Ханаанский блюз

Глава 8 На следующий день, придя на работу, я прошел сразу же в свой кабинет, который делил с ещё одной коллегой, Иланой. Мне не хотелось слушать обычные после Судного дня разговоры о том, как героически все присутствующие сносили лишения, на сутки отлученые от еды, воды и интернета. Илана кивнула мне и вернулась к работе. Мне нравилось ее соседство — не напряжённое и достаточно тихое. С ней можно было за весь день не сказать и слова, и она не считала это чем-то зазорным. Прекрасная женщина. К полудню я закончил работать над презентацией и вышел из кабинета, чтобы пойти купить себе что-нибудь на обед. Увидел Гая, выходящего из своей комнаты, он улыбнулся мне и кивнул. Я поздоровался в ответ, но не подошёл — мимо как раз прошел Дори, который очень внимательно посмотрел на нас обоих. Чертов Цербер. Иногда он напоминал мне дракона, охраняющего честь принцессы — точнее, своего брата. Я вышел на улицу, купил свои обычные сэндвич с колой, поел и вернулся за компьютер, добивать проект. К трем часам была назначена встреча, на которой должны были присутствовать почти все управляющие компанией, включая директоров и замдиректоров нашего и всех других филиалов. Презентация, над которой я работал уже почти три недели, шла третьим номером программы. Перед самой встречей меня подловил Гай, и тихо прошептал:  — Главное, не волнуйся. Все будет хорошо. Я недоуменно посмотрел на него, а потом вспомнил, что по его мнению, я страдал крайней степенью боязни публичных выступлений. Вот уж чего у меня никогда не было.  — Все нормально — улыбнулся я — я постараюсь не нервничать. Он похлопал меня по спине, и я заслужил ещё один обжигающий взгляд от Дори, который как раз заходил в комнату заседаний. Презентация прошла успешно, я рассказал все, что от меня ожидалось, ответил на все вопросы и уселся на свое место. Нир улыбнулся мне с другого конца стола — он был доволен своим протеже. Когда все уже расходились, подошел Гай и не глядя на меня, сказал:  — Зайди ко мне в кабинет после работы.  — Хорошо — ответил я. Голос у него был абсолютно нейтральным, но это уже было нехорошим знаком: по идее, он должен был поздравить меня с удачным выступлением. Вместо этого меня, скорее всего, ждали новые вопросы и дознания. Я пожал плечами. Не мог же я, только чтобы отвести от себя подозрения, специально заикаться и нервничать. В семь часов я постучался к нему в дверь, и, услышав: «Входите», зашёл.  — А, Миха — сказал он — проходи, садись. Я сел напротив него.  — Не хочешь мне ничего рассказать? — спросил он небрежно.  — О чем именно? — спросил я. Он посмотрел на меня молча несколько секунд.  — У тебя было прекрасное выступление. Ты, должно быть, хорошо к нему готовился?  — Да — признался я.  — Волновался? — спросил он. Голос его был очень спокойным.  — Немного — ответил я осторожно.  — У тебя есть или нету боязни публики? — спросил он напрямую.  — Была, но сейчас мне уже лучше — сказал я почти что правду. Прозвучало, правда, немного глупо.  — Интересно — сказал он — потому что по твоему выступлению я бы не сказал, что ты когда-либо этим страдал.  — Значит, я хорошо подготовился — пожал я плечами.  — Или врал мне все это время — ответил он.  — Зачем мне врать о таком? — спросил я, решив держаться до последнего.  — Не знаю. Может, ты сам мне это скажешь? Я покачал головой.  — Я не люблю общество людей, но не боюсь выступать перед публикой. Вот и все. Он постукивал по столу пальцами, что-то обдумывая.  — Каково тебе было в армии? Дори сильно тебя третировал?  — Было терпимо — сказал я, мысленно закатив глаза. Мы вернулись к теме армии. Прелестно.  — За что ты получал знаки отличия? Я видел у тебя в послужном списке в резюме даже медаль «за отвагу», такое не дают за красивые глаза.  — За отвагу — процедил я сквозь зубы.  — Значит, Дори лгал? Я не ответил.  — В каких вы были отношениях в армии? — спросил Гай напряжённым голосом.  — Зачем тебе это знать? — спросил я  — Потому что если между вами что-то было, то я хочу это знать! — рявкнул он. Я буквально онемел. Так он думал, что мы с его братом были во время службы любовниками? А теперь, получается, тот держит на меня злобу и из ревности не даёт прохода на работе? Я сжал зубы, чтобы не рассмеяться. Это было прекрасным решением. Пусть думает, что я все это время прикрывал Дори, чтобы скрыть роман, которого не было. Брр, меня чуть не передёрнуло даже от мысли о таком.  — Давай не будем говорить про это — сказал я, старательно пряча глаза.  — Почему же? — спросил он притихшим голосом.  — Что было, то было. Как видишь, мы с ним не горим желанием общаться. Если тебе это мешает из-за того, что он твой брат, то я могу постараться поддерживать с ним более спокойные отношения.  — Не надо — сказал он резко, а я подивился, как ревность может затмить глаза даже бывшему солдату разведвойск. Если бы не это, то он давно бы нас раскусил — в этом я был уверен. Хотя бы потому, что не вложил бы мне в руки такую удобную причину наших с Дори трений.  — Как хочешь — ответил я.  — Так что у тебя было с ним? — спросил он, и я понял, что рано расслабился. Надо было соврать что-то правдоподобное, но без лишних подробностей.  — Было что-то… ну, ты понимаешь. Всего пару недель. Потом я понял, что ничего из этого не выйдет. Он мне этого не простил, как видишь — сказал я, молясь, чтобы Гай не позвал брата для того, чтобы немедленно сверить факты.  — Ясно — сказал он. Голос его был невеселым — ну что же, хорошо, что я это узнал, хоть и с таким опозданием. Но я не понял ещё кое-чего: почему ты пять лет не работал по специальности? И если у тебя были проблемы… с общением, то от чего? Я сжал подлокотники кресла. Как же мне надоели эти допросы… Неужели Гай не понимал, что после такого у меня не оставалось никакого желания продолжить вечером то, что было вчера на пикнике?  — Во время одной из операций у меня на глазах погиб соратник — наконец сказал я, мысленно извиняясь перед покойным Томером — я считал себя виновным в его смерти. Не успел его спасти. До сих пор так считаю, но сейчас всё уже не так остро, как тогда. Я не хотел после этого какое-то время выходить на люди, и работал из дома. Как видишь, сейчас все потихоньку налаживается. Я взглянул на него. Он был сейчас олицетворением вины и сожаления.  — Мне очень жаль — сказал он — прости, что я на тебя так давил со всем этим. Почему ты мне не рассказал раньше?  — Я вообще не хочу об этом разговаривать — ответил я резче, чем собирался. Мне на самом деле уже надоело то, чем мы здесь занимались.  — Извини — сказал он.  — Мне надо идти домой — сказал я — ты не против?  — Да, конечно — ответил он, помедлив. Видно было, что мое желание идёт вразрез с его — он-то предполагал, что, прояснив недопонимания, мы продолжим вечер в более приятной обстановке. Но мне хотелось только одного — пойти домой и не видеть никого, кроме деда.  — Спасибо, и увидимся завтра — сказал я уже помягче. Не хотелось перегибать палку.  — Да. До завтра — он встал, чтобы проводить меня к двери, и, на секунду притянув к себе, коротко поцеловал в висок. Я не сопротивлялся, даже смог улыбнуться в ответ. Потом вышел и поспешно улизнул, пока он не передумал. В машине я сразу же вытащил телефон и позвонил Дори. Он ответил после первого же гудка.  — Что? — резко спросил он.  — Можешь говорить?  — Да. Говори.  — Твой брат решил, что в армии у нас был трах — сказал я. Он секунду помолчал.  — Удобно — наконец, сказал он. Я улыбнулся — значит, он тоже оценил все правильно.  — Мы продержались пару недель, потом я тебя бросил. Теперь ты меня притесняешь из чувства мести — в двух словах обрисовал я нашу легенду.  — Смотри, не проколись — усмехнулся он.  — И ты — пожелал я ему.  — Постараюсь. Кстати, поздравляю, ты отлично выступил.  — Спасибо — пробормотал я. Было странно слышать от него похвалу. Командир Дори Зелиг славился своей скупостью на подобного рода вещи. Распрощавшись с Дори, я поехал домой. После такого дня мне просто хотелось провести вечер в счастливом ничегонеделании, и я благополучно исполнил свое намерение. **** Пару дней я ещё злился на Гая, потом раздражение сошло на нет. Он, если подумать, тоже был в своем праве — никому не приятно осознавать, что твои брат и новоиспеченный любовник несколько месяцев подряд водили тебя за нос. Он не пытался форсировать события, но, почувствовав, что я успокоился, написал мне сообщение, что хотел бы поужинать со мной после работы. Я не отказался, и дождавшись его вечером после работы на стоянке, сел к нему в машину. Мы поехали в какой-то пафосный шеф-ресторан, где он угостил меня ужином, который я сам никогда себе не позволил бы.  — Я на самом деле хотел бы перед тобой извиниться — сказал он после того, как нам принесли десерт — я прижал Дори к стенке после нашего разговора, он признался, что ты был одним из лучших его солдат. Я не ответил. В свете событий пятилетней давности, мне было плевать на то, каким я считался солдатом. В конечном счёте, это не привело ни к чему хорошему. Вдобавок, то, что Гай сразу после нашей беседы пошел к Дори, опять вывело меня из себя. Только мое хваленое терпение не дало мне высказать ему сейчас свое недовольство. Я отодвинул в сторону тарелку с чизкейком. Не люблю десерты.  — Послушай — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее и обыденнее — я понимаю твое желание узнать обо мне побольше. Но не всем нравится, когда на них испытывают все средства военной разведки. У каждого из нас есть свое прошлое, и иногда кое-что мы хотели бы хранить при себе. Если ты хочешь, чтобы мы продолжали бы общаться… Я сделал паузу, не договаривая логичное «не лезь не в свое дело». Хвала небесам, он понял это и без слов.  — Я не буду — сказал он очень серьезно. Я улыбнулся и кивнул.  — Что хочешь делать после ужина? — спросил он — поехали ко мне? Или прогуляемся немного?  — Поехали к тебе — сказал я. Прогулка была рискованной тем, что он мог снова начать расспрашивать меня, без всякой задней мысли. И потом — я очень хотел его трахнуть, так, чтобы он забыл обо всем, кроме моего члена в его заднице. Видно, он почувствовал мое настроение, потому что тоже отодвинул свою тарелку, и махнул рукой, подзывая официанта со счетом. Мы подъехали к его дому, и он уже не скрывал своего нетерпения — остановил машину в подземной стоянке и, пользуясь темнотой, буквально накинулся на меня. Его язык проник в мой рот, а рука накрыла ширинку моих джинсов, разоблачая сильнейший стояк.  — Пошли наверх — сказал он осипшим голосом. Дома я не дал ему прийти в себя — как только он закрыл за собой дверь, потянул сзади вверх его рубашку, обнажая его великолепное — без прикрас — тело, в меру поджарое, в меру мускулистое. Он позволил мне раздеть себя полностью, и не сопротивлялся, когда я толкнул его на диван, повернув его спиной к себе, обцеловывая его шею, спину, и лаская его восставший член.  — Где… — начал я, и он выдохнул —  — В спальне. Я быстро сбегал туда, нашел коробку с кондомами и знакомый уже тюбик смазки, и вернулся обратно в гостиную. Полюбовался на него, полусидевшего на диване. Он лениво двигал рукой по своему члену, дожидаясь меня. Увидев меня, он усмехнулся.  — Топ до мозга костей.  — Это проблема? — спросил я, стаскивая с себя рубашку и джинсы.  — Не особо — ответил он — главное — ты знаешь, что делаешь. Я просто пытаюсь понять, как не разглядел этого раньше. Я наклонился к нему, поцеловал и очень осторожно опрокинул на спину. Я никогда не считал себя топом или кем-то там ещё; если уж на то пошло — скорее, просто немного эгоистом, разбалованным своим мягкосердечным парнем. Но разубеждать Гая мне не хотелось. Пусть думает, как ему удобно. Позже Гай пошел в душ, а я, дожидаясь своей очереди, уселся на диване и проверил почту на своем телефоне. Первым же сообщением было СМС от Дори: «Какого хрена ты спишь с моим братом?!»  — Черт — прошептал я. Разумеется, он узнал. Или понял по нашему с Гаем поведению — наверняка динамика между нами изменилась — не могла не измениться, а он наблюдал очень внимательно — или же Гай попросту рассказал ему. Это было уже неважно. Важно было то, что я нарушил наше соглашение, и теперь мне следовало или уйти по собственной воле из компании, или готовиться к войне со своим бывшим командиром. Я услышал, как Гай выключил воду в душе и поспешно отложил телефон. Он вышел, бедра его были обернуты белоснежным полотенцем, прямые и темные, как и у брата, волосы ещё влажные после купания.  — Идёшь? — кивнул он в сторону ванной.  — Да, но потом мне надо будет пойти домой — ответил я.  — Нет проблем, хоть я и предвкушал утренний секс — усмехнулся он.  — В следующий раз — я подошёл к нему, погладил по груди, с наслаждением почувствовав под пальцами его чистую прохладную кожу. Мне тоже хотелось остаться, но тогда я не смог бы позвонить Дори. Медлить я не хотел. Я быстро искупался у Гая и пошел к себе. По дороге набрал номер Дори, но он не отвечал. Пришел домой, сел за учебу — я все еще восполнял свои знания по специальности. Дед постучал ко мне около одиннадцати часов.  — К тебе пришли, Миха. Я оторвался от учебника и только тогда понял, что он мне сказал. Ко мне уже много лет никто не приходил в гости. Я никого не приглашал, а среди моего круга знакомых приходить без приглашения было дурным тоном. Неужели Гай? Если так, то он совсем перегнул палку.  — Кто это? — спросил я.  — Понятия не имею — ответил дед. Я машинально отметил, что сейчас мы говорили не на немецком. Хорошо, значит Яков достаточно бдителен. Я вышел в гостиную, и встретился глазами с сидящим на диване Дори. Увидев меня, он поднялся.  — Нам надо поговорить — сказал он.  — Как ты узнал, где я живу? — спросил я.  — Это единственное, что ты хочешь сейчас знать? — ответил он мне, голос его был сух и зол. Я покачал головой. Это был глупый вопрос — со своей должностью, он мог найти мой адрес во внутренней системе фирмы за пять минут. Мы уселись на диван, дед пожелал мне спокойной ночи и ушел к себе в комнату, оставив нас двоих наедине.  — Пришел требовать от меня уволиться? — с горечью спросил я.  — Если ты так дорожишь своей работой, какого черта нарушаешь то единственное условие, что я тебе поставил? Я просил не общаться с моим братом, но я понимаю, что это невозможно — он вцепился в тебя, как клещ. Но хотя бы не спать с ним ты мог бы?! Я покосился на дверь в комнату деда.  — Давай потише. Он сразу же понизил голос.  — Я не хочу лезть в ваши личные отношения, но я знаю своего старшего брата. Если ты думаешь, что он остановится на том, что уже успел узнать, то ошибаешься.  — Охрененно — пробормотал я.  — Поэтому я не хотел, чтобы ты с ним вообще соприкасался. Он бывший разведчик — и это у него превратилось в профдеформацию. Теперь он начнет копать про Томера — он меня уже расспрашивал про обстоятельства его смерти. Понимаешь, по какой грани мы ходим, Розенберг? — последнюю фразу он почти прошипел.  — В таком случае, твой брат — маньяк — в сердцах сказал я.  — Жаль, что ты этого раньше не понял — сказал он с сожалением.  — Если я уволюсь…  — Уже поздно. Я откинулся на спинку дивана, посмотрел на него. Он тоже смотрел на меня, зло и устало.  — Хорошо. Что делать будем? — спросил я.  — Если он поднимет старые рапорты, то ничего там не найдет. Тебя не было в здании, понял? Стоял снаружи и ничего не видел.  — Ясно.  — Но он будет пытаться тебя расколоть, даже не зная, что именно ищет. Если у тебя есть ещё какие-то тайны, лучше держи их при себе как можно лучше. Иначе он и до них доберется. Я подумал о Якове и вздрогнул. Зелиг заметил это.  — Что? — резко спросил он — ещё что-то?  — Нет. Просто пытаюсь понять, в какое дерьмо я вляпался.  — А я вляпался в твое чёртово дерьмо ещё пять лет назад — горько сказал Дори — надо было мне дать тебе освобождение от того призыва.  — Заткнись — глухо посоветовал я ему. Слышать от него то, что я сам прокручивал в мозгу уже пять лет, было невыносимо. Он кивнул и замолк. Какое-то время мы оба сидели в молчании. Потом Дори поднялся, взял свою сумку, кивнул на дверь Якова.  — Не буду мешать, твой дед уже спит, наверное.  — Ладно — сказал я.  — Увидимся завтра на работе. Пока. Я проводил его, закрыл за ним дверь. Заниматься я больше не мог. В душе были раздрай и злость на себя и на Гая. Ещё мне было немного жаль Дори — он на самом деле вляпался в проблемы, которые изначально его никак не касались. Разбираться со всем этим следовало мне, не ему. Решив, что ничего не смогу придумать на ночь глядя, я сделал то, что было разумнее всего — лег спать. Следующие несколько недель прошли относительно тихо. Пару раз в неделю мы с Гаем встречались после работы и ехали к нему. Я выжидал удобного случая, чтобы свернуть отношения с ним на нет — ощущение было, что я живу на пороховой бочке. Особенно это чувствовалось, когда он задавал какой-то абсолютно невинный, но тем не менее, не менее опасный для меня вопрос. Например:  — С кем у тебя были отношения в университете?  — Ты когда-нибудь жил с кем-нибудь вместе?  — Твой дед знает идиш? И прочие, от которых меня продирал мороз по коже. С Яковом я твердо решил его не знакомить — точнее, это решил сам дед, и я был целиком на его стороне. Секс был на высоте — но даже это уже не перекрывало того, что я после вечера общения с ним возвращался домой, чувствуя себя шпионом, работающим под прикрытием, измотанным и взмокшим. Если я надеялся, что он через некоторое время он потеряет ко мне интерес, то ошибался. Казалось, что его интерес наоборот, вырос ещё больше. Однажды вечером я спросил его, чем я, в общем-то заурядный экономист, обязан такому вниманию с его стороны. Он задумчиво посмотрел на меня.  — Если не считать, что с тобой у меня лучший секс за последние лет десять? Наверное то, что я никак не могу тебя раскусить. Кто ты? Я вздохнул. Опять двадцать пять.  — Ты слишком высокого обо мне мнения. Он пожал плечами.  — Может быть. Но другие на твоём месте уже давно рассказывали мне все, что я хотел услышать, и на этом все и заканчивалось.  — Значит — подытожил я — твои отношения ты строишь по типу: выжать из человека всю его подноготную, и пойти дальше? Он промолчал.  — Знаешь — сказал я — в самом начале я уже сказал тебе — у каждого есть какая-то часть, которую он предпочел бы оставить при себе. Кто-то грызет ногти, кто-то смотрит тупейшие реалити-шоу по вечерам, кто-то душит кошек в свободное время. Не обязательно вытаскивать это все на свет.  — А ты? — спросил он — какая твоя тайна?  — А твоя? — спросил я в ответ. Он пожал плечами.  — Даже не знаю.  — Или же не хочешь мне сказать — усмехнулся я. Он провел пальцем по моему соску.  — Я люблю тебя — сказал он наконец. Я застыл.  — Вот и вся тайна — заключил он. Черт. Проблема была в том, что я его не любил. Мне было, с чем сравнивать, и я ни с чем не спутал бы то, что чувствовал тогда, с Маджидом. Я не любил его, и не подозревал о его чувствах. Сам того не желая, я вынудил его признаться мне в любви, но не мог ответить тем же. А самое поганое в этом было, что мы все ещё работали вместе. И он был моим начальником.  — Гай — сказал я неловко.  — Не продолжай — невесело усмехнулся он.  — Прости меня, пожалуйста — сказал я, ненавидя себя за то, как невыразительно это прозвучало.  — Проехали. Это и так видно. Просто ты настаивал узнать мою, так сказать, тайну.  — Я не настаивал — глухо сказал я — просто хотел показать, что не всем… черт, неважно.  — Что хочешь делать? — спросил он.  — Наверное, оденусь и пойду домой — сказал я. Оставаться тут с ним после того, как я дал ему понять, что с моей стороны чувства не взаимны и вряд ли когда-нибудь будут, было бы верхом цинизма. Он не ответил, и молчал все время, пока я одевался. Как бы не была горька наша развязка, на работе это никак не сказалось. Мы продолжали работать, практически не пересекаясь друг с другом, лишь изредка встречаясь на заседаниях. Офис был достаточно большим, а я не имел привычки гулять по коридору без дела, поэтому почти не видел его. Гай тоже не пытался общаться, и наши отношения на первый взгляд вошли в чисто деловое русло. Тем не менее, Дори, узнав от меня о том, что произошло, посоветовал не расслабляться.  — Даже если вы не вместе — он тебя так и не успел расколоть. Я очень надеюсь, что он оставит тебя в покое, но это уже будет зависеть от его азарта и твоего везения. Я только головой покачал, услышав такой прогноз. В конце ноября Дори вызвали в резерв, и его неделю не должно было быть на работе. Первого декабря утром мне позвонил связной офицер из моей бывшей части.  — Миха? Хочу вам с большим сожалением сообщить, что один из ваших товарищей погиб прошлой ночью при исполнении… В моей голове словно кто-то отключил все звуки и цвета.  — Кто? — выдохнул я.  — Арон Таль — сказал офицер — похороны сегодня в два часа. Слезы буквально брызнули у меня из глаз. Арон, один из моих друзей во время срочной службы. Один из лучших людей, которых я знал. За последние пять лет я почти ни с кем не общался из своей части, но с ним мы хотя бы изредка переписывались. У него было уже две дочери.  — Я приеду. Скажите адрес кладбища — сказал я через силу. Я ехал по дороге на кладбище и напряжённо думал. Как, почему он погиб? Никаких открытых военных действий в последнее время не намечалось — по словам Дори, это был обычный тренировочный призыв, когда риск минимален, и все скорее напоминает кемпинг в кругу друзей. Приехав на место, я долго не мог заставить себя выйти из машины. Потом всё-таки вышел, пошел по дороге до того участка, где должны были быть похороны. Военные похороны — одно из самых тяжёлых испытаний любого человека, живущего здесь. Это почти всегда проводы очень молодого парня или девушки, даже если это резервист. Это всегда абсолютно неожиданно, нежданно, противоестественно. Я был уже на нескольких таких похоронах, и с каждым разом мне было все тяжелее — потому что было понятно, что этому не будет ни конца, ни края. Я увидел бывших соратников, которых не видел уже больше пяти лет, кивнул им молча — разговаривать не хотелось никому. Узнал, что Арон попал под чью-то пулю с той стороны во время банальной охраны поселения. Те тоже понесли потери. От этого мне стало ещё тяжелее. Я понимал, что зря пришел — сердечная рана пятилетней давности опять стала кровоточить, и я отступил в сторону, закрыв глаза, чтобы не видеть и не слышать ничего. Почувствовал, как ко мне кто-то подошёл и положил руку на плечо.  — Пошли — услышал я голос Зелига.  — Подожду до конца — я мотнул головой.  — Как знаешь. Он убрал руку, но стоял рядом, и от этого становилось хоть чуточку — но легче. Наконец, все закончилось, и я, с трудом перекинувшись парой слов с приятелями, пошел на выход. На шиву я ехать не собирался — ещё не настолько был мазохистом. Дори окликнул меня сзади.  — Миха, подожди меня. Я остановился.  — Подвези меня до дома, моя машина осталась на базе, а мне нужно кое-что забрать.  — Хорошо — сказал я — а как до базы доберешься? Я тебя подвезу туда тоже.  — Спятил? — нелюбезно осведомился Зелиг — это два часа в каждую сторону. Я переночую у себя и завтра поеду на автобусе.  — Как скажешь — ответил я безразлично. Мы сели ко мне в машину и поехали. При бывшем командире раскисать было невозможно, и я постепенно успокоился. Дори посматривал на меня, словно чтобы убедиться, что я не собираюсь впадать в истерику. Увидев, что я уже более адекватен, чем на кладбище, он заметно расслабился.  — На тебе все ещё лица нет — сказал он — поднимайся ко мне, поешь и помянем его, если уж не поехали на шиву.  — Ладно — ответил я коротко. Я на самом деле с самого утра ничего не ел. Мы поднялись к Дори, и я в первый раз увидел, как он живёт. Его квартира почти не отличалась от моей. Такое же не особо новое здание, образцовый порядок, недорогая мебель. Он, казалось, был полной противоположностью своего сибарита-брата.  — Ты живёшь один? — спросил я. Почему-то мне казалось, что у него должна была быть девушка.  — Да, уже как год — нехотя сказал он. Я кивнул. Мы прошли на кухню, он открыл холодильник, задумчиво посмотрел вовнутрь.  — Что будешь есть? — спросил он наконец.  — А что есть?  — Помидоры, жёлтый сыр, скисшее молоко, кетчуп, пиво и сливочное масло — ответил он с усмешкой.  — Закажи пиццу — ответил я. Он кивнул, отошёл к телефону. Пока мы ждали посыльного, он искупался и переоделся из формы в домашнюю одежду. Вытащил пиво, и мы выпили за память Арона и Томера.  — И за твоего Альхади — сказал он, прежде чем сделал глоток. Это было так неожиданно, что я чуть не поперхнулся своим пивом. Потом он взял свой рюкзак, пошел в комнату, и стал что-то перекладывать оттуда. Я сидел и думал об Ароне, Томере, Маджиде. Потом встал и пошел к Дори. Увидел, что он чистит свой пистолет.  — Что делаешь? — спросил я спокойно.  — Как видишь — ответил он. Я прислонился плечом о дверной косяк.  — Зачем чистишь-то?  — На всякий случай — ответил он.  — Куда выбросишь?  — Поеду завтра домой на своей машине, выкину где-нибудь в окрестных лесах — сказал он.  — И что, легче тебе стало от того, что отомстил за Арона? — спросил я.  — Сам знаешь — ответил он глухо. Я вздохнул.  — Поехали сегодня. Если завтра решат поднять шум и произвести обыск, то риск будет слишком высоким. И лучше, если ты будешь ночевать на базе. Он кивнул, не глядя на меня. Мы дождались посыльного, взяли пиццу с собой и поехали по направлению на ту базу, где дислоцировалась часть. По пути заехали в какой-то лесок, и тщательно закопали пистолет без номера в землю поглубже. К восьми вечера доехали, и я остановился у ворот, давая ему выйти.  — Спасибо — сказал он.  — Не за что — сказал я, подумав, что теперь есть ещё одна тайна, которую мне предстоит скрывать от его брата.  — Есть за что — ответил Дори, снял с сиденья свой рюкзак и вышел. Я завел мотор и вздохнул. Мне предстояло ещё два часа езды домой, и полный рабочий день завтра.