык. Скорее странно. Все наши стереотипы и предрассудки разбивались о факт, что я десять минут назад занимался с этим человеком любовью. Но и звучание непривычных слов на его языке делало его немного не тем, кем он был со мной. Немного чужим. Он закончил разговор и посмотрел на меня.  — Миха? Ты чего? Все в порядке?  — Да — пробормотал я. Он ухмыльнулся.  — Осознал наконец, что трахаешься с арабом? Я улыбнулся.  — Ты такой же фейковый араб, как… — и осекся.  — Как кто? — спросил он с интересом. Я не ответил. Черт, я получил разжижение мозгов! Ещё секунда — и выложил бы тут всю правду про деда.  — Как и русский — закончил я неловко. Он понял, что это не то, что я хотел сказать на самом деле, но не настаивал. Наши встречи становились все чаще, хотя мы оба были очень заняты. Он — у отца в конторе, я — в университете. В какой-то момент я понял, что люблю его. Таскал в себе это понимание, как тяжёлый бурдюк с драгоценным вином. Ему, видимо, таскать такую тайну не хотелось. Как-то зимой мы возвращались из гостей — он позвал меня к своим родителям на правах своего университетского друга. Они жили в огромном трехэтажном особняке в Иерусалиме, и, хотя мои родители, благодаря деньгам деда, тоже были людьми далеко не бедными, я первый раз в жизни видел такой элитарный образ жизни. Вечер прошел прекрасно, хотя его сестра не спускала с меня глаз.  — Она знает — шепнул он мне, и я чуть не подавился куском мяса. Возвращались мы затемно. Шел дождь, и дворники машины работали на полную катушку. Маджид остановился на светофоре, ожидая, когда свет переключится на зелёный. Взял мою руку в свою, поднес к губам.  — Люблю тебя — сказал он, глядя на дорогу.  — Ты это говоришь айялонскому шоссе или мне? — спросил я, хотя мне в эту секунду перехватило глотку от его слов.  — Дурень. — усмехнулся он.  — И я тебя — выплеснул я то, что уже несколько недель плескалось у меня в сердце. Он пожал мне ладонь, и тронул машину. Через пару недель он переехал ко мне, и до самого лета мы не расставались.