Птица

Бесстрашные тряслись в кузове грузовиков на пути в Дружелюбие. Солнце палило нещадно, в глаза и нос то и дело лезла назойливая мошкара, а тарахтящие моторы старых грузовичков дружелюбных могли вывести из себя даже покойника. Эрик ехал в конце колонны. Он сидел на хлипенькой досочке, служившей скамьей, и тихо надеялся, что она не проломится под его весом на очередной выбоине. А ещё он матерным языком высказывал Максу все, что он думает о его поручении. Конечно, про себя, но разговор от этого не становился менее эмоциональным. Старший лидер в последнее время получал много жалоб на распоясовшихся изгоев от Джоанны. Они вламывались на склады, портили посевы, уводили или сразу забивали скот. Лидер Дружелюбия буквально умоляла выделить в её фракцию дополнительный отряд бесстрашных для увеличения патрулей. И разбираться с этим предстояло Эрику. Возможно, он бы даже обрадовался шансу забить голову работой, однако эта работа предполагала тесный контакт с Дружелюбием. Родной фракцией Птицы. Эрик раздраженно сплюнул на дорогу. С того момента, как он стер ее имя с доски, прошло три дня, но ничего особенно не поменялось. Некоторые новички уже забыли о существовании девушки с желтым пером в волосах. Некоторые, но не все. А конкретно четверо ничего не забыли. Кристина постоянно одаривает его подозрительным взглядом, убогая отводит глаза, а Алекс выглядит так, будто лидера не существует в принципе. Вскоре к ним добавится еще и презрительно-брезгливые глаза. Эрик уже встретился с ними в лазарете. Арс все еще лежал в койке, и, когда лидер зашел к Шае за лекарством, не проронил ни слова. Лишь скривился так, будто его заставили ложкой жрать муравьев. Эрику не привыкать. Ему всегда было лучше в одиночестве, лучше держать всех на расстоянии вытянутой руки. И далеко не ради собственного спокойствия. Он боялся однажды потерять контроль, сдетонировать так, что взрывом накроет самых близких. Поэтому близких не было. Но что-то во взглядах этих новичков заставляло его сердце пропускать удар. Эрику, неожиданно для себя, хотелось доказать им, что они ошибаются на его счет и ошибаются жестоко. Ему хотелось крикнуть каждому из них в лицо, что он не причастен к пропаже Птицы, что её крови нет на его руках, что он сам бы хотел ее вернуть... - Слабак. Смотреть тошно. Эрик зажмурил глаза, пытаясь прогнать тихий шепот, раздававшийся в глубине его подсознания. Он сжал кулаки, на лице его заиграли желваки, а меж бровей залегла складка. Лидер походил на непоколебимую скалу. Скалу с расплавленным сердцем, гоняющим лаву по каменным жилам. Но скалы имеют свойство разрушаться под действием внутренних, необузданных сил. Ему срочно нужно было что-то делать с этими танцами на острие ножа. Даже окружающие стали замечать, что лидер ведет себя необычайно тихо, все чаще и чаще уходя в себя. Эрик просто сидит и смотрит вникуда, изредка сжимая челюсть и издавая тихие рычащие звуки. Ему просто надо заняться чем-то, отключающим мозг. И это что-то - секс. Обычные телодвижения, не обязывающие ни к чему и не тянущие за собой потоки пошлых слов о любви и трагедии. Эрик твердо решил, что сегодня непременно заглянет к Мэри. "А от меня так же избавишься?" Блять. Эрик закрыл лицо ладонями, вдавливая пальцы в глаза. Только ее писклявого голоска не хватало! Эрик свыкся с тем, что периодически слышит ее смех, что на него накатывают ее образы, но вот такие фразочки, озвучивающие его тайные сомнения, буквально выводили лидера из себя. "Ищи во всем пользу" сказала ему как-то Птица. И Эрик нашел. Он понял, что мысли о ней, могут заглушить голос ненависти, призывающий лидера убивать. Вот только его это нихера не устраивало! Ведь он всеми силами пытался забыть ее. Колонна грузовичков остановилась во дворе одной из ферм. Приезжих окружили куры и гуси, свободно расхаживающие по территории. Гости тут же ощутили запахи различных трав, свежей выпечки и загонов со скотиной. Окружение пестрело различными оттенками зеленого, с вкраплениями желтоватых деревянных домиков. Все это смешивалось в единый дух Дружелюбия, наполненный добром, сочувствием и пониманием. Здесь люди не имели секретов не потому, что подвергались воздействию сыворотки, а потому что знали, их примут и простят. Эрик окинул окрестности хмурым взглядом. К ним уже спешили люди в оранжево-красных одеждах. Лидер отвернулся от их приветливых улыбок, подставив лицо легкому ветру. И тут он замер. Поток воздуха принес с собой запах луговых цветов и свежих стогов сена, древесной смолы и сырой земли. Пахло лесом и ручьями. Пахло лугами и душистыми травами. Пахло ей. Эрик шумно втянул воздух. Неужели это возможно? Должно быть эти запахи въедались в её кожу с самого рождения. И она принесла их собой в обитель крови и насилия. Что же должно было случиться, чтобы такое нежное и хрупкое создание решилось начать новую жизнь в Бесстрашии? Что могло заставить ее променять эти просторы под ярким солнцем на полумрак бетонных лабиринтов? - Добрый день, - лидер услышал мягкий голос и осознал, что стоит, привалившись к грузовику, с дурацкой улыбкой. Он тут же сбросил наваждение и вернул недовольное выражение лица. Эрик посмотрел на женщину, стоящую рядом с ним. Джоанна улыбалась, и улыбка её была... игривой. - Добрый, - выдавил из себя лидер и вопросительно изогнул бровь, - что-то не так? - Все так, - туманно ответила Джоанна, не сводя с Эрика насмешливых глаз. Лидер решил не вдаваться в причины такого настроения женщины, и, тяжело вздохнув, натянул самую добродушную улыбку. И пусть она походила на оскал. - Что вы хотели со мной обсудить?

***

Алекс легко выпрыгнул из кузова и коснулся ногами вытоптанной годами дорожки. Сколько раз он бегал сюда за молоком! Он окинул взглядом окружавший его пейзаж и довольно улыбнулся. Ферма, на которой затаривались бесстрашные, принадлежала семье Хадсонов. Алекс невольно улыбнулся еще шире, вспомнив, как они с Птицей частенько заглядывали к дедуле Харри за чашкой ароматного чая с печеньем по особому рецепту, которого тот, по-старчески, насыпал детям от души. Ну и, конечно, не могло обойтись без интересных историй! Алекса кто-то толкнул в плечо, призывая прекратить витать в облаках и спуститься на землю. Работа постепенно закипела. Бесстрашные выстроились в шеренгу, перебрасывая друг другу мешки с зерном, ящики овощей и мяса. Они громко подстегивали друг друга, не стесняясь использовать крепкие словечки. В один момент Алекс заметил шевеление в кустах у дороги и быстро скрывшуюся пару любопытных глаз. Когда провизия кончилась, бесстрашные распределились по группам. Кто-то курил в стороне, кто-то травил очередные байки, а некоторые решили еще раз проверить надежность грузовиков, просматривая их старческие моторы. Алекс же хотел еще разок насладиться родной фракцией. Как бы там ни было заведено, сколько бы им ни внушали, что фракция превыше крови, человек всегда будет тянуться к родному и знакомому. Парень некоторое время насмешливо наблюдал за мальчишкой, сидящим в кустах. Что-то в этом мире никогда не поменяется! Некогда он сам так же прятался по кустам, наблюдая за такими взрослыми бесстрашными, которым все можно, которые живут счастливой, свободной жизнью, и мечтая, как однажды станет таким же. Вот хоть бы что-нибудь из его мечт исполнилось! Алекс тихонько обошел кусты и подкрался к "шпиону" со спины. Мальчишке было на вид лет шесть. Русо-рыжие короткие волосы, все плечи в веснушках... - Лиам, - позвал Лекс, и мальчик вздрогнул, резко обернувшись. Праведный ужас, вмиг появившийся в его глазах, заставил Алекса снисходительно улыбнуться. - А подсматривать некрасиво, - наигранно нравоучительным голосом пригрозил парень, покачивя пальцем в воздухе. - Алекс! - воскликнул мальчик и кинулся обнимать бесстрашного. Лекс рассмеялся и стал поглаживать мальчонку по волосам. - Лиам! - неожиданно раздался мелодичный голос, и сердце Алекса ёкнуло. - Лиам, где ты? Со стороны фермы к ним двигалась девушка с толстой косой на плече, такого же русого оттенка, уходящего в рыжий. Её нос так же украшала россыпь веснушек, а в голубых глазах угадывалось недовольство. - Блин, - Лиам поджал губы, еще сильней вцепившись в Алекса. - Что? Сестра запретила подглядывать? - Спаси, - Лиам сложил ладошки у груди и преданно заглянул в глаза Лексу. - Хорошо, - снова рассмеялся Алекс, - Лана! Мы здесь! Он помахал рукой девушке, когда та обернулась на звук своего имени. Она грозно посмотрела на брата и двинулась прямо на него. - Что я тебе говорила? Не смей лезть к бесстрашным! Они же... - Мы же? - вопросительно изогнул бровь Алекс, и девушка замерла, смотря в его лицо будто в первый раз. - Алекс... - выдохнула она и бросилась обнимать парня. - Воу-воу, полегче, - он положил руки ей на лопатки, притягивая к себе, - прошло всего-то пару месяцев. - И что? - Лана отстранилась от него, мягко улыбаясь, - Сколько еще пройдет! Алекс смотрел на девушку, в которую когда-то был влюблен, и ничего в груди не зашевелилось, кроме теплых дружеских чувств. - Так что там с бесстрашными не так? - как бы вскользь уточнил парень. Лана потупила взгляд. - Что они не бесстрашные, а бестолковые! - выпалил Лиам, словив легкий подзатыльник от сестры. - Вот оно что... - протянул Лекс, сложив руки на груди. - Ну, не ты! - начала оправдываться Лана, - Тебя то мы знаем, а они... Девушка бросила опасливый взгляд на отдыхающих бесстрашных. - В чем-то ты права, - задумчиво протянул Лекс, также смотря на собратьев по фракции, - попадаются и похлеще бестолковых. - Кстати, - Лана перебросила косу за спину, - Канарейка как там? Хорошее настроение Алекса моментально улетучилось. Тут же нахлынула уже привычная меланхолия и обострилась тщательно игнорируемая все это время боль. Такая резкая смена настроения не осталась незамеченной Ланой. Она с непониманием наблюдала, как Алекс резко сжал челюсть, а во взгляде появилась пустота. - Лиам, - заподозрив неладное, произнесла Лана, - бегом домой. Дедуля Харри просил тебя кое-куда сбегать. - Но я не хочу! - запротестовал мальчик, однако одного грозного взгляда старшей сестры хватило, чтобы он тут же бросился в сторону дома. - Алекс, - девушка взяла его за руку, - я же пошутила насчет бестолковых... Лана попыталась разрядить обстановку, но Лекс поднял на нее глаза, полные невыносимой боли. - Алекс, она же не... Она хотела сказать "умерла", но язык не повернулся. Благо парень понял ее мысль и быстро замотал головой. - Нет-нет, прости, нет... - А что тогда? - с явным облегчением спросила девушка. - Она... - Алекс собирался с силами, чтобы произнести пугающую правду, - Она просто пропала. Повисла тишина. Девушка непонимающе смотрела на Лекса. - То есть... Как это?... - Прошу, не говори ее семье, - поспешил добавить Алекс, - Клэри просто... - Не выдержит, - кивнула Лана, - я понимаю. Но все же, что значит пропала? - Вечером была, а утром уже нет. - Но вы же пытались её найти! Я слышала, в Бесстрашии легко заблудиться... - Её нет больше недели, - покачал головой Алекс. - А лидеры? Что они говорят? - Ничего. Говорят, что она сама сбежала к изгоям. - Но ведь это бред! После всего, что она натерпелась из-за изгоев, она бы никогда не примкнула к ним самостоятельно! - Я знаю, но с начальством не спорят. - Идиотизм какой-то... У них пропал человек, а они даже не шевелятся! А что говорит тот, который с вами приехал? Такой белобрысый, огромный. Судя по всему, важная шишка, если ушел с Джоанной. Алекс издал нервный смешок. - Лучше не спрашивай... Кстати, её теперь официально зовут Птица. - Серьезно? - Ага. - Я не удивлена, - мягко улыбнулась Лана. - Алекс! Парень и девушка синхронно оглянулись на голос. - Я пойду. Рад был увидеться! - Я тоже, - Лана отвела глаза. Лекс еще раз притянул девушку к себе, заключая её в объятия. - Она найдется, - сказал Алекс, отпуская девушку. - Не сомневаюсь, - серьезно кивнула Лана, а затем широко улыбнулась, - Она доведет до ручки самого дьявола! Лекс хихикнул и кивнул в знак согласия. - Спасибо, - тихо проговорил он. Лана положила ладонь ему на плечо и не сильно сжала, глядя другу в глаза. Все же расстались они на приятной ноте. Эрик слушал их разговор, понимая, что каждое слово о Птице впечатывается ему в память. В горле совсем не кстати пересохло. Он проводил взглядом русоволосую, и однозначно для себя решил: Птица не сбежала. Случилось что-то серьезное. И он выяснит что. А пока Эрик надеялся на то, что она выживет. Назло ему.

***

Арс уже устал валяться на больничной койке. Безусловно, в первые дни, когда он только пришел во фракцию, лишний час сна стал пределом его желаний, но, как известно, желания имеют свойство сбываться. И вот Арс пытался занять себя хоть чем-нибудь, что позволит ему оторвать зад от простыни и при этом не причинит лишней боли. Он уже досконально изучил содержимое шкафчиков Шаи, за что получил от того нагоняй, вспомнил, как собирать журавликов из бумаги, за что тоже получил от медика, потому что засыпал оригами весь лазарет и использовал для этого какие-то важные бумажки. Арс попытался почитать медицинскую литературу, но голова начала пухнуть уже на второй странице. Вот и оставалось ему только лежать на койке, ожидая время обеда или посещений. Но вот его скуку неожиданно развеял Эрик, заявившейся к Шае в один прекрасный день. Конечно, на месте этой скуки появилось презрение и брезгливость, но хоть что-то. Лидер же бросил на него беглый безразличный взгляд, не выражавший абсолютно ничего. - Я за обезболивающим, - пробасил Эрик, и Шая, быстро кивнув, скрылся в глубине кабинета. Спустя пару минут, медик вынес лидеру ампулу с мутно-белой жидкостью. Эрик кивнул ему в знак благодарности и поспешил удалиться. Арс еще некоторое время не мог понять, что в этой сцене показалось ему странным. Он мучал себя этим вопросом весь день, пока во время ужина его вдруг не осенило. - Почему он держит простое обезболивающие в личном кабинете? - вслух спросил Арс, уронив ложку в кашу. Цепочка мыслей привела его к еще одному выводу. Изучая шкафчики Шаи, Арес наткнулся на различные болеутоляющие, но ни у одного из них не было такого мутного, молочного оттенка. Глаза Арса загорелись любопытством. Он нащупал несостыковку в такой складной истории лидеров и Шаи. Это точно было не обычное лекарство. А значит и Эрика беспокоит не старая травма. Шая до поздна копошился в своем кабинете, заканчивая отчеты и составляя списки необходимых ему медикаментов. И все это время Арс лежал как на иголках, сгорая от нетерпения претворить свой маленький коварный план в жизнь. Наконец, Шая выполз из своего царства таблеток и травм и, потирая уставшие глаза, направился к выходу. - Спокойной ночи, Арс, - уставшим голосом протянул Шая. - Слушай, Шай, - парень осторожно встал и медленно подошел к врачу, - можешь как-нибудь организовать мне лишнюю порцию фруктов? А то мне что-то очень сладенького хочется... - Конечно, только это не может подождать до завтра? - Да, конечно, - Арс незаметно надавил на особенно большой синяк в районе ребер, отчего его лицо перекосила гримаса боли, - просто хотелось уже на завтрак... - Ладно-ладно, - тяжело вздохнул Шая, -все равно в сторону столовой... Сейчас. Он выудил из кармана ключ-карту и вернулся в кабинет. Арс стоял в дверном проеме, наблюдая за склонившейся фигурой, что-то быстро пишущей на типовом бланке. Вот Шая выпрямился, потянул затекшую поясницу и пошел в сторону Арса. Тот отошел чуть в сторону, пропуская медика. - Иди спать, Арс, - зевая, протянул Шая, - Сон... - снова зевок, - Сон полезен для здоровья... - Да-да, непременно, - Арес похлопал врача по плечу, провожая того к выходу, - и ты тоже. Шая лишь устало кивнул и вышел из лазарета, так удачно забыв закрыть дверь, которую придерживал ногой Арс. Он тенью скользнул в кабинет врача и зажег там свет. Вдоль стен тянулись полки, заставленные папками и книгами. В углу стояло здоровое растение, напоминающее пальму. На столе аккуртными стопками лежали бумаги. Арс тщательно их рассмотрел, но не нашел ничего, чтобы его могло заинтересовать. Он обвел взглядом помещение, выкрашенное в синий цвет. - Так ты эрудит, Шая, - протянул Арс, и его взгляд наткнулся на серебристый шкафчик, рядом с креслом. Шкафчик оказался холодильником, в котором Арс увидел то самое "обезболивающие". Удивило парня то, что больше там не было абсолютно ничего. Он рассмотрел ампулу со всех сторон, но кроме витееватых химических формул ничего не нашел. У лекарства не было названия. Арс чертыхнулся и с силой захлопнул маленькую дверцу. Тот дрогнул, и Арес увидел, что на нем лежит папка, точно такого же серебристого оттенка. Он открыл её, уставившись на листки, исписанные аккуратным почерком. Они содержали в себе все те же химические формулы, но с каким-то пометками. Но его внимание привлекла ключ-карта, вложенная в специальный кармашек, под всеми листами. На её краешеке было выгравированно "Кладовая-2". Арс нахмурился. Зачем обычной кладовой электронный замок? Парень взял карту и вышел из кабинета. Он принялся бродить по коридору, в поисках загадочной кладовой. Спустя минут пятнадцать, он наткнулся на нужную дверь в самом отдаленном конце коридора. Неуверенно сглотнув, Арс поднес ключ к замку и услышал характерный щелчок. Дверь отворилась. Арс медленно вошел в маленький кабинет, вмещавший в себя два стола. На одном из них были раскинуты различные бумаги, на другом же покоились различные колбочки и пробирки. Арес внимательно оглядел жидкости и заметил, что на одной из подставок стоит то самое мутное лекарство. Парень переместился к рабочему столу и удивился. Для Шаи было не характерным держать личное пространство в беспорядке. Выше всех лежал, журнал, открытый на последней исписанной странице. Арс всмотрелся в круглые буквы. "...симптомы подавляются эффективней. Галлюцинации остаются неизменными. Рецедив 18.05.32. Спровоцирован нанесениями оскорблений личного характера. Жертв нет." Последняя фраза была зачеркнута, и рядом написана заново. "Жертва одна без летального исхода." Арс отстранился от записей и мотнул головой. Восемнадцатое. Тот самый день, когда его избили. Нет, это точно не может быть совпадением. Парень поднял глаза на полку, что также была заполнена бумагами и папками. Вытащив самую первую, он уставился на фотографию Эрика. Даже камера передавала холодную опасность в его глазах. Арс открыл папку, и понял, что держит в руках медицинскую карту лидера. И в самом верху, в строке "диагноз", было выведено все тем же пресловутым аккуратным почерком: "Диссоциальное расстройство личности"* - Твою мать... - выдохнул парень, и подпрыгнул, как ошпаренный, когда за его спиной раздалось тихое покашливание. Шая стоял в проходе и буравил Ареса взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.

***

Эрик слез с кровати и натянул трусы. На черных простынях посапывала красивая блондинка, надув во сне пухлые губки. Лидер окинул ее непривычно мягким взглядом. Мэри была единственной девушкой, к которой Эрик испытывал что-то похожее на уважение. Она самостоятельно выгрызла себе пост лидера, используя женские чары, данные природой, и навыки хладнокровного убийцы, закаленные не в одном бою. При этом она умудрилась не растерять чувственности и страсти, которые присущи милым пустоголовым блондинкам. Эрик тихонько выскользнул на балкон. Часы показывали пол второго ночи, но фракция еще жила, переливаясь лучами разноцветного света и ворча аккордами музыки непонятных инструментов. Лидер глубоко вздохнул, когда в голове неосознанно возник образ Птицы, стоящей на сцене и поющей неизвестную ему песню. Эрик окончательно сдался на милость своим видениям. Они прочно вошли в его жизнь, и теперь лидер остро ощущал, как в собственной голове ему становится тесно. Лидер начал тихонько мычать в такт звучащей мелодии и не сразу понял, что напевает песню Птицы. Как там было? "But I won't run, I'm not afraid, It's gonna take more than this for me to break"** Точно. Именно так. Что-то подсказывало ему, что Птица сочинила эту песню сама. Когда он смотрел на нее сверху вниз, то остро ощутил, что сейчас она сильнее него. Она, маленькая и глупая девочка, по какой-то неизвестной причине решившая бросить вызов системе, смотрела на лидера так, будто уже одержала верх в этой борьбе. А Эрику не хотелось с этим спорить. - Эрик, - раздался сонный голос, - ты чего там поешь? Лидер чертыхнулся, осознав, что начал напевать практически во весь голос. Он так и продолжил стоять спиной, слушая, как зашелестело одеяло, и как тихие шаги приближались к нему. Наконец, он ощутил, как теплые руки скользнули по его груди и животу и притянули к себе. - Ты ведь замерзнешь, - Мэри прижалась щекой к его спине, - нельзя так. Лидер неоднозначно повёл плечом. Девушка скользнула под его рукой, не переставая обнимать Эрика, и оказалась стоящей прямо перед ним. Он даже не посмотрел на нее, продолжая вглядываться в звездное небо, мерцающее в сотнях километров от них. Мэри показалось, что и разум его находится примерно на таком же расстоянии. Тогда она встала на цыпочки и провела пальцами по его затылку, привлекая к себе внимание. Эрик не сразу, но наклонил голову к ней, вопрошающе всматриваясь в глаза карего оттенка. Мэри же пыталась что-то прочитать в его потемневших льдинках. Так они и стояли, силясь прочесть немые вопросы и заглянуть в души друг друга. Первым взгляд отвел Эрик, потому что всего на одно мгновение ему показалось, что глаза напротив стали зеленого цвета. - И кто же эта счастливица? - нежно протянула Мэри, рассматривая подбородок лидера. - Не понимаю о чем ты, - бас Эрика был хриплым и, будто бы, обреченным. - Все ты знаешь, - кокетливо улыбнулась девушка, проведя пальцем по его груди, - меня ты точно не проведешь. - Мэри, можно обойтись без пустой болтовни? - в голосе лидера начинало зарождаться раздражение. Он ни с кем не обсуждал свои глюки, даже с Шаей. - Конечно, - покорно кивнула Мэри, - просто я слишком хорошо тебя знаю, Эрик. Лидер снисходительно ухмыльнулся. - И можешь даже не ухмыляться, - Мэри ткнула его ногтем, и Эрику стало неуютно, потому что девушка не могла видеть его лица, - Ты приходишь ко мне только для того, чтобы забыться. Меня это устраивает, потому что из тебя шикарный любовник, и на большее я никогда не претендовала. Но сегодня что-то в тебе изменилось. Я видела в твоих глазах не только похоть и желание. Да черт побери, ты был даже нежен! И я не видела себя в центре обуревавших тебя чувств. Там была другая. Эрик, - Мэри обхватила его лицо руками и повернула к себе, - я хочу, чтобы ты был счастлив. Многие с этим не согласятся, но ты этого заслуживаешь. А ты почему-то собственноручно отказываешься от перемен, которые приведут тебя к спокойствию и гармонии. - А если эти перемены не сулят ничего хорошего? - неожиданно спросил Эрик, смотря на Мэри так, будто она точно знает ответы на все вопросы. - Любые перемены болезненны, - мягко улыбнулась девушка, - но они того стоят. Я уверена. С этими словами Мэри чмокнула лидера в нос и отправилась спать дальше. Эрик же так и остался смотреть на цветные всполохи, исходившие из-под купола, накрывающего Яму. И каждый раз, когда матовое стекло озарялось желтым, в его сердце что-то слабо щелкало.

***

Арс ерзал на стуле под пристальным взглядом Шаи. Они уже минут двадцать сидели в кабинете Макса, ожидая прихода старшего лидера. - Может все таки скажешь, - в который раз повторил вопрос медик, - какого хрена ты полез в мой кабинет? Арс продолжал молчать. Он прекрасно понимал, что теперь на его руках есть козыри, которые сработают только в разговоре со старшим лидером. Наконец, дверь отворилась, и в кабинет ввалился сонный Макс, протирающий глаза и широко зевающий. Он хмуро посмотрел на такого же полуспящего Шаю и нервного Арса. Потом, выдохнув что-то вроде "как же вы меня уже заебали", тяжело опустился в кресло за своим рабочим столом. - Рассказывайте. - Командир, я сегодня честно ишачил весь день, пытаясь уложиться в сроки, и только было собрался отключиться на несколько часов, как сработало оповещение, что кто-то влез в кладовую. Да, понимаю, мой косяк: забыл проверить дверь кабинета, но ведь этот сук... этот решил, что обхитрит меня! Видишь какой хитровыеб... хитровыдуманный. Макс уставшими красными глазами взирал на негодующего Шаю. В мыслях лидер уже послал эту парочку куда подальше, если бы в этой истории не был замешан Эрик. С первых дней этого новичка во фракции Макс увидел в нем своего сына, чья жизнь так и не успела начаться. Лидер и сам не понял, как успел прикипеть к еще молодому и неуравновешенному пацану. Вот только нерастраченная отцовская любовь заставляла Макса терпеть выходки Эрика и помогать ему бороться со своим недугом. Вот и сейчас, когда Шая чуть ли не вынес дверь в его квартиру, Макс просто протянул ему ключ от кабинета, попросив подождать. Потому что Эрик и его состояние были важнее. - Хорошо, Шая, - вздохнул Макс, - можешь идти отдыхать. Я разберусь. Шая поднялся со стула и кивнул в знак благодарности. Оставшиеся в кабинете проводили удаляющуюся фигуру медика глазами. Когда тяжелая дверь захлопнулась, Макс тяжело вздохнул. - Ты же понимаешь, что я абсолютно не хочу здесь находится? Арс кивнул. - Отлично. Надеюсь, и то, что ты незаконно проник в кабинет главного врача Бесстрашия, ты тоже понимаешь? Арс снова кивнул, но начал говорить. - А ещё я понимаю, что вы допустили на пост лидера психически неуравновешенного человека. Макс закатил глаза. Он знал, что когда-нибудь этот день настанет. - Да, допустил. А ты не думал, что на это есть свои причины? - Думал, и хотел бы их услышать. - А я бы хотел услышать, по какому праву ты обыскивал рабочие помещения другого бесстрашного? - чеканя каждое слово, спросил Макс, - Это преступление может повлечь за собой неприятные последствия. - Вы мне угрожаете? - с вызовом ответил Арс. - Даже если бы и угрожал, - тон лидера стал расслабленным, - кто бы тебе поверил? И кому бы ты вообще успел что-то сказать? Арс понял, что затеянная им игра постепенно оборачивается далеко не в его пользу. Поэтому он принял тактику выжидания. - Я прекрасно понимаю, что Эрика во фракции недолюбливают. Особенно новички. Но такой боец как он, дорого стоит. Арс продолжал молчать, гадая, что же лидер скажет дальше. Но Макс поднялся из-за стола и принялся заваривать себе кофе. Когда вода закипела, Арес не выдержал. - Даже если он прекрасный боец, это не значит, что ему можно управлять людьми! Пускали бы его на врагов пушечным мясом... Голос Арса постепенно сходил на нет, пока Макс буднично размешивал сахар в чашке. Лидер не удостоил Ареса и взглядом, и заговорил только после того, как сделал несколько глотков бодрящего напитка. - Эрик пришел к нам из Эрудиции, где, как ты знаешь, прекрасное образование. А теперь представь, человек с блестящим умом и повадками бойца, способного не только сражаться один на один, но и распределять силы нескольких десятков и сотен вояк. Думаешь, я бы упустил такой экземпляр? Да, в период обучения ему значительно мешала неконтролируемая агрессия, возникающая из ниоткуда, но здесь ему помог Шая. Он также был эрудитом и специализировался на медицине и химии. Дорога на пост главного врача ему была заказана, но лечить переломы и зашивать раны далеко не предел мечтаний химика из Эрудиции. Шая взялся создать новое лекарство, которое помогло бы Эрику управлять собой и подавлять вспышки гнева. И он создал. Арс не знал, что сказать, поэтому тупо пялился на чашку лидера. Макс же встал из-за стола и подошел к широкому окну. Там, в далеком небе, уже занималась заря. - Это ведь он избил меня, да? - робко подал голос Арес. Макс кивнул. - И он же отнес тебя в лазарет. Они снова замолчали. Арс тоже перевел взгляд на розовеющее небо. - Он кого-нибудь убил? - Из реки каждые пару дней достают чьи-то тела, - пожал плечами Макс. - Вдруг это он их туда и отправляет, - буркнул парень. - Нет, - отрезал лидер, - я приглядываю за ним. Скажи, Эрик тебя чему-нибудь научил? Такой вопрос заставил Арса хорошенько задуматься. Все теории им рассказывал и объяснял Фор, а Эрик... и тут парня поразила догадка. - Да, - ответил он, - Эрик научил меня не ломаться. Макс кивнул. - Он точно не опасен для других? - после некоторых раздумий спросил Арс. - Если так рассуждать, то для других так же опасен и я, и ты. Небо становилось золотым, и сквозь перестые облачка начинала проглядывать синева. - Я могу идти? Макс кивнул. Арс тяжело поднялся со стула, сдержав болевой стон. Когда он уже толкнул дверь, ему в спину ударил голос лидера. - Ты же понимаешь, что об этом никому нельзя говорить? Арес замер. - Иначе мне придется принять меры. - Я могила, - севшим голосом произнес Арс и вышел из кабинета.

***

Эрик покинул комнату Мэри, когда начало светать. Он широкими шагами двигался по коридорам Бесстрашия, интуитивно сворачивая в нужном направлении. Слова Мэри все еще не давали ему покоя. - Перемены... Назови единственный раз в жизни, когда перемены принесли тебе то самое Счастье. Когда он перебрался в Бесстрашие. Когда решился на откровенный разговор с Максом. Когда взялся руководить группами новичков. - И каждое такое "когда" связано с трупами и кровью. Эрик, тебя не изменить. Ты как был голодным до насилия убийцей, так и останешься им. Вот скажи, что, что может принести тебе бо'льшую радость, чем свежая кровь на руках? Это очень здорово освежает и помогает прочищать мозги. Вспомни, как ты выкинул в пропасть того мальчишку? Вспомни, как ты проломил ему череп, как в страхе участилось его дыхание, как глаза расширились при встрече со Смертью. И самое сладкое: у его Смерти было твое лицо... Эрик схватился за голову и прислонился к стене. Он пытался не слушать этот голос, но выходило все хуже и хуже. Кровь снова закипела в жилах, зубы сжались так, что Эрик чувствовал их скрип. Будто со стороны он слышал зарождающийся в горле звериный рык. Ногти впивались в ладони, оставляя кровотачищие следы. Воздуха в легких стало катастрофически не хватать. Грудная клетка ходила ходуном. Он все больше и больше поддавался кровожадному голосу подсознания. И тут случилось страшное. Эрик услышал приближающиеся голоса бесстрашных, засидевшихся допоздна. Их было двое, лидер уже различил две тени, вырастающие из-за угла. - Ооо, отлично! Давай развлечемся! Они же сами напрашиваются! Раз решили не спать, то теперь точно получат сполна! Эрик, тот Эрик, который еще удерживал хилые остатки контроля, похлопал себя по карманам, и с ужасом обнаружил, что ампул у него больше не осталось. - Да даже если бы остались, что бы ты с ними делал? Ммм? Шприца то у тебя нет! Бесстрашные уже вышли из-за поворота, и Эрик понял, что другого выхода нет. Он закрыл глаза и впервые, специально, вызвал образ Птицы. Она стояла в своем желтом сарафане посреди цветущего луга. Её длинные, темные волосы были спутаны ветром. Кожа, чуть тронутая загаром, так и манила прикоснуться. Она сделала шаг к нему, и Эрик понял, что она босая. Она стояла вплотную к нему, мурлыкая под нос какую-то простую колыбельную. Птица заправила прядь волос за ухо, встала на цыпочки и потянула Эрика вниз. И он, как завороженный, опустился перед ней на колени. Она смеялась. Тепло и звонко. Её губы мягко коснулись сначала его лба, потом носа, а потом и чуть приоткрытых губ. Эрик тут же ощутил вкус травяного меда, сладких фруктов и садовых ягод. Такой она была для него - лесной нимфой, с непоколебимым стержнем внутри. Лидер открыл глаза. Он сидел на полу, привалившись к холодному бетону. Бурлящая кровь постепенно замедляла свой бег, дыхание становилось ровным, и все тело было расслабленным и легким. Он медленно поднялся, держась за стену. Бесстрашные давно прошли мимо. Эрик, словно во сне, добрел до своего кабинета. Плюхнувшись в кресло, он стал копаться в архивах видеокамер и уже спустя двадцать минут нашел то, что искал. Птица, в его футболке, выбежала из кабинета Макса вся в слезах. Эрик переключил камеру. Вот она наткнулась на пьяного Арса и побежала дальше. Щелчок. Она бежит по коридору. Щелчок. Привалилась к стене и рыдает. Эрик нахмурился. Щелчок. Пусто. Щелчок. Снова ничего. В комнату Птица не возвращалась. Даже и не собиралась, судя по камерам. Куда же она могла деться? Лидер облокотился на спинку кресла. Ответ был рядом, он чувствовал его, но что-то не давало ему ухватиться за нужную нить. "Я жду тебя, Эрик. Помоги мне, ты можешь, я знаю." Бесстрашный снова принялся просматривать камеры. Что же ей сказал Макс, что она выбежала от него в слезах? "Она не могла сбежать сама" А если не сама? Вдруг лидер сказал ей, что не желает больше видеть ее в фракции? И тогда у нее не осталось бы выбора, кроме как... Эрик быстро пролистал камеры у единственного выхода из Бесстрашия. Вот стоят дежурные, так, все спокойно... А это что? За спиной одного из дежурных проскальзывает тень. Так эти скоты спали на посту! Эрик толкнулся ногами, отъезжая на кресле в сторону. Значит Птица все таки сбежала сама. Осталось выяснить куда. А об этом знает только один человек. Макс. Примечания: * Диссоциальное расстройство личности - расстройство личности, характеризующееся импульсивностью, агрессивностью, асоциальным поведением и нарушением способности к формированию привязанностей. Больные с данным расстройством убеждены в правомерности собственных потребностей, грубо пренебрегают чувствами окружающих, не испытывают чувства вины и стыда, хорошо ориентируются в социальной обстановке и легко манипулируют другими людьми. ** But I won't run, I'm not afraid, It's gonna take more than this for me to break (англ.) - Но я не побегу, я не боюсь, и потребуется куда больше, чтобы я сломалась. (строчка из песни Amen - Halestorm)