Больше не будет больно и плохо

Ведь ты отдаешь всё самое лучшее. Ведь ты оставляешь мне самое лучшее, не прося взамен ничего.

***

Стрелки старых настенных часов, медленно передвигающиеся по циферблату, показывают полдень: июньское солнце стоит высоко над горизонтом, посылая свои тёплые ласковые лучи всё ещё сыроватой земле; ветер, пришедший с запада, неспешно гоняет белые и пушистые, словно вата, облака по небосводу. Влад, совсем недавно проснувшийся от недолгого сна, завтракает слойкой, отчаянно пытаясь не испачкаться в сгущёнке, что, к слову, получается не совсем хорошо. Кухня, залитая солнечным светом, выглядит гораздо приятнее, нежели в пасмурную погоду, и юноша немного жалеет, что Слава приходил к нему именно в дождь. Тихий стук в дверь заставляет Влада вздрогнуть; он закидывает последний кусочек слойки в рот и встаёт с табуретки, спешно направляясь к двери. Предположений насчёт того, кто же всё-таки беспокоит его, вовсе не много: либо это отец совсем вышел из ума и забыл, что закрыл брюнета и отнял его ключи, либо это Слава пришёл посмеяться над его квартирным заточением. Второй вариант априори нравится Владу гораздо больше; он тихо подходит к двери, сначала просто прислушиваясь к звукам, доносящимся за ней, а затем, понимая, что ничего не слышно, встаёт на носочки и смотрит в глазок. — Я знаю, что ты там, — недовольно доносится до хозяина квартиры такой знакомый и родной голос, отчего настроение действительно приподнимается вверх. Славик, одетый в треники от синего спортивного костюма и просторную белую футболку с забавным принтом — котом, играющим на банджо — стоит на лестничной клетке, сунув руки в карманы и ожидая чужого ответа. — Привет, — наконец произносит Влад, с интересом думая о том, зачем Слава пришёл, если прекрасно знает, что выйти он не в состоянии. — Как дела? — Всё супер, а твои? — моментально отвечает русоволосый, с улыбкой проводя рукой по взлохмаченным прядям, наверное, не подозревая, что за ним следят. — Просто прекрасно, если не считать того, что я тут надолго застрял, — говорит Влад не очень-то расстроенным голосом, даже слегка улыбаясь. — А ты чего пришёл? — Идея у меня есть, Владик… Ты высоты не боишься? И он, к сожалению, не боится.

***

— Да не ссы, всё будет в шоколаде, — подбадривает Слава брюнета, внимательно следя за каждым его движением. Влад стоит на железных перилах балкона, держась за кирпичную стену двумя руками, не понимая, как вообще влез в подобную авантюру. — Давай лапы, — Слава просовывает руки в расстояния между перилами своего балкона, опуская их максимально низко; Владик тут же крепко вцепляется в чужие ладони. — Боже, Слава, по-моему, это очень плохая идея… — говорит парень, ненароком посмотрев вниз; хоть боязни высоты у брюнета нет, упасть с четвёртого этажа ему совершенно не хочется. — Да всё заебца, отвечаю, — снова пытается поддержать русоволосый, уже сам не до конца уверенный в своих словах. — Я сейчас подтягиваю тебя сюда до пояса где-то, ты крепко хватаешься за перила, а потом я тебя быстренько вытяну, лады? Владик только глубоко вздыхает, едва заметно кивая головой и устраивая свои ладони в чужих поудобнее и, сам того не подозревая, радуется очередному физическому контакту. Что происходит дальше — описать не получается; одному лишь создателю понятно, как они вообще проворачивают подобные действия. Славик подтягивает брюнета повыше, заставляя вцепиться руками в перила чужого балкона и повиснуть над землёй; русоволосый, не медля, но аккуратно и осторожно берётся за чужие запястья — такие тонкие и хрупкие, что, кажется, просто не выдержат и сломаются, словно руки фарфоровой куклы. Несколько секунд, показавшиеся Владу вечностью — и он уже стоит на ногах по другую сторону железных перил, но уже чужого балкона, чувствуя настоящее облегчение от того, что самое страшное позади. Затем он перелезает через последнее препятствие; Слава страхует его на всякий случай, думая о том, что не хватало свалиться тогда, когда бóльшая часть дела уже сделана. — Вот видишь, а ты боялся, — с тёплой улыбкой на губах говорит хозяин балкона, не зная, на самом деле, кто из них боялся больше, в порыве чрезмерной радости, так спонтанно и эмоционально, обнимая брюнета. Владику больно: он чувствует, как сильно болит ушибленное ребро, как все ссадины и синяки на участках тела, к которым прижимается Слава, неумолимо дают о себе знать, но вместо того, чтобы попросить русоволосого перестать, он лишь боязливо обнимает того в ответ: вся физическая боль объятий с лихвой компенсируется душевным спокойствием и радостью, да такой сильной, что хочется громко и восторженно кричать. Влад думает, что объятия затянулись, но русоволосый никак не хочет его отпускать, с осторожностью прижимая к себе, наверное, потому что хотел сделать это ещё давно. Когда же Слава отстраняется, брюнет с досадой думает, что ему стоило наслаждаться этими минутами более внимательно, досконально запоминая неповторимые ощущения, чтобы потом воссоздавать их в своей памяти. Неловкое молчание, неожиданно возникшее на балконе, немного смущает Влада, а Слава лишь непринужденно отводит взгляд, ища, за что можно им зацепиться. — Мы, вроде, хотели погулять? — негромко произносит Владик, всё-таки нарушая тишину первым. — Точно, гулять, — сразу отзывается Славка, открывая балконную дверь с крашеной белой краской рамой, и пропуская гостя вперёд. Пока Слава ищет ключи, чтобы закрыть квартиру, Влад, по его строгому наставлению, сидит в кухне на стуле и ест очередную слойку; русоволосому хочется, чтобы приёмы пищи юноши были хотя бы регулярны, а порции — не слишком маленькими. Он много времени провёл в интернете в поисках полезных статей о насилии в семье, недоедании и прочих ужасах обыденной жизни брюнета, и каждая твердила, на самом деле, одно и то же — насилие должно быть немедленно прекращено, абьюзер должен быть за решёткой, жертву абьюза нужно немедленно вести к психотерапевту. А ведь как много детей страдают от домашнего насилия ежедневно… — Ну что, пойдем? — произносит Славик, заходя на кухню, где Влад с видимым трудом не может доесть добрую половину предложенной слойки. — Если прям совсем не можешь, то лучше не надо, давай мне, я доем, — доброжелательно добавляет он, улыбаясь, на что гость отдаёт ему вкусность. — Спасибо, они очень вкусные, но я, видимо, привык есть понемножку, — немного смущаясь, говорит парень и встаёт со стула; Слава отмахивается, мол, всё хорошо, и самостоятельно, в общем-то не жалуясь, расправляется с угощением. — Погнали, — улыбаясь, говорит он, вытирая сладкие губы салфеткой, с расстояния закидывая её в мусорку, как мяч в баскетбольное кольцо.

***

Солнце светит ещё ярче и сильнее, заполняя старые улочки своим тёплым светом; всё вокруг говорит о наступлении такого долгожданного лета. Подростки идут по освещённым дворам, где уже во всю резвятся дети, и с хорошим настроением разговаривают на различные темы. Слава увлечённо рассказывает Владику про соревнования, что проходили у них на днях, с гордостью заявляя, что в подтягиваниях и отжиманиях он снова второй на районе, лучше его — всё тот же Серый с двадцать пятого; Влад с интересом слушает, ненароком смотря на красивые руки парня, по которым, если честно, и не скажешь, что они настолько мощные и сильные, так как выглядят вполне обыкновенно. Подростки отходят довольно далеко от домов и выходят на какую-то пустынную полянку, окружённую с двух сторон ржавеющими безхозными гаражами и полностью усыпанную одуванчиками, и решают остановиться и потусить на ней, так как оба находят её просто прекрасным местом для совместного времяпровождения. Славка садится на одинокую скамейку, утопающую в сочной зелени и ярких цветах, и начинает рассказывать про то, как когда-то давно они ездили на дачу и нашли там большую лужу с забавными головастиками, а Влад тем временем, с интересом слушая историю приятеля, собирает одуванчики, пачкая джинсы и толстовку в их жёлтой пыльце. Затем он садится рядом с русоволосым и, от нечего делать, начинает плести венок, что получается у него гораздо лучше, чем складывать кораблики. — Какие твои любимые цветы? — с интересом спрашивает Славик, перекидывая одну ногу через скамейку, тем самым теперь сидя полностью повернувшись к брюнету; Владик прикусывет губу, задумавшись, но понимает, что у него нет любимых цветов. — Ой, погоди! Давай я сам угадаю! Брюнет вздыхает и продолжает плести веночек, краем глаза смотря на Славика, усердно думающего над тем, чего нет. — Ромашки! — резко выдаёт он, пытливо, словно дитя, смотря на юношу, точно одним взглядом говоря: «Скажи, что я угадал! Угадал ведь?!». — Угадал, — с легкой улыбкой произносит Влад, не желая расстраивать парня, к тому же понимая, что никогда больше не сможет смотреть на ромашки как прежде. Понимая, что теперь — это его любимые цветы. Славик расплывается в довольной улыбке, скорее всего, думая, что он — настоящий экстрасенс, и замолкает, либо придумывая очередной вопрос, либо просто не зная, о чём говорить. — У тебя красивые волосы, можно потрогать? — произносит он наконец, причём совершенно не в тему, смотря на чёрные пряди, спадающие на чужое лицо. Влад несколько смущается, ибо свои волосы юноша не любил никогда; он перестаёт плести и переводит взгляд на Славу, пытаясь найти в его глазах несерьёзность или шутливость, но находит лишь непонятный восторг и радость. — Не думаю, что они красивые… — наконец произносит он, касаясь своих волос тонкими бледными пальцами. — У меня много седых прядей, как у бабуси какой-то, да и пострижены они отвратно… Славик всё ещё выжидающе смотрит на брюнета с легкой улыбкой на губах, словно пропуская чужие слова мимо ушей. — Можно, — на выдохе говорит Влад, несколько напрягаясь и думая о том, что именно он будет чувствовать от чужих прикосновений сейчас, когда… Времени, чтобы думать, ему не оставляют: Славкина ладонь осторожно касается его волос. Пальцы спокойно убирают несколько прядей за ухо, зарываясь в мягкие локоны. — Такие приятные, — с улыбкой говорит русоволосый, понимая, что пауза затянулась, и нехотя убирает руку. Влад вспоминает как дышать, переваривая произошедшее; ему как никогда приятны чужие прикосновения, и это очень пугает и смущает его; он возращается к плетению венка, стараясь занять мысли чем-то посторонним, восстанавливая прежний темп дыхания. — Если хочешь, Наташка может тебя как-нибудь подстричь, она ж на парикмахера учится, у неё хорошо получается, — говорит Слава, смотря куда-то в сторону. — Было бы здорово… Только если ей не сложно, — отвечает Влад, вплетая в своё творение последние цветки. — Она только рада будет практике, — уверяет Славик, впрочем, говоря только правду, полностью ручаясь за свои слова: Наташа действительно имела талант к этому делу, и любая практика, будь то стрижка или покраска, была бы ей очень полезна и приятна. Солнце скрывается за облаками, и на улице становится прохладнее, что радует обоих подростков, ведь чрезмерное пекло никому из них не нравилось. Влад закрепляет веночек упругим стеблем какой-то травы и глубоко вздыхает, морально готовясь к предстоящему действию. — Это тебе, — выпаливает он на выдохе, протягивая своё творение Славе, очень надеясь на то, что его поймут правильно. — Просто… ты так много для меня делаешь, и я правда благодарен, Слав. — Вау, — удивлённо и в то же время радостно, с нотками всё того же детского восторга говорит русоволосый, осторожно принимая подарок из чужих рук. — Мне очень приятно, чува-ак! Слава, улыбаясь, надевает венок на голову, и Владик с неподдельным умилением оценивает своё творение на чужой голове. — Это так мило… — говорит он, не отводя взгляд от чужих волос, так идеально торчащих в разные стороны, ловя себя на мысли, что ему очень хотелось бы погладить парня по голове. Славик смеётся, но венок не снимает, предпочитая быть «милым», пока цветы не завянут. — Научишь? — спрашивает он, поднимаясь со скамейки и принимаясь срывать несчастные цветочки один за другим, как бы не оставляя брюнету выбора. Чтобы работа шла быстрее, Владик помогает ему собрать достаточное количество маленьких солнышек; они снова перемещаются на скамейку, все перепачканные пыльцой и белым одуванчиковым соком, к сожалению, с трудом отстирывающимся от одежды. — Сначала нужно взять два цветочка вот так, — Влад показывает русоволосому, как правильно надо скрещивать бутоны и оборачивать стебель вокруг каждого цветка. — Вот… Теперь ты попробуй. Слава берёт начатый венок в руки и старательно повторяет чужие движения, постепенно вливаясь в работу. Получается у него довольно неплохо, а особенно для первого раза, поэтому брюнет с улыбкой хвалит его за успехи. Славик спокойно и старательно плетёт веночек из одуванчиков, иногда прося помощи у Влада, которую тот с удовольствием оказывает своему умелому ученику, который, скорее всего, когда-то превзойдет своего горе-учителя в этом важном вселенском деле.

***

Подростки возвращаются к своему дому ближе к вечеру, пробираясь сквозь задние дворы и густые заросли, громко смеясь над собственной глупостью. Чтобы, как выразился Славик, не «отхватить у местных» за венки на своих головах, которые так не хотелось снимать, им приходится тащиться к дому по каким-то непонятным раздолбанным в хлам дорожкам, обходить ржавые гаражи и кучи мусора, влезать в заросли крапивы и топтать чужие клумбы, надеясь, что их никогда не поймают разъярённые старушки. Они наконец добираются до дома, точно пройдя лишний километр, и заходят в падик, хохоча над ситуацией. Чёрные волосы Влада красиво контрастируют с ярким венком у него на голове, сплетённый Славиком; с ним парень больше чем обычно походит на девушку, насмотревшуюся аниме; русоволосый же с веночком выглядит очень мило и, если так можно сказать, невинно. — У нас переночуешь, — говорит Слава, сплёвывая в угол лестничной клетки, по которой они идут. — Фильмец скачал новый — посмотрим перед сном. Брюнет кивает, слегка улыбаясь, радуясь тому, что ему не придётся каким-либо образом возвращаться в ненавистную квартиру, пропахшую кровью и спиртом. Они поднимаются на пятый этаж, обговаривая планы на предстоящий вечер: говорит, в основном, Слава, Владик же слушает и кивает головой, когда это от него требуется, и обоих вполне устраивает такой расклад. Дверь им открывает тётя Люда, одетая в светло-зелёный халат, судя по всему, очень мягкий и пушистый, с удивлением смотря на солнечные веночки, украшающие взлохмаченные волосы на головах подростков. — Какая прелесть! — восклицает она, с улыбкой разводя руками, глядя на разувающихся парней. — Владик, ты чего так давно не приходил? Мы с Наташей вот скучали! Юноша смущается, просто благодарно улыбаясь, не зная, что и ответить на такие тёплые слова женщины, но Славик, понимающий его смятение, тут же вызволяет его из неловкости. — Мам, есть хотим, спать хотим, какое там — скучали! Завтра утром пообщаетесь! — проговаривает парень наигранным, самым уставшим от жизни тоном; затем берёт Влада за запястье и буквально утаскивает в свою комнату, словно хищник добычу. Время близится к девяти вечера; парни, уже умытые и переодетые во Славкины вещи, помогают тёте Люде чистить картошку для завтрашнего супа, а Натаха смотрит какое-то шоу по телевизору. Ужинают они все четверо, сидя за кухонным столом, иногда переговариваясь о чём-то. В помещении стоит приятная атмосфера домашнего уюта, очень характерная для пятнадцатой квартиры. Кипит чайник, и женщина хлопотливо разливает кипяток по кружкам, кидая в каждую по чайному пакетику. — Натах, пострижёшь Влада? — спрашивает Славик, погружая в рот ложку с очень вкусной творожной запеканкой. — Да конечно, о чём речь, а как ты хочешь? — спрашивает девушка, глядя на юношу, чьи волосы были собраны в слабый хвостик после душа. — Даже не знаю… Виски сбрить хочется, подравнять остальное как-нибудь, — негромко произносит юноша. — Завтра посмотрим, мне кажется, я знаю, чё тебе идеально пойдёт, — уверяет Наташа, делая глоток своего чая.

***

Парни сидят на Славкиной кровати, укрывшись одним одеялом и смотря какой-то фильм на ноутбуке; подобная близость, несмотря на все обстоятельства, несмотря на их дружбу, несколько напрягает обоих, смущает и ставит в неловкое положение, но ведь не должна.? Слава сидит на кровати, слово на иголках: вот Влад зевнул, прикрыв рот рукой; вот невзначай согнул одну ногу в коленке, коснувшись его ноги; улыбнулся какой-то глупой шутке из фильма; убрал прядь, спадающую на лицо, аккуратным движением фарфоровых пальцев. Они смотрят фильм до полуночи… Какой-то новый клишированный фильм прямиком из Штатов… После Слава даже не помнит, о чём он. Возможно, он смотрел не туда.