Mon bebe

***

Сложно отказаться от человека, который проводит с тобой много времени, часто попадается на глаза, да чего уж там, живет в одном доме с тобой. Трудно устоять, когда он ходит в одном нижнем белье и в твоей растянутой майке, соблазняя своей задницей. Вот и Чанёлю трудно. Чанёлю трудно, когда его малыш ошивается рядом с альфами, у Пака кулаки чешутся начистить этим ублюдкам рожи, чтобы больше не смели и смотреть на его мальчика. Чанёль трудно дышать, когда он чувствует, как приближается течка его омеги. Запах клубники расходится по всем уголкам дома, да, чёрт возьми, он чувствует его за километр. Чанёль также трудно видеть слёзы Бэка, особенно, когда эти слёзы вызывает он сам. Ком будто застревает в горле и не дает дышать. Глаза становятся влажными от слез. Казалось бы, альфы не плачут, но когда Бэкки больно — больно и Чану. Это и есть значение «соулмейты». Раньше Бэкхён был очень милым и нежным парнем, который никогда бы не смог сказать грубого слова, и уж точно не стал бы пить и курить. Чанёль часто наблюдал за тем, как омега мило дул щёчки, когда у него что-то не получалось. Он сажал омежку к себе на колени и нежно поглаживал его по голове, тискал за надутые щёки и тёрся холодным носом о его шею, от чего вызывал у младшего мурашки по всему телу. Бэкхён был покладистый, послушный и стеснительный. Но сейчас… Чанёль сам не понимает, что так изменило парня. Что такого могло произойти с ним? Да, его родители попали в авто-катастрофу и погибли, но даже после этого мальчик нашел в себе силы двигаться дальше. Он пустил в свою жизнь Пака, который стал ему семьёй. А сейчас… что не так? У него не было каких-то травм или страхов. Альфа даже водил его к психологу, на что получил положительный результат от сеанса. Может дело в самом Чанёле? Он наскучил ему? Может мальчик начал презирать его? Но ведь сейчас он так жмётся к нему, без какой-либо неприязни. — Бэкхённи, — приподнимаясь, тихо шепчет Пак на ушко раскрасневшемуся омеге, после нежно прикусывая мочку. Он обводит раковину языком и гладит округлые бёдра парня. Бэкхён приоткрывает рот в немом стоне и хватается руками за шею альфы, обвивая их. Чанёль делает всё нежно и мучительно-долго, будто издеваясь над заведенным Бэкхёном. А у самого в штанах давно стоит и болезненно пульсирует. Но так хочется, чтобы первый раз, а он уверен, что первый, был у Бэкхёна самым лучшим. — Папочка, — смущенно тянет омега, слегка царапая кожу на затылке Пака, в то время, как альфа спускается к нежной шее омеги, нежно прикусывает её и посасывает, оставляя большие багровые засосы. Тихие и довольные постанывания вырываются из уст омежки, и Чанёлю срывает крышу. Он подхватывает младшего под задницу, успевая перед этим смачно шлепнуть чужие ягодицы, и несёт своего малыша в спальню, закидывая к себе на спину. Бэкхён краснеет ещё больше. Такой строптивый и неприкасаемый омега слушает какого-то обыкновенного альфу? Да это просто удар по гордости! Но это чувство такое приятное. Ему уже давно хотелось ощутить себя маленьким и слабым перед альфой, который будет крупнее и сильнее его. Не стоит думать, о ком мечтал стервочка-Бэкхён, это — очевидно. Чанёль нежно кладёт чужую тушу на свою двуспальную кровать, придавливая накаченным торсом. У Бэкхёна уже от этого звездочки в глазах появляются. Если так и продолжится, то он потеряет сознание от перевозбуждения. Но кто же ему даст это сделать? — Малыш… , — Чанёль прикусывает губу и с долей тревоги и сомнения смотрит в глаза парня, — ты уверен, что хочешь этого? Бэкхён несколько секунд равнодушно смотрит в глаза напротив, хотя глубоко в душе он уже пылает от гнева и недовольства. Чёрт, да какой же Пак тупой, такой взрослый и тупой! Омега хватается рукой за майку альфы, и притянув к себе, целует. Поцелуй сразу же становится мокрым и развязным. Языки обоих сплетаются, а дыхание сбивается. Руки альфы блуждают под футболкой Бэка, а руки омеги никак не могут перестать зарываться в каштановых волосах Чана. Чанёль сжимает соски парня, несильно оттягивает их, вызывая у младшего очередные стоны. Соски набухают и Пак не может сдержать довольную ухмылку, не прерываясь от жаркого поцелуя. Это действие, омеге, явно, не понравилось, поэтому он несильно прикусывает чужой язычок и засасывает его в свой ротик, слегка причмокивая. Но Чанёль тоже мстительный, и в ответ Бэк получает звонкий шлепок по ляжке. Чанёль не выдерживает и рвет бедную футболку на омеге, отстраняясь от поцелуя. Он губами прихватывает сосок парня и нежно покусывает, отмечая про себя, что лучше розовых сосков его омеги — в этом мире ничего нет. Чёртов фетишист. Бэкхён закидывает голову на подушку и вновь зарывает в густых волосах. — Мнн… папочка. Чанёль продолжает манипуляции и дразнит бедную омегу, то нежно целуя впалый животик, то кусая чувствительные розовые соски. — Да ты издеваешься, — на одном дыхании бормочет младший, подставляясь под губы альфы. — Тебе же нравится, — довольно усмехается старший, отстраняясь от парня под собой. Альфа слегка приподнимается и рассматривает взъерошенного парня под собой. Наблюдает за тем, как его лицо меняется. Он замечает тревогу в глазах омеги и какую-то мольбу, будто младший боится, что Чанёль вдруг уйдёт. — Не волнуйся, малыш, я не ухожу, — альфа довольно улыбается и снова опускается, вдавливая омегу в кровать. Он целует младшего в лоб и влюблённо смотрит в его глаза. Нет причин торопиться, ведь Бэкхён уже не сбежит. Чанёль стягивает с себя футболку и кидает на пол, после переворачивая младшего на живот. Он завороженно смотрит на обтянутую джинсами задницу, и не удержавшись, кусает её через одежду. Бэкхён издаёт громкий стон и выгибается навстречу, кусая свои губы. — Папочка, это смущает, — скулит омега и сжимает простыни руками. — Не волнуйся, всё в порядке, просто расслабься и получай удовольствие, — тихо рычит альфа и нежно целует спинку омеги, расстегивая руками молнию на его джинсах. Он оставляет множество засосов на нежной коже, и полностью стягивает последнии элементы одежды, кидая к своей потрёпанной футболке. Теперь засосы приходятся на пухлую попу младшего. — Па… папа, не надо там, — скулит Бэк, начиная ёрзать. Но Пак не слушает, он сжимает одну половинку рукой, а вторую усыпает розовыми засосами. Он медленно вставляет палец в сжимающуюся дырочку, и омега начинает тихо шипеть и сжиматься. Слегка растянув течную дырочку, Пак проталкивает ещё один палец, под хрипловатый стон омеги. И когда Бэкхён уже сам насаживается на длинные пальцы, Чан вытаскивает их под недовольное бурчание снизу, которое так и говорит за себя «верни туда, где было». Но не проходит и пары секунд, как Чанёль стаскивает с себя брюки с боксёрами и приставляет головку члена к дырочке. Плоть пульсирует, а венки вздуваются от напряжения. Кровь приливает к головке и плоть становится багрового цвета. — Сейчас, малыш, подожди ещё немного, — хрипит Пак и достает из тумбочки презервативы. Разрывает зубами упаковку и надевает на плоть. — Бэкки, а теперь расслабься, всё будет хорошо, — Пак переворачивает Бэкхёна спиной вниз и аккуратно проталкивает головку. Младший шипит и обвив руками спину альфы, оставляет небольшие царапинки. Он смотрит прямо в глаза отцу, не отводя взгляда. Ему кажется, что это- лишь сон, но боль доказывает обратное, и в какой-то мере, Бэкхён радуется ей. А Пак тем временем пытается не сорваться. Он делает всё медленно и аккуратно, чтобы не причинить лишней боли своему малышу. Чанёль ждёт несколько секунд, давая младшему привыкнуть к дискомфорту, и проталкивает ещё на несколько сантиметров. — Па… папа, — глаза намокают от слёз, но он старается держаться, — я хочу тебя поцеловать, — молящими глазами он смотрит на губы старшего, и не думав, сразу же целует. — Оххх, Бэкки, всегда бы ты таким был. Бэкхён слишком соблазнительный и податливый. Он сам умоляет Чанёля поцеловать себя, сам тянется к нему. Пак продолжает, пока не входит до конца. Развязный поцелуй отвлекает омегу от неприятных ощущений снизу, и он слегка постанывает в губы отца. — Папочка, твой член слишком большой, — заливаясь румянцем, выдаёт Бэкхён. — Нравится? — довольно хмыкает альфа и улыбается во все 32 зуба. На что омега рычит и уже хочет вломить самовлюблённому альфе, как его руки хватают, а рот затыкают поцелуем. Чанёль совершает первый толчок, попадая по простате, вызывая у младшего мелодичный стон. Глаза Бэкхёна распахиваются от неожиданности, а задница на автомате тянется за продолжением. Это не остаётся без внимания Чана, и он начинает плавно входить в хрупкое тельце, отпуская чужие руки, чтобы дать парню свободу действий. — Я люблю тебя, папочка, — вырывается у Бэкхёна в порыве страсти, и он прикрывает глаза от удовольствия. Чанёль слетает с катушек от таких слов, и уже в бешеном темпе вбивается в Бэка, который безостановочно стонет, прерываясь только на то, чтобы глотнуть немного воздуха. Из запахи смешиваются и превращаются в одно целое. Теперь это клубника в шоколаде. Но, если подумать рационально, то шоколад в клубнике. Обоим сносит башню, и они растворяются друг в друге, прижимаясь всё плотнее и плотнее. — Чанёль… я сейчас кончу, — выдыхает младший и зарывается в каштановых волосах старшего, слегка оттягивая локоны вперёд. Пак кивает и слегка проводит пальцем по головке младшего, схватывая кольцом основание его плоти. — Папочка, ты издеваешься?! — хнычет Бэк, и трется о чужую руку, которая не даёт ощутить долгожданную разрядку. — Попроси, — спокойно выдаёт старший, ни на секунду не останавливаясь. — По… пожалуйста, папочка, дай мне кончить, — тихо просит омега, отводя смущённый взгляд. — Не слышу. — Папочка, позволь мне кончить! — Разрешаю, — альфа снова улыбается, убирая свою руку, а Бэкхён изливается на чужой живот, громко выстанывая имя старшего. — И я тоже люблю тебя, Бэкхённи, — старший рычит, и изливается в резинку, нежно целуя омегу в лоб. Дыхание обоих сбивается, и они сдавленно дышат ртом. Чанёль аккуратно выходит и снимает презерватив, кидая его в мусорное ведро под кроватью. После надевая ещё один. Бэкхён сначала непонимающе смотрит на Чанёля, а потом на его каменный стояк, который снова требует внимания. — Чёрт, я не знал, что так будет. — Чанёль вываливает все свои резинки из пачки, пересчитывая в уме. — Всего 5 штук осталось, нам не хватит, — он рассерженно кусает губы и после смотрит на ошарашенного омегу, который слегка отодвинулся от Пака. — Малыш, мы всю неделю не будем выходить на улицу. Я тебя в таком состоянии никуда не пущу, — его глаза загорелись огнём, и от этого взгляда у Бэкхёна побежали мурашки по телу. — Может не надо? — умоляюще пробормотал младший, но ответа не последовало. Его резко перевернули на живот и больно шлёпнули по попе, после вновь пристраиваясь сзади. — Выбора у тебя нет.