Mon bebe

***

Бэкхён просыпается ближе к пяти часам утра. Он открывает глаза, и потерянным взглядом ищет альфу, в то время как Чанёль готовит завтрак на кухне. На нём надет домашний, розовый фартук, что когда-то купил ему Бэкхён на один из праздников. Такой мужественный и серьёзный альфа стоит в милом фартучке и готовит блинчики. Идеально. — Па… папа? Мне холодно, — омега трет мокрые от слез глаза и тяжело дышит, ближе прижимаясь к одеялу. Спустя пару секунд он вновь зовет Чанёля, понимая, что тот его не слышит. Чанёль закончив с блинчиками, поливает их кленовым сиропом и идет в комнату. — Доброе утро, — лицо мужчины сверкает от счастья. Как он рад видеть такого спокойного и домашнего Бэкхёна, да ещё и в его постели. — Всегда бы таким был, —закусывает губу Пак и присаживает на край кровати, обнимая омежку всем своим горячим телом. — Холодно, — тихо проговаривает Бэк и жмется ближе к мужчине.  — Мне достать еще одеяло? Я достану, если тебе холодно… Бэкхён еле заметно дрожит и тяжело дышит. — Да, и воды… принеси воды, я хочу пить, — тихо хрипит Бэкхён, утыкаясь в грудь Пака, от чего по телу расходятся мурашки. Альфа быстро встает и идет на кухню, наливая стакан воды. По пути мужчина так же хватает градусник из аптечки и возвращается к сыну. — Спасибо… — тихо проговаривает Бэкхён и осушает стакан, а после валится на кровать. — Я приготовил нам завтрак. Твои любимые тонкие блинчики с кленовым сиропом, — довольно улыбается альфа и ворошит волосы сына, пока тот лежит с градусником. В ответ он слышит тихое бурчание, которое больше напоминает урчание довольного кота. — Если было плохо, почему раньше не сказал? — Мне не плохо. Просто очень холодно, — жмурится Бэк. — Странно, — протянул мужчина и взял градусник, — у тебя 38,2 и похоже температура поднимается. Я пойду принесу мокрое полотенце. Чанелю самому становится не очень хорошо. Если Бэкхену холодно, то мужчина чувствует жар по всему тело. А что самое странное — запах омеги усилился. И это не есть хорошо. У него ведь не может сейчас начаться течка? — Х… хорошо, — Бэкхён ставит стакан на тумбочку, а после закутывается в плед и ещё одно одеяло. Чан возвращается в комнату с тазиком воды и небольшим полотенцем. Он ставит тазик на пол и забирает у Бэкхена одно из одеял. — Даже если холодно, нельзя так закупориваться! Ты же знаешь, что так станет ещё хуже. Температура будет ещё выше, — Чан забирает у Бэкхёна оставшиеся одеяло и плед. — Но мне холодно, — хнычет Бэкхён и недовольно смотрит на отца. Голова начинает кружиться, а в глазах мутнеет. — Если бы тебе было бы просто холодно, то я бы укрыл тебя. Но у тебя температура, ты должен перетерпеть. Снимай футболку, я буду протирать тебя. — Пап, у меня грипп? —спокойным голосом спрашивает младший, глядя на отца. Щёки омежки порозовели, а волосы взъерошились. Сейчас он выглядит слишком сексуальным, и Чанёль не может отвести взгляда. Закусив губу, Пак садится рядом с Бэкхеном, внимательно рассматривая его, — это не грипп, Бэкки, просто ты… — альфа тихо сглатывает и наклоняется к парню, оставляя на этот раз нежный поцелуй на его губах. Бэкхён нервно сглатывает и распахивает глаза, когда ощущает прикосновение чужих губы к своим. Из-за этого в глазах мутнеет ещё больше, и он тяжело дышит. Чанёль не останавливаясь, посасывает и облизывает чужие губы, нежно гладя сына по голове. Поцелуй длится не дольше минуты, но когда Чан чуть отстраняется, то заглядывает в глаза омеги. — Я думаю, у тебя начинается течка, Бэкхенни. — Па… папа, ты должен уйти, пока не поздно, — омега краснеет и отводит взгляд, чтобы не встретиться с отцом взглядом. Мужчина хмурит брови и прикрывает глаза, сдавленно дыша куда-то в шею парня. — Бэкхенни… я даю тебе выбор. Подумай очень хорошо. Я сейчас встаю, приношу тебе таблетки и обезболивающее, после чего уезжаю куда — нибудь на неделю. Ничего не было. Ни поцелуев… ничего. Или же я останусь и тогда уже не смогу остановиться, — Чанель приподнимается на локтях и с серьёзным лицом смотрит в глаза омеге. Бэкхён потерянно рассматривает Ёля, пытаясь разумно мыслить. Он хочет Чанёля, хочет, но боится. Боится, что мужчина бросит его после этого как ненужную вещь. Он не хочет, чтобы им пользовались, не хочет испытывать боли. Бэкхён молча смотрит в глаза отца, пытаясь найти в них надежду на любовь, а не животное желание. Чанёль закусывает губу, сглатывая комок обиды на самого себя. Зачем он вообще это предложил? Ведь и так ясно, что он ему просто отец. Все слова о любви предназначены Паку как отцу, а не как альфе. Последний раз Ёль смотрит в глаза Бэкки, пытаясь хотя бы взглядом показать, как сильно он любит его, но видит в них лишь страх и непонимание. Он тихо сглатывает и встает с кровати. — Я принесу лекарства. Скоро тебе станет лучше. Сердце Бэкхёна ужасно болит и разрывается, он не выдерживает и из его глаз градом льются слёзы. Парень плачет сам того не понимая и смотрит в след уходящему Чанёлю. — Папа, — шепчет Бэк в подушку, крепко обнимая, ведь она пропитана запахом отца, как и вся комната. Камень, что лежал на плечах Чанёля все это время, теперь стал еще тяжелее. Он не знает, как поступить со своими чувствами. Как поступить с чувствами Бэкхена. Было бы правильно забыть все, но как это сделать, после того, как мужчина почувствовал вкус этих губ… тепло этого хрупкого тела. Пак достает обезболивающее и таблетки, ослабляющие запах, набирает стакан воды и идет обратно в комнату. Но как только заходит в спальню, то видит слезы на глазах омеги. — Бэкки, почему ты плачешь? Тебе так плохо? Может нужно вызвать скорую? — Всё хорошо, правда, — Бэкхён встаёт с кровати и не выдержав, бежит в ванную, закрываясь в ней. — Уходи, — еле слышно произносит парень, шмыгая носом. Он включает воду в кране, чтобы не было слышно его всхлипов. Мужчина не успевает сказать и слова, как Бэкхен быстро убегает в ванную и закрывается в ней. Он прогнал его. Не просто из дома, но и, похоже, из своей жизни тоже. На глазах скапливается влага. Для альф не свойственно плакать, но слезы сами стекают по щекам, и Чанёль ничего не может сделать, кроме как сесть на пол у двери в ванную. — Прости, что не вижу в тебе лишь сына, Бэкхен. Бэкхён сидит на холодном полу, обняв руками свои колени. — Ты не видишь во мне сына? — в Бэкхёне просыпается надежда. Возможно, отец чувствует тоже самое? — Папа? Когда альфа слышит голос Бэкхена, он понимает, что допустил ошибку. Он сказал это вслух? Насколько громко? Наверно достаточно, чтобы парень за дверью услышал. Голос не поддается и Чанёль не может и слова выговорить. Его бросает в холодный пот от страха перед реальностью. Теперь Бэкхён точно вышвырнет Пака из своей жизни. — Это не так? Да, прости, я просто ослышался, — Бэкхён сжимает губы и встает с пола, выключая воду в раковине. — Прости, что я люблю тебя иначе, — тихо проговорил Бэк, шмыгая носом. — Бэк, я… Чанель сжимает кулаки с пола, и дернув руку, резко открывает дверь в ванную. Он смотрит в заплаканное лицо омеги, до боли сжимая свои кулаки от злости. От злости не на Бэкхёна, а на себя. Из-за того, что мужчина всем сердцем пытался защитить сына от жестокости этого мира, а в итоге сам на него все и обрушил. — Если бы ты был для меня лишь сыном, разве сделал бы я так? — Альфа заходит в ванную и прижимает Бэка к стене всем телом, впиваясь в губы поцелуем.