3
11 июня 2018 г., 14:53
Юнги кряхтит от боли в голове и теле: наверное, упал вчера, пока шёл дом… Нет, он не дома. Мин точно знает, что это комната Чимина. Но почему? Парень осматривается, пытается вспомнить хоть что-то, но память упорно сопротивляется. Чёрт.
Мин, отыскав свои штаны, аккуратно сложенные на стуле, надевает их и выходит из комнаты, чувствуя дикую жажду. Он видит, что Чимин спит на диване, свернувшись по максимуму, потому что холодно, так как одеяло валяется на полу. А ещё, кажется, неудобно. Юнги мысленно просит прощения и трясёт младшего за плечо.
— Чим, — тихо зовёт парень. — Чимин.
— Свали нахуй, — шипят в ответ, протягивая руку к полу, чтобы достать одеяло. Юнги помогает ему, укрывая.
— Если ты не против, я приготовлю завтрак.
— Не спали мне кухню, — бурчит Чимин, накрываясь одеялом с головой.
Юнги бредёт на кухню, всё ещё силясь вспомнить вчерашнее. То, что он напился, это понятно, но почему пришёл к Паку — нет. Прошерстив кухню, находит аптечку и вытаскивает оттуда таблетку. Жаль только, что от похмелья не придумали. Не дождавшись, что станет легче, Юнги ищет рис, чтобы начать готовить завтрак.
— Просыпайся, — командным тоном говорит Юнги, толкая Пака, который свалился на пол, пока спал. — Я всё приготовил.
Чимин кряхтит, поднимаясь, и закутывается в одеяло, причмокнув губами и плетясь следом за Юнги. В животе уже урчит.
— Я ничего не помню, — первое, что говорит Мин, когда они садятся за стол. Чимин кидает на него убийственный взгляд, запихивая в рот кусочек морковки. На самом деле, Юнги готов умилиться от этого, но Чимин не такой белый и пушистый, каким кажется. — Скажи мне. Даже если мне станет стыдно.
— Я тебя возбуждаю? — неожиданно спрашивает Пак, перестав даже есть. — Забудь, — поспешно бормочет, пряча красные щёки в одеяле. Юнги хочет уже спросить, но младший его перебивает, продолжив говорить: — Ты пришёл ночью в хлам пьяный, я уложил тебя спать.
— И? — вскидывает бровь Мин, отпив глоток кофе.
— Что и? Конец, — фыркает, всё ещё чувствуя жар, приливший к щекам. — Ты просто свинья. В следующий раз просто оставлю тебя на пороге.
— Я что-то сделал тебе? — осторожно спрашивает Юнги.
— С чего ты взял? — буркнул Пак.
— Твой вопрос… — тянет старший, намекая на самый первый из ряда вон выходящий вопрос. — Почему ты спросил об этом? — Юнги, на самом деле, готов треснуть себе, если всё же сделал что-то не так. Даже не по отношению к Чимину в физическом плане, а боится, что мог сказать что-то, что выдало его. Быть может, он вообще ему напрямую признался. Собирался же…, но не так спонтанно и резко, к тому же по-пьяни.
— Я сказал: отстань от меня, — надувая щёки, злится Чимин, резко встав из-за стола и направившись в комнату.
Мин трёт лицо ладонями, обречённо выдыхая. Определённо точно сказал. Чёрт. Как же хреново ничего не помнить. И Чимин уж точно не скажет, раз его это так смущает, что его щёки не то что красные, — бордовые. Юнги не знает о чувствах Пака, но прекрасно понимает свои, которые за долгих семь лет ни капли не изменились. Если только выросли, стали более осознанными. Знать бы только, что младший с таким же трепетом вспоминает их первый поцелуй, да хрен там — Чимин всегда избегал и до сих пор избегает разговоров об отношениях, которые его могут даже не касаться. И это сложно, если честно.
Юнги заходит в комнату, чтобы одеться и уйти, потому что он понимает, что младшему сейчас меньше всего хочется говорить с кем-то. А тем более с Юнги.
— Я ухожу, не волнуйся.
Мин снимает футболку и накидывает рубашку, застёгивая лишь на пару пуговиц. А потом находит свои ботинки в углу комнаты и берёт их.
— Пока, Чим, — и выходит из комнаты.
Чимин абсолютно растерянный и какой-то несвойственно ему подавленный. Юнги всё ещё думает, что это из-за того дня, когда он завалился пьяный к нему домой. Ну, впрочем, так оно и есть на самом деле. Они сидят в кафе все вчетвером, но если Намджун с Тэхёном о чём-то оживлённо спорят, то Юнги с Чимином просто молча пьют кофе.
— Чим, — тихо зовёт Мин, дотрагиваясь кончиками пальцев до ладони Пака. — Что с тобой происходит?
— Ничего, — слишком быстро отвечает, одёргивая руку. — Всё в порядке.
Замолкают даже оба Ким. Они изначально не заметили, что Пак сидит весь до боли хмурый, но сейчас это прекрасно видно. Когда они пытаются спросить, в чём дело, блондин срывается с места и просто уходит. Джун и Тэ непонимающе смотрят на Юнги, явно ожидая от него хоть каких-нибудь объяснений, но он лишь жмёт плечами, провожая спину Пака взглядом.
Чимин последнее время решает не видеться с друзьями, погрузившись в себя. Он сам толком не понимает, в чём причина такого поведения, но его это бесит. Причём сильно. Он мог бы поговорить с Юнги и всё выяснить, но вместо этого он лишь бегает от старшего, злясь и шипя, будто он его смертельно обидел. Не обидел, но чувства задел. Потому что Пак любит, а Юнги ведёт разгульную жизнь, чуть ли не каждый вечер зависая в клубе, а на утро просыпаясь с очередной девушкой. Чимин так не делает, хотя может. Хотя, чёрт, действительно может. Но не делает!
Юнги пытается связаться с ним через какао, просто сообщениями на телефон и звонками, но Чимин не отвечает и не берёт трубку. Игнорирует по полной. Мину это даже напоминает тот период, когда Пак боялся его в детстве. Младший, кстати, так и не объяснил, почему резко поменял своё решение, но для Юнги главное, что хотя бы поменял. А сейчас, кажется, опять решил взяться за старое. Если так, то Мин опять устроит стрёмные посиделки у Намджуна и Тэ в квартире, повторив всё, что было семь лет назад вновь. Игра в «правда или действие», хреновый вопрос Джуна, который он задал Тэхёну, такой же стрёмный Чимину и… поцелуй. Первый и единственный, потому что они друзья. А друзьям целоваться не положено, чёрт возьми. Но хочется капец как.
— Поговорим? — спрашивает Юнги, когда ловит Пака выходящим с территории университета. Чимин мямлит о каких-то делах и пытается отвязаться, но старший грубо хватает его за руку и тянет в сторону своей машины. — Садись.
— Не сяду, — упрямится младший, нервно одёргивая лямки рюкзака. — Мне домой надо.
— Утюги и печки ты всегда выключаешь, домашних животных у тебя нет — не вижу причин торопиться, — вздыхает Мин, открывая для парня дверцу. — Так что быстро сел, — шипит.
Младший слушается: садится на пассажирское сиденье и захлопывает дверь, чуть не прищемив Юнги пальцы. Мин ругается на него за неаккуратность и несдержанность и, обойдя машину спереди, садится на водительское сиденье, закрыв дверь
— Чимин, в чём дело? — вздыхает Юнги, в упор глядя на младшего. Пак поворачивает голову и с совершенно невинным лицом, чуть оттопырив нижнюю губу, смотрит прямо в глаза, лишая Мина воздуха.
— А в чём оно? — спрашивает брюнет (теперь уже), устраиваясь поудобнее. Юнги с минуту смотрит на его волосы, которые теперь абсолютно чёрные.
— Ты покрасил волосы, — тихо выдыхает, констатируя. — Чёрт. Теперь ты секси.
Пак неожиданно поднимается, насмешливо глядя на друга. Чимин для большей драматичности откидывает со лба чёлку, облизывая губы, и резко приближает к Юнги лицо, смотря только в глаза, хотя старший явно в его глазах не заинтересован. Губах — может быть.
— Спасибо, Юнги-я, — шепчет, вновь юрко проведя кончиком языка по блядской пухлой нижней губе. Чёрт. — Ты хотел со мной поговорить о чём-то? Хорошо, я слушаю, — отстраняется, усмехнувшись.
Юнги сглатывает, пытаясь в себя прийти, но в голове лишь один блядский Чимин и его губы… чертовски манящие, такие мягкие и по-девчачьи розовые. Дерьмо. Мин хочет его поцеловать.
— Почему ты бегаешь от меня? — восстановив нормальное дыхание, но ещё пока не сердцебиение, спрашивает Юнги. — Игнорируешь везде, где можно.
— Потому что. Это всё? Тогда я пош… ай! — шипит, потирая руку, которую больно сжали чужие пальцы. — Какой ты нежный, — язвит, фыркнув.
— А ты и не просил быть с тобой нежным, — говорит старший, заставляя Пака отвернуть лицо, потому что щёки красные. — Чим, просто скажи, что я сделал тогда. Я объясню тебе. Меня бесит, что ты не общаешься со мной.
— Что тебя бесит?! — пищит брюнет. — Ой, ну извини, что компания твоих шалав тебе больше не нравится!
— Теперь ясно. Знаешь, я вспомнил, — хмыкает Юнги, когда воспоминания из-за слова «шалавы» врезаются в память. Чимин притихает, тушуясь, теряя весь бывалый запал.
— Мне пора, — быстро говорит Пак и хочет уже открыть дверь, но Юнги блокирует их, глядя со абсолютно умиротворённым лицом куда-то вперёд. — Выпусти меня, иначе я выбью окно, — пытается угрожать, смотря на старшего и подставив локоть к окну для удара.
— Больно будет, малыш, — хмыкают в ответ. — Хочешь услышать от меня кое-что?
— Единственное, чего я хочу, — так это выйти отсюда. Ты меня бесишь.
— А ты меня нет. Пак, — впервые обращаясь к младшему по фамилии, зовёт Юнги, — сучка. Желанная сучка.
Чимин замирает. Даже, кажется, дыхание задерживая. Вот и приплыли.
— Я думал, ты пошутил, когда говорил, что вспомнил, потому что ты редко, что помнишь, — бубнит Пак, скрещивая руки на груди и надувая щёки, словно ребёнок.
— Слава богу, нет, потому что я понял, что могу сказать тебе это, — усмехается блондин, обнажая десну. Чимин чуть в обморок не валится, благо, он сидит на жопе смирно. — Я люблю тебя, Чим.
