Ханаанский блюз

Глава 9 Шум, судя по всему, решили не поднимать — по крайней мере, кроме короткого некролога, об Ароне в новостях ничего не появилось; с той стороны тоже все было глухо. Дори появился на работе уже в воскресенье — как всегда, немного хмурый и немногословный. Поздоровался со мной, когда я готовил себе кофе на кухне, и пошел к себе. Потом ко мне подошёл Гай — я не видел его на прошлой неделе, должно быть, он куда-то ездил по работе.  — Я слышал, что вы с Дори потеряли друга — негромко сказал он — мои соболезнования.  — Спасибо — ответил я так же тихо — не хотелось, чтобы весь офис тоже пришел бы соболезновать.  — Как ты? — спросил он. Я неопределенно улыбнулся. Ненавижу, когда на меня смотрят с таким сочувствием — от этого наоборот, становится ещё хуже.  — Все в порядке — наконец выдавил я. Он с сомнением посмотрел на меня — видимо, на моем лице было написано совсем другое. Но пытать не стал, и отошёл, не сказав больше ни слова. Я с облегчением окунулся обратно в работу. К чести Гая, мы довольно быстро смогли вернуться к прежнему приятельскому стилю общения. Иногда я ловил на себе его испытующий взгляд, но, по крайней мере, еженедельные расспросы пока что прекратились. Я понимал, что Дори был прав — мне следовало обращать на себя как можно меньше внимания со стороны начальства — и вел себя, как обычный офисный планктон (кем, впрочем, и являлся): работал, ходил на заседания, изредка общался с коллегами. Корпоратив по случаю окончания года застал меня врасплох. Я не имел особого опыта в корпоративных вечеринках, поэтому больше всего мне хотелось просто сачкануть. Но меня вытянула туда Михаль, одна из трёх девушек в нашем отделе.  — Ты совсем сухарем стал, Миха — сказала она — тебе надо немного развеяться, а то скоро покроешься плесенью.  — Ты говоришь прямо, как мой дед — пробормотал я.  — Приводи и его — засмеялась она — судя по всему, он разумный человек. Я усмехнулся. Да уж. Знала бы она. Для вечеринки компания сняла гостиницу где-то возле Рамат-Гана, и мы поехали туда вечером тридцатого декабря, в конце рабочей недели. Илана, которая попросилась ко мне в попутчицы, немного злилась, что корпоратив назначили с четверга на пятницу.  — Могли бы и вчера сделать, а так — я провожу свое личное время опять-таки на работе — жаловалась она.  — Корпоратив — это же не работа — немного неуверенно возразил я.  — Это тебе так кажется — «успокоила» она меня. — люди все те же, беседы все о том же. Единственное отличие — что есть алкоголь. Вот и все.  — А зачем тогда Михаль меня туда потащила? — возмутился я.  — Чтобы ты тоже пострадал, не нам же одним отдуваться — отозвалась та с заднего сиденья. Я вздохнул. Уже было поздно что-то менять, так что решил, что посижу столько, сколько будет необходимо, и поеду домой. Судя по всему, девушки опять надо мной подшутили. Да, сначала пришлось вытерпеть полтора часа нудных выступлений о достижении фирмы, со всеми статистическими выкладками, хоть их и старались подать в занимательной форме. Но потом был подан великолепный ужин, и все стало куда радужнее, чем я ожидал. Когда пришли аниматоры, Илана, сидевшая возле меня, еле слышно застонала. Я ее понимал — сам никогда не любил мероприятий с массовиками-затейниками. Сейчас можно было бы сбежать, подумал я. Все равно все остальные будут тут ночевать, и девушек завтра подвезут другие коллеги. Незаметно поднялся со своего места, планируя план отступления. Но я опоздал.  — Ты куда? — окликнул меня сзади голос директора.  — В туалет — соврал я.  — Черта с два — сказал он — думаешь, я не вижу, что ты пытаешься улизнуть?  — Я не люблю аниматоров — признался я.  — А кто же их любит? — хмыкнул он. — но, как видишь, сидим и терпим. Пораженный его логикой, я сел на место.  — Попробуй просто выпить побольше — посоветовала мне Михаль.  — Все твои советы до сих пор ничем хорошим не заканчивались — пожаловался я, но через минут пять после начала программы развлечения последовал ее примеру, и взял себе порцию водки с Редбулом, после чего всё на самом деле стало казаться не таким ужасным, и я решил пока остаться. Тем более, что вести машину я уже точно не мог. Все конкурсы и социальные игры, нацеленные на сплочение коллектива, я успешно манкировал, сидя у бара, а позже ко мне присоединились Илана и Нир — тоже не большие охотники до таких забав. Особо мы не разговаривали — не про работу же нам было беседовать, и только изредка комментировали особо смешные конфузы коллег. В разгар веселья ко мне снова подошёл Гай. Судя по всему, он был единственным на этом вечере, кто не выпил ни капли спиртного.  — Веселишься, Миха? — спросил он.  — Да, все замечательно — сказал я вежливо.  — Пойдем в комнату заседаний, мне нужно поговорить с тобой. Я быстро кинул взгляд в сторону Нира с Иланой, но они болтали о чем-то своем, и не обращали на нас внимания.  — О чем? — спросил я. Очень уж мне не нравились такие разговоры с глазу на глаз. Это могло быть чем угодно — очередным допросом, выяснением отношений, попыткой возродить связь… Слишком много вариантов, и все неприятные.  — О работе — сказал он. Час от часу не легче. Мне совершенно не хотелось говорить сейчас о работе, да и вообще я не мог придумать ни одной темы, на которую мне хотелось бы говорить с Гаем. Но отказать я не мог, поэтому молча встал и пошел за директором. Мы зашли в комнату, в центре которой стоял длинный стол с рядом стульев с обеих сторон. Гай пригласил меня сесть, сам сел напротив. Некоторое время мы молчали. Он, видимо, собирался с мыслями.  — Ты ведь работаешь у нас уже почти полгода, так, Миха? — спросил он.  — Да, так — ответил я.  — И как тебе работа? Нравится?  — Да, очень нравится — сказал я деревянным голосом. Я уже устал гадать и просто ждал, куда пойдет наша беседа.  — Мне очень жаль, что наши отношения зашли так глубоко — продолжал Гай — и это, разумеется, не могло не сказаться на нашей рабочей динамике. Я молчал. О работе поговорили, об отношениях упомянули. Что ещё? И для чего? Он решил меня уволить? Ну и черт с ним. Ничего, что я сказал бы сейчас, его бы не переубедило, да и работать с ним мне уже не хотелось.  — Я не собираюсь тебя увольнять — сказал Гай, словно прочитав мои мысли.  — Тогда что же ты хочешь?  — Чтобы ты мне больше бы доверял, как и я тебе доверился, приведя в свою компанию. Я сжал под столом кулаки. Началось.  — Что случилось пять лет назад? — спросил тихо Гай. Значит, он времени зря не терял, и успел кое-что разузнать. Уйти сейчас? Тогда он точно не даст мне прохода. Что же…  — Погиб мой друг.  — Томер? — подсказал он.  — Да.  — Ты видел, как это произошло?  — Видел — я временно принял правила игры и теперь вел себя, как на допросе. Говорить односложно, не выдавать лишней информации.  — Как?  — На него упал блок.  — И что ты сделал после этого?  — Побежал к дому. Меня остановил Дори.  — Ты не зашёл в дом?  — Нет.  — А кто убил тех арабов внутри дома?  — Не знаю.  — Может, Дори?  — Вряд ли — он тоже не успел зайти.  — Значит, они сами погибли? Никто из вашего отряда не видел их в доме, судя по рапортам.  — Там была очень бурная перестрелка перед тем, как наши выбежали на улицу. Вроде возможно, что их задело нашим или вражеским огнем — сказал я.  — Там было двое — задумчиво сказал Гай. — один — из тех, на кого мы охотились уже очень давно. Второй… был обычным человеком. Невинным. Просто жертвой обстоятельств. Я молчал. Больше всего мне хотелось сейчас его задушить.  — Ты покрываешь его? — спросил меня резко Гай.  — Нет — ответил я. Смотрел на него и видел того, кем он был на самом деле: жёсткого и бескомпромиссного военного. Неужели я мог с ним спать?  — Я не собираюсь давать этому ход. Как ты знаешь, узнавать правду — мое хобби. Узнав все, что мне нужно знать, я просто теряю к этому интерес. Так что ты сейчас работаешь против себя, Миха. Чем раньше ты мне скажешь правду, тем скорее мы вернёмся в зал.  — Я уже рассказал тебе все — сказал я спокойно.  — Дори сказал тебе, кем я служил в армии? — спросил Гай.  — Да.  — Ты думаешь, я смог бы работать и выжить на такой службе, если бы не дожимал до конца допрос, когда это было необходимо? — сказал он.  — А сейчас — необходимо? — ответил я вопросом на вопрос.  — Мне — да. Я пожал плечами.  — Я пошел в зал. Мы не в армии, не на войне, не в зале суда, и этот допрос не имеет никакого смысла, кроме как утолить твое неуёмное любопытство. Увидимся на следующей неделе — встал, чтобы уйти. Рука Гая схватила меня за плечо.  — Ты куда? Мы ещё не закончили.  — Как по мне — уже давно закончили — ответил я. Он перехватил меня за воротник рубашки, не давая двинуться с места.  — Садись, Миха. У меня был выбор: схватиться в рукопашную с борцом элитного подразделения, и скорее всего проиграть, или сесть и продолжить этот фарс. Я приготовился дать отпор, но тут дверь открылась и вошёл Дори. Гай обернулся к брату.  — А, вот и ещё одно действующее лицо — сказал он со смешком.  — Что делаете? — спросил Дори негромко.  — Разговариваем. Присоединяйся — сказал Гай. Дори подошёл к столу, сел на один из стульев, откинулся на неудобную спинку.  — Может, выпустишь его? — спросил, глядя на нашу скульптурную группу. Гай отпустил мою рубашку, и я сделал пару шагов назад, но уйти, пока здесь оставался Зелиг-младший, уже не мог.  — Дори — сказал Гай — может вы с твоим приятелем бросите дурака валять, и просто расскажете мне все, как есть?  — Гай — в тон ему ответил Дори — у тебя мозги уже совсем поехали. Какого черта ты вообще вышел из армии? Ты ведь до сих пор воюешь. Каждый день — с нами, с клиентами, со своими тараканами. Тот стоял, прищурившись на брата.  — Когда я чувствую, что что-то не так...  — Допустим, ты вытянешь из нас всю правду — перебил его тот — и что дальше? Оставишь все, как есть?  — Да — твердо сказал Гай.  — Нет, братец мой. Как только ты услышишь в деталях, что там было, тебе придется вытаскивать свой телефон и звонить в… Тебе назвать весь список?  — Дори — предупреждающе сказал я. Какого черта он делает, пронеслось в моей голове.  — И ты своими руками посадишь на несколько лет и своего брата, и бывшего любовника. Как тебе такая перспектива? — бесстрастно продолжал тот. Гай открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог. Некоторое время мы все молчали. Дори смотрел на брата, ожидая, что тот скажет. Не дождавшись, поднялся со стула, подошел к двери.  — Когда ты начал копать, что ты ожидал найти? — спросил он.  — Правду — голос Гая напоминал скрип старой двери.  — Теперь все ещё хочешь? Тот покачал головой.  — Миха, расскажи лейтенанту Зелигу, то, что он должен знать — сказал Дори. Я повторил давно заученную наизусть легенду, стараясь не смотреть на своего недавнего любовника.  — Мы можем идти в зал? — спросил командир.  — Идите — сказал Гай, не глядя на нас.  — Пошли, Розенберг — приказал Дори. Я послушно двинулся за ним. У меня было ощущение, что меня только что спас Deus ex machina, или как это там называл Маджид. Мы вышли из комнаты, и я понял, что взмок от напряжения.  — Почему ты — начал я, но Дори резко мотнул головой, и я замолк. Мы свернули в сторону лифтов и поднялись на третий этаж, где располагались наши номера. Дори открыл дверь в свой номер, и мы зашли вовнутрь. Какое-то время мы сидели молча. Потом я снова рискнул.  — Почему ты ему рассказал?  — Потому, что иначе он вытряс бы из тебя все до последнего слова — сказал Дори — как видишь, ничего конкретного он не услышал. Потому что в кои-то веки нарвался. Так ему и надо.  — Зачем он вообще лез не в свое дело — сказал я с злостью — неужели ему не стало в какой-то момент понятно, что там случилось? Он ведь все уже знал до нашей беседы. Дори подал плечами.  — По привычке. Не ты первый, не ты последний. Да, скорее всего, он уже все знал. Но у моего брата есть один большой недостаток: он легко читает и раскалывает людей, но не умеет просчитывать последствия. Поэтому и вылетел из армии в чине лейтенанта, и развелся, и отношения у него не складываются, как видишь. Скорее, он даже не думал о том, что получив наше признание, ему придётся сдавать нас по полной программе.  — А если он опять начнет.? — спросил я.  — Не начнет. В теперешней ситуации он ещё может делать вид, что не допер, что к чему. Если же дожмет — тогда он должен будет дать делу ход. А этого он, слава Богу, делать не готов.  — Наверное, уволит меня к чертовой матери на следующей неделе — сказал я с горечью.  — Посмотрим — отозвался Дори.  — Пошли вниз? — предложил я.  — Ты иди, если хочешь — а я завалюсь спать. Я тоже почувствовал, что устал. Да что там устал — у меня дрожали ноги от пережитого напряжения и глаза еле оставались открытыми.  — Пойду тоже к себе, а то засну прямо здесь — сказал я, с трудом подавляя зевоту.  — Давай — он устало махнул мне, и я оставил его отдыхать — скорее всего, он чувствовал себя не лучше моего. Утром я проснулся в отвратительном настроении. Недаром эти корпоративы имеют дурную репутацию. Умылся и пошел искать своих попутчиц. Все уже завтракали, я тоже что-то пожевал, стараясь не смотреть в сторону директорского стола. Один его вид напрочь отбивал у меня всякий аппетит. После завтрака Илана пошла сдавать ключи, а мы с Михаль пошли дожидаться ее возле машины.  — Ты вчера исчез — заметила Михаль.  — Пошел спать — ответил я — всё-таки такие мероприятия мне не по душе.  — Понимаю — сказала она сочувственно. Подошла Илана и мы уселись в машину. Девушки, судя по всему, не выспались и были не в духе. Поэтому мы молчали, к моему большому облегчению. Я развез коллег по домам и отправился к себе. Дед был дома, что-то конструировал у себя в комнате. Бывший инженер, он все ещё придумывал разные проекты и претворял их в жизнь. Бывало, что ему даже звонили с его прежней работы за профессиональной консультацией. Так что скучать на пенсии ему не приходилось. Я постучался, зашёл к нему.  — Как прошла вечеринка? — спросил он, орудуя паяльником.  — Как тебе сказать… — ответил я.  — Вкратце. Я в двух словах обрисовал ситуацию. Он аккуратно поставил паяльник на место.  — Таких идиотов, как твой начальник, хватало во все времена — сказал он.  — Он не идиот — возразил я.  — Он дурень. Ты, кажется, беспокоишься о том, что он тебя уволит?  — Скорее всего, на следующей неделе начну рассылать резюме.  — Не надо. Никуда он тебя не отпустит. Главное — не позволяй ему опять влезть к тебе в постель.  — Яков! Он пожал плечами, и снова взялся за свою работу, давая понять, что беседа окончена. Всю пятницу и субботу я отдыхал. Мне никто не звонил, не мешал, и я делал, что хотел: прогулялся по Яркону, почитал книгу, посмотрел фильм, вечером пошел в бар — не в тот, что обычно, чтобы не нарваться на Гая. В баре ко мне подошла симпатичная девушка, и мы провели весь вечер за приятной беседой, логично перешедшей в не менее приятную ночь. В исход субботы мне позвонила мать, спросила, не хочу ли приехать на день рождения отца в следующий четверг. Я согласился. В воскресенье началась новая рабочая неделя. Я шел в офис, готовый к тому, что мне в тот же день устроят быстрое слушание и увольнение, но дед оказался прав: Гай теперь меня просто не замечал. Это меня радовало, я помнил цитату, которую как-то упомянул Маджид, про барский гнев и барскую любовь. Упаси Бог. Теперь я прекрасно понимал, почему романы между коллегами не приветствуются. **** Так прошло ещё несколько месяцев. В марте «арабская весна» докатилась и до наших границ, но, к счастью, призыва не было. Придя как-то в конце апреля на работу, я с удивлением узнал, что у Дори сегодня был день рождения. В армии он никогда его не справлял, да и сейчас видно было, что поздравления ему в тягость. Он принес полагающийся торт и сухо поблагодарил тех, кто его поздравил. Я подошёл к нему поближе к обеду.  — Мои поздравления.  — Спасибо — сказал он коротко.  — Ты не справляешь?  — Предлагаешь мне устроить корпоративную вечеринку, как Гай в прошлом году? — усмехнулся он.  — Хотя бы посидеть в баре с друзьями.  — С какими друзьями, Розенберг? — сказал он. Я открыл рот и так же закрыл. У меня друзей за шесть лет не осталось — стена, которую я тогда воздвиг, не пропускала никого, кроме случайных знакомых. Но Дори?  — А парни из взвода? — спросил я наконец.  — А ты сам с ними общаешься? — ответил он.  — Я — нет. Но при чем тут ты? — не понял я. Он, казалось, был готов меня придушить прямо здесь.  — Миха, они не дураки! Ты думаешь, они не поняли, что к чему? Я заставил их молчать, думаешь, это хорошо сказалось на наших с ними отношениях?  — Вот как — только и смог вымолвить я.  — Все в порядке — ответил он — как видишь, службе это не мешает.  — А дружбе… Он не ответил.  — А в университете? — начал я.  — Хватит — прервал он меня.  — Извини — я почувствовал себя бестактным болваном.  — Так или иначе — сказал он — я не собираюсь ничего справлять. Каждый год какая-нибудь «добрая душа» обязательно решает сделать мне вечеринку-сюрприз. Надеюсь, в этом году это будешь не ты. Мне такое даже в голову не приходило, и я чуть не рассмеялся, представив себе, как подбиваю коллег прятаться за столами с тортом и праздничными колпаками. Дори помолчал.  — Если тебе так неймётся, можно пойти после работы в бар — наконец снизошёл он.  — Спасибо за одолжение — усмехнулся я. Я понятия не имею, как так вышло, но в этом году «доброй душой» оказалась Нета. После перерыва, когда Зелиг вернулся в офис, его оглушили дружным «с днём рождения!» и хлопушками. Я был в это время у себя в кабинете, и ничего не слышал. Но, встретив его под конец рабочего дня увидел, что он стал ещё мрачнее.  — Пошли — бросил он мне.  — Ладно — я выключил компьютер, собрал свои вещи, и последовал вслед за ним к выходу. По дороге заметил, что за нами наблюдает его брат.  — Видел Гая? — спросил я, когда мы сели в мою машину.  — Видел — ответил он — судя по всему, он решил пойти на второй круг.  — Расследования? — спросил я, чувствуя, как опять начинаю злиться.  — Нет. Ты не замечал, что он с тебя глаз не сводит? Влюбленных. Я застонал. Дед опять оказался прав.  — Пошел он — процедил я.  — Вот бы ты так год назад говорил — сказал он с усмешкой — во всяком случае, теперь тебе нечего от него скрывать.  — Да, всего лишь ещё две… — я осекся.  — Две? — переспросил он. Я не ответил, и он, пожав плечами, оставил этот разговор. Вот и ещё одно его различие с Гаем. А я мысленно костерил себя как мог. Черт, я не умею хранить тайны! Мы пошли в один из баров возле его дома и сели на табуреты возле высоких бочек, заменяющих столы.  — Когда у тебя день рождения? — спросил он, тронув мою бутылку пива горлышком своей, чокаясь. Я поколебался. Сказать?  — Завтра — наконец признался я.  — Ты серьезно? — хмыкнул он.  — Да.  — Скажи тогда спасибо, что завтра пятница, и в этом году пронесло. Хотя, с Неты станется и в воскресенье устроить тебе сюрприз, ретроактивно.  — Не дай Бог — сказал я, содрогнувшись. Потом беседа свернула на общие темы, и мы перекидывались фразами, посматривая на экран телевизора в углу.  — Погоди, у меня телефон звонит — сказал он, вытаскивая из кармана аппарат. Я кивнул. Смотрел на экран, следя за баскетбольным матчем, а потом случайно посмотрел на него и обмер — лицо его буквально почернело.  — Что случилось? — прошептал я.  — У отца был инфаркт — сказал он каким-то чужим голосом.  — Он… В больнице?  — Да. Но он... он мертв. Мать нашла его на полу в кабинете. Я смотрел на него, не зная, что делать, что сказать.  — Давай я отвезу тебя к ней, ты ведь без машины сегодня. Он кивнул, прикрыл на пару секунд ладонями глаза. Я поспешно кинул на стол деньги за пиво, и подтолкнул его к выходу.  — Пошли. В машине мы оба молчали. В больнице тоже. Гай уже был там, посмотрел на нас, но не подошел, оставшись сидеть рядом с плачущей матерью. Дори сам подошёл к ним, обнял мать, кивнул брату. Я остался стоять поодаль, думая, что за этот год умерло уже слишком много людей. И что мне по идее надо было выразить свои соболезнования и ехать домой — эти трое наверняка хотели бы побыть наедине без посторонних. Подошёл, чтобы сказать несколько слов и попрощаться. Мать Дори и Гая пожала мне руку, а потом неожиданно обмякла — я еле успел ее подхватить. Ее сразу перехватили сыновья, потом подбежали медсестры с подмогой. Я стоял, понимая, что теперь не могу уйти, не узнав, что с ней все в порядке. Дори вернулся минут через двадцать без Гая.  — Она упала в обморок, сейчас ей получше.  — Мне очень жаль — сказал я абсолютно пустые слова, не передающие всю степень того, что я чувствовал.  — Спасибо — сказал он.  — Ты останешься здесь?  — Нет, мне надо будет распорядиться насчёт похорон — сказал он — поеду домой и утром начну.  — Пошли, я тебя подвезу.  — Ты не мой шофер — сказал он — я могу поехать на такси.  — Не говори глупостей — разозлился я — ты серьезно? Он пару секунд смотрел на меня, потом кивнул.  — Спасибо. Мы поехали к нему, я молился, чтобы нас не остановила полиция — я успел выпить всего несколько глотков пива, но рисковать не хотелось. Мы подъехали к его дому, и я остановил машину на стоянке. Он сидел, не говоря ни слова, не плакал, но и не был собой — Дори Зелигом, которого я знал уже столько лет.  — Пойти с тобой? — спросил я.  — Да. Пожалуйста — наверное, в первый раз на моей памяти он что-то просил. Мы поднялись наверх, он включил свет в гостиной и мы сели в кресла у журнального стола. Он молчал, и я тоже не особо умел утешать людей. Думал, что теперь его день рождения, который он и так не любил, станет ещё безрадостнее. Потом вспомнил последний раз, когда был здесь — пистолет, который он чистил в спальне, холодильник с пустыми полками. Очень некстати понял, что мы оба не ужинали.  — Ты не голоден? — спросил я.  — Нет — сказал он — если ты голоден, возьми что хочешь в холодильнике. Я поколебался, но уж очень хотелось есть. Пошел на кухню. На холодильнике была пачка хлопьев, а внутри — молоко, и я приготовил себе обычный нехитрый ужин. Поел прямо там, чтобы не есть при нем, и вернулся.  — Может, пойдешь спать? — спросил я.  — Да. Сейчас. Он снял рабочую рубашку, переоделся в майку и домашние шорты, пошел в ванную, и я услышал, как он там умывается.  — Хочешь, езжай домой — сказал он, выйдя.  — Ты точно будешь в порядке? — спросил я.  — Розенберг, я не нежная фиалка — не выдержал он.  — Ладно. Я поехал. Если что-то будет нужно — звони мне, хорошо?  — Спасибо. Увидимся… — он вспомнил, что в воскресенье не придёт на работу и осекся.  — Увидимся завтра. Я приду на похороны — сказал я Он открыл рот, чтобы что-то ответить — и наконец его прорвало. Он отвернулся и плечи его затряслись. Я смотрел на него и неловко молчал, не зная, что делать. Я не мог представить в этом мире ни одного человека, которого не смог бы обнять в такой ситуации — даже, наверное, Гая смог бы. Кроме Дори. Намертво вбитая им во время службы субординация не позволяла мне даже поднять руку, чтобы похлопать его по плечу. Меня будто парализовало — я стоял возле него и чувствовал, как мое сердце обливается кровью (наконец-то понял смысл этого выражения), и не мог ничего поделать. Постепенно он успокоился. Повернул голову, все ещё не глядя на меня.  — Я в порядке. Можешь идти домой.  — Наверное, останусь — сказал я, готовый к отказу. К моему удивлению, он промолчал. Значит, ему было совсем невмоготу. Дори пошел в спальню, я посмотрел на жуткие кожаные кресла в гостиной, и понял, что даже соединив их, не смогу на таком заснуть, и пошел за ним. Он лег на свою кровать прямо в одежде, оставив мне достаточно места, и я лег рядом, как можно дальше от него. Я долго не мог заснуть, но потом усталость взяла свое и я задремал, а проснулся уже под утро. Было ещё темно, на часах было без двадцати пять. Я повернул голову к Дори, увидел, что он спит, а потом совсем некстати вспомнил, что сегодня мой день рождения. С днём рождения меня, ура.