Хромофобия

      Через несколько часов Тео засыпает. К счастью, ему ничего не снится, но просыпается он, чувствуя себя больным и разбитым.       Он полусонно бредет на кухню, собирает всю необходимую посуду для хлопьев и, зевая, открывает дверцу холодильника, чтобы достать молоко.       Обычно он забирает еду и ест её в своей комнате, но сейчас он садится за кухонный стол, решив, что смена обстановки ему не помешает. Это лучше, чем скрываться в своей комнате, что он и делает каждый раз, когда чувствует себя подавленным.       — Эй, — слышится голос Мейсона.       Тео поднимает на него глаза. На Хьюите лишь боксеры и футболка — его обычная пижама, а в руках у него ложка и пустая миска. Тео бросает взгляд за его спину. За окнами темно. Прошло больше времени, чем он думал.       — Всё норм?       Мейсон улыбается, кладя руку на соседний с Тео стул.       — Можно мне присесть?       — Это свободная страна.       Мейсон фыркает и садится. Он наливает себе немного молока, а затем сыпет в миску хлопья.       Тео морщит нос.       — Ты сначала наливаешь молоко?       — Да. А ты нет? — поднимает бровь Мейсон.       — Сначала хлопья, потом молоко. Всегда. Я не люблю тратить молоко.       — Точно… — Мейсон качает головой, забавляясь. — Ты не такой, как я ожидал.       — Потому что я был манипулятивной машиной для убийства?       — Ну, да, но это не то, что я имел в виду.       — А что тогда? — спрашивает Тео.       Мейсон понижает голос до шепота.       — Может, я и не оборотень, но даже я могу сказать, что у тебя есть к нему чувства.       Тео опускает глаза, вращая ложкой хлопья в миске. Они уже начинают размокать, но он не может заставить себя есть. Горло внезапно сдавило. — Ничего не могу с этим поделать, — шепчет он едва слышно.       — Думаю, ты ему тоже нравишься, — говорит Мейсон, удивляя его. Тео качает головой.       — Это невозможно. Ты должен был видеть, как он перепугался, когда я попытался его поцеловать.       — Может быть, именно поэтому и перепугался. Когда я его поцеловал, он вообще никак не отреагировал. Ты слышал его сердцебиение? Заметил, изменилось ли оно вообще?       — Нет.       — А когда ты пытался его поцеловать?       Тео вспоминает, каким громким и паническим было сердцебиение Лиама в тот момент.       — Это не означает, что я ему нравлюсь. Это означает прямо противоположное. Он нейтрален по отношению к тебе, потому что ты его лучший друг, но ему противна сама мысль сделать подобное со мной. Я ему противен, понимаешь?       Мейсон вздыхает.       — Для справки, мы с Кори заключили новое пари.       — И на что поспорили на этот раз?       — Я поставил сорок долларов на то, что эти ваши фальшивые отношения закончатся тем, что вы двое начнете встречаться по-настоящему.       Тео качает головой.       — Тебе не следовало этого делать. Фальшивые отношения уже закончились. Лиам больше не хочет этого делать, и я его не виню. Никто не хочет со мной встречаться по-настоящему, так кто, черт возьми, захочет встречаться со мной понарошку?       — Он согласится, — говорит Мейсон, совсем не встревоженный словами Тео. Видимо, он совсем не переживает о своих сорока долларах.       — Если хочешь выбросить деньги, флаг тебе в руки.       — Я поговорю с ним. Он согласится, обещаю.       Тео кидает на него безразличный взгляд. Он сопротивляется желанию глубоко вздохнуть и вместо этого озвучивает свои мысли.       — Может, я не хочу, чтобы он соглашался. Эта была глупая идея. Если я притворюсь, что встречаюсь с ним, это заставит меня хотеть встречаться с ним ещё больше. В моей жизни сейчас и без того слишком много боли, больше я просто не вынесу.       — Но если ты ему действительно нравишься и вы двое по-настоящему начнете встречаться, это разве не поможет облегчить боль, как думаешь? Иногда нужно пройти через боль, чтобы на финише получить нечто хорошее. И Лиам стоит всего этого. Он хороший парень.       — Именно. Вот почему мы с ним никогда не должны быть вместе.       Мейсон хмурится, от чего брови сдвигаются к переносице.       Жалость. Вот что значит его выражение. От этого Тео чувствует себя жалким, но он слишком устал, чтобы на что-либо жаловаться.       Мейсон вздыхает.       — Слушай, буду с тобой честен. Лиам — идиот, когда дело касается отношений. Ему потребовалась вечность, чтобы понять, что ему нравилась Хейден. Долгое время они просто ругались и вели себя так, будто ненавидят друг друга. Звучит знакомо, не думаешь?       — Это не одно и то же, — раздраженно говорит Тео. Он встает и шагает к раковине, чтобы положить в неё миску с ложкой. — Спокойной ночи.