Птица

Эрик ворвался в кабинет старшего лидера в шесть часов утра ровно. Он даже не задумался, почему Макс сидит здесь в такую рань. - Что случилось с Птицей? Он сам не сразу осознал, что произнес ее имя вслух. Это было так необычно, словно, произнеся эти два слога, он отрезал себе путь назад. И окончательно капитулировал. Макс поднял на подчиненного красные глаза. Эрик отчетливо видел, что лидер готов провалиться в глубокий сон прямо сейчас. Но такое его состояние было на руку Эрику. Мужчины вступили в безмолвную битву. Они прожигали друг друга пристальными взглядами, не собираясь отступать. Холодные льдинки Эрика источали твердую решительность вызнать все, что от него скрывали, тогда как Макс просто мечтал о паре часов спокойствия. Наконец, старший лидер потерпел поражение. Он откинулся на спинку кресла и потер переносицу. Затем Макс произнес несколько слов, чем окончательно убедил Эрика, что тот движется в верном направлении. - Она сама сбежала. К изгоям. - Черта с два... - покачал головой Эрик и ухмыльнулся так, что Макс понял: его названный сын знает куда больше, чем положено. Но и не достаточно, чтобы отступиться. - Что-то сегодня открывается слишком много секретов... - пробубнил себе под нос Макс, вставая, - Будешь кофе? Эрик понял, что лидер правильно истолковал его позицию, и потому утвердительно кивнул, присаживаясь за стол. Кружки наполнились ароматным напитком в тишине. Никто из бесстрашных не спешил начинать разговор. Эрик - потому что не знал, что ему нужно узнать в первую очередь; Макс - потому что был поглощен далеко не радужными мыслями. Наконец, старший лидер поставил перед Эриком кружку, а сам сел напротив. Молодой лидер сделал глоток, когда Макс решился начать разговор. - Эрик, пообещай, что после того, как я отвечу на все твои вопросы, ты ответишь на один мой. Лидер кивнул, давая согласие на такую сделку. - Тогда спрашивай. - Что ты ей сказал? - Правду, - пожал плечами Макс, но, услышив недовольное сопение, добавил, - правду ее происхождения. - И что же с ней не так? - Она, - Макс запнулся. Внезапно он ощутил подкативший к горлу ком, но, пересилив себя, продолжил, - она - дочь моего старинного друга. Она истинная бесстрашная. Эрик молчал, обдумывая сказанное. Перед глазами пронеслись все едкие фразочки Птицы, её поведение и поступки. Да, она вполне походила на урожденную бесстрашную. Вот только... - И как же она оказалась в Дружелюбии? - Видимо, её мать решила, что так будет лучше. - И кем была её мать? Макс шумно выдохнул. Его лицо ясно выражало полное отсутствие желания говорить на эту тему, но Эрик был непреклоннен. - Какая-то девка из Искренности. Я сам больше не знаю. Эрик откинулся на спинку стула и задумчиво уставился на остывающий кофе. Значит, Пташка узнала, что её семья ей не семья. Лидер вдруг вспомнил трогательную встречу отца и дочери в день посещений. Накануне она была на грани того, чтобы окончательно сломаться. Птица рассыпалась на части у него на глазах, но стоило ей увидеть семью, как она снова нахально показывала лидеру средний палец. Почему же ты ушла в Бесстрашие, Пташка? - А теперь ответь на мой вопрос, - прервал размышления Эрика голос старшего лидера, - почему ты занялся её поисками? Эрик сделал глоток. Кофе давно не обжигал, да и вкуса лидер не чувствовал. Он знал ответ на этот вопрос. Выстрадал его, получил, обжигаясь не один раз. Эрик был честен перед собой. Перед собой, но не перед кем-то еще. Бесстрашный исподлобья взглянул на лидера. Их позиции постепенно менялись. Теперь Макс буравил Эрика выжидающим и уверенным взглядом, а тот взвешивал все "за" и "против", прежде чем дать какой-нибудь ответ. Наконец, Эрик поднялся со стула, залпом выпил остатки кофе, и, будто решившись прыгнуть в бездну, сказал: - Она нужна мне. Шая не всегда будет снабжать меня успокоительным, а она... ей как-то удается сдерживать меня. Глаза Макса, несмотря на их красноту и усталость, загорелись. Он не ожидал от Эрика такой исповеди. По крайней мере сейчас. Он посмотрел на человека, которого уже несколько лет считал сыном. Этот громила стоял, не шевелясь и потупив глаза. Макс подошел к нему и по-отечески похлопал по плечу. - Надеюсь, ты ее найдешь. Если потребуется помощь, ты знаешь, где меня искать. Эрик сдержанно кивнул и покинул лидерский кабинет.

***

Отреченные, едущие куда-то по своим делам, опасливо косились на Эрика и старались отсесть от него подальше. Лидер невольно замечал, как притихали их разговоры, а сами жители "серой" фракции будто бы съеживались под его взглядом. Он тяжело вздохнул и встал в самый отдаленный угол покачивающегося вагона. Эрику нравилось пугать новичков, наблюдать за их нервно бегающими глазками, слушать бессвязное бормотание. Он унижал их, втаптывал в грязь, как фигурально, так, бывало, и буквально. Это придавало ему сил, можно сказать, окрыляло. Давало чувство эйфории. Но с тех пор, как Птица поселилась у него в голове, Эрика все чаще начинало раздражать подобное поведение окружающих. Он не монстр, черт возьми! - Уверен? Да... Да. Да! Эрик не бесчувственная тварь! Он может это доказать. Вся эта кровь и насилие подпитывают этот мерзенький шепоток. Это он требует от него унижений других! Ему надо смотреть на чужую боль! Все этот зверь, живущий... - В тебе. Я это ты, Эрик. Лидер тихо застонал, сжимая челюсть так, будто пытался раскрошить все зубы. Глаза закрылись сами собой, и массивная фигура Эрика сползла на грязный пол вагона. Группа отреченных с интересом посмотрела на бесстрашного, чье тело было максимально напряженно. Эрик едва заметно подрагивал, а глаза бегали из стороны в сторону под сжатыми веками. На его лбу выступила испарина, на шее вздулись вены. И в этот момент одна из девочек, что держалась за серую юбку мамы, тоже подняла глаза. И если взгляды других отреченных только мазнули по фигуре в черном, то её любопытство казалось неиссякаемым. Она в своей короткой жизни еще не видела бесстрашного, который бы так, в открытую, показывал свою слабость. И впервые в ней проснулось желание подойти к такому большому, грозному и незащищенному члену фракции огня. Девочка сделала маленький шажок, но худощавая ладонь матери крепко схватилась за её плечо. Но её это не остановило. Она, теребя в руках флягу с водой, все равно двинулась к Эрику, словно мотылек, летящий на свет фонаря. Маленькая отреченная присела рядом с бесстрашным. Он так и сидел сгорбленной фигурой, зажмурившись и беззвучно шевеля губами, будто разговаривая с кем-то. Девочка осторожно коснулась крепкого плеча своей детской ручкой. Эрик вздрогнул, словно вышел из транса, и недоуменно посмотрел сверху вниз на нарушительницу его одиночества. В его глазах тут же появилась знакомая многим холодная жестокость, отпугивающая всех и вся. Девочка вздрогнула, будто на её голову вылилось ведро ледяной воды. Мать сделала шаг вперед, но девочка, потупив взгляд, протянула Эрику флягу. Тот опешил и тупо уставился на жестянку. Отреченная подняла голову и несмело улыбнулась Эрику. Бесстрашный осторожно принял флягу из рук девочки и сделал глоток. Та улыбнулась еще шире и, схватив сосуд, который Эрик ей протянул, подбежала к маме и спряталсь за ней, старательно пряча горящие глаза. Эрик выпрыгнул из вагона напротив главного здания Искренности. Фракция уже проснулась: тут и там сновали люди в деловых черно-белых костюмах. Лидер Бесстрашия быстрым шагом направился к своему, в каком-то смысле, коллеге. Джек Кэнг возился с различными отчетами и прошениями, когда его секретарша сообщила о прибытии гостя из фракции огня. Эрик прошествовал в белый кабинет, где был вылизан каждый сантиметр. Да уж, его рабочее место не могло похвастаться таким порядком. - Эрик, - кивнул Кэнг, вставая и протягивая руку бесстрашному, - чем обязан? Лидер пожал протянутую ему ладонь. - Мне необходимо выяснить, не приходила ли к вам семнадцатого девушка в форме Бесстрашия. - Хм, - Джек нахмурился, будто пытаясь что-то припомнить, - лично я такой информацией не располагаю. - А кто располагает? Эрик не привык вести формальные беседы, и потому он уже чувствовал, как нетерпение и раздражение от тонн любезностей начинают буквально зудеть у него под кожей. - Для такого надо собрать всех искренних. - А нельзя камеры просмотреть? - немного резко отозвался Эрик. - Можно, - холодно отчеканил Кэнг, - если бы они были. Искренние всегда говорят правду, поэтому и следить за ними нет нужды. Эрик мысленно стукнул себя по лбу. Идиот. Конечно, у этих правдолюбов нет камер. - Тогда как скоро можно будет провести пресс-конференцию? - любезная улыбка на его лице стала вымученной и ядовитой. - Для чего вы ищите эту девушку? Эрик вздрогнул при этом вопросе. До него не сразу дошло, о чем говорил Джек. - Она... - горло у бесстрашного пересохло, - она является беглянкой. Кое-что украла. Мы её ищем. - Знаете, что меня всегда забавляет? - Кэнг налил воды из графина, который стоял у него на столе, - Как люди, прекрасно знающие, что искренних не обмануть, все равно не оставляют попыток нас провести. Эрик уже поднял стакан для глотка, но вгляделся в собственное отражение, что расплывалось на поверхности воды. Лидер смотрел в собственные глаза, что-то складывая в голове. Наконец, он поставил стакан обратно на стол и произнес: - А знаете, что забавляет меня? Как люди, несмотря на то, что боятся меня до чертиков, не оставляют попыток разговорить, или даже влезть ко мне в душу. Будто им не страшно замараться. Говоря последнюю фразу, Эрик брезгливо оглядел сияющий чистотой кабинет лидера Искренности. Кэнг оставался холоден и непроницаем. Он намеренно одернул свой костюм, сидящий будто влитой, и ответил, чеканя каждое слово: - Ради такого я не буду собирать всю фракцию. Однако, если вам так уж необходимо, я даю свое разрешение на то, чтобы вы сами расспросили искренних. - Премного благодарен, - расплылся Эрик в язвительной улыбочке и с гордостью удалился. Как он позже убедился, так самодовольно улыбаться было преждевременной идеей. Искренние не так сильно от него шарахались, но и вступать в диалог не спешили. Большинство, даже не дослушав вопрос, бросали короткое "нет", и бежали дальше по своим делам. Некоторые же наоборот, цеплялись как банный лист, выпытывая все подробности. Но и таким смельчакам хватало слабенького прикрикивания. В таком ключе Эрик провел около четырех часов. В конце концов, он присел на одной из скамеек в холле, поедая мороженое, раздобытое в случайно найденной столовой. Когда лидер уже готов был поверить в то, что Птица, вероятно, направилась совершенно не в Искренность, перед ним появилась девушка. Эрик поднял на нее глаза. Она стояла, сведя руки за спиной, ковыряя плитку своей черной туфелькой, что выдавало в искренней смущение. Короткие волосы золотистого оттенка закрывали половину лица хозяйки, но Эрик все же увидел, как девушка поджимала губы. - Мне... - голос прозвучал тихо, - мне сказали, что ты, что вы расспрашиваете про бесстрашную... - Ты что-то знаешь? Эрик понимал, что решение самостоятельно подойти к нему далось этой девчушке нелегко, и потому он, в порядке исключения, постарался придать мягкости своему голосу. Вышло, конечно, так себе, но искренняя явно заметила и оценила попытку. - Она моя подруга детства... В тот вечер, она представилась Птицей. Лидер отчетливо ощутил, как напряглись все мускулы в его теле. На несколько мгновений у него перехватило дыхание. Все же он был прав. Он был прав. Он правильно понял Птицу. - Да, это она. Она приезжала узнать о матери, верно? Роуз испуганно посмотрела на него и часто заморгала. - Я... Это не моя... Я не должна говорить... - Я и так знаю, - Эрик вскочил на ноги. Предвкушение того, что он вот-вот приблизится к Птице еще на шаг, заставило его кровь бешено бежать по жилам. - Что? Что она еще сказала? Эрик схватил Роуз за плечи, игнорируя выпавший из рук стаканчик мороженого. Девушка зажмурилась и начала судорожно делать резкие вдохи. - Она... Она... Нич... Я не... Вдохи переросли во всхлипы. Роуз зарыдала. Эрик про себя чертыхнулся и отпустил девушку, сделав шаг назад. Искренняя заливалась слезами, а лидер жалел, что она - не его подчиненная. В Бесстрашии за такой концерт просто бы ударили разок. - Так что тебе мешает это сделать? Бесстрашный зажмурился. Птица. Птица. Птица. В ярком желтом сарафане. Смеется. Показывает на него пальцем. Высовывает язык. Держит в руках охапку книг. Разбитые коленки... - Что вы натворили?! Эрика будто выдернули из омута. Вокруг плачущей девушки стали собираться и другие искренние. Они бросали гневные взгляды на бесстрашного, пока тот пытался понять, что ему привиделось. Это было не обычное воображение. Будто... воспоминание? - Эй, я с вами разговариваю! - Кэнг щелкнул пальцами практически у носа Эрика. Тот проморгался и удостоил лидера искренних уже окончательно осознанным взглядом. - Я не... Я ничего не сделал. Роуз уже порядком подуспокоилась. Еще бы, оказавшись в руках долговязого искреннего, она, конечно же, почувствовала себя защищенней. Он прижимал ее к себе, но девушка сумела немного вывернуться и прошептать: - Больше ничего не было. Она поехала домой. Эрик тупо моргал, глядя в заплаканное лицо, а потом кивнул в знак благодарности. - Я попрошу вас покинуть фракцию Искренности, - сухим голосом, которым обычно зачитывают приговор, произнес Джек Кэнг. - Сиюминутно, - пробормотал Эрик, глядя в пол, и поспешил наружу. Воздух был еще по-утреннему свежим. Чикаго уже проснулся, но не успел испортить то рассветное очарование, которое приходит в мир каждый день. На редкой траве еще виднелась роса, а в деревьях щебетали воробьи. За Эриком водился такой грешок. Этот громила, закалённый в боях, непризнающий рамок приличия и нередко жадный до чужой крови, умел замечать такие нюансы в природе. Он мог любоваться рассветом и закатом или подмечать яркость звездного неба. И сейчас Эрик бы отметил все эти детали утренней природы, но мысли его были заняты другими вещами. Куда после Искренности отправилась Птица? Если эта Роуз говорит правду, то домой. Однако Птицы нет вот уже больше недели. Значит было другое место, привлекшее её внимание. Какое? Может, она двинулась в Дружелюбие? Если размышлять таким образом... Неужели, её прячут дружелюбные? Нет, маловероятно. Тогда бы Пташка предупредила своих друзей, а те явно не в курсе, куда она смылась. Факт остается фактом: она села на обратный поезд. И Эрик поступил также. Уже в вагоне он вернулся к обрывку видения, что напомнило ему воспоминание из детства. Лидер откинулся на холодный металл обшивки и прикрыл глаза.

***

Двенадцатилетний Уэйд идет домой от своего психолога. Он снова ему ничего не рассказал о том голосе, что начал звучать в его голове и говорить всякие ужасные вещи. Не рассказал, как этот голос велит ударить кого-нибудь. Но самое страшное: Уэйд не сказал психологу, что ему самому хочется того же. Особенно тогда, когда он видит Джексона. В такие моменты, голос велит Уэйду вспомнить, что этот придурок сделал с его сестрой, и спрашивает, достоин ли он того же. И Уэйд отвечает, что достоин. Джексон достоин лежать в могиле. А потом тот, кто говорит у него в голове, подсказывает, как можно расправиться с этим ничтожеством. Но пугает Уэйда не это. Ему страшно, что тот же голос просит нападать и на других. На тех, кто не достоин. Мальчик настолько увлекся своими размышлениями, что споткнулся и упал. На синих штанах появилась дырка. - Блин... Мама меня убьет! - Нет, если ты сделаешь это первым. - Что? - в ужасе спросил мальчик. - Если ты убьешь маму, то никто не будет ругать тебя за порванные штаны. И в школу никто не будет заставлять ходить. И даже есть ту ужасную похлебку... - Нет, - Уэйд прислонислся к дереву, - я не хочу убивать маму! - Между прочим, это из-за нее Джексон остался безнаказанным! Она смирилась со смертью Эрики! Твоя мать позволяет ему дышать! - Неправда! - мальчик почти что плакал, - У нее просто не хватило денег на... - Ты лжешь... Лжешь самому себе. А это самая худшая ошибка, которую можно совершить. Уэйд пытался сфокусироваться хоть на чем-нибудь. Его окружали привычные белые здания из бетона и стекла, люди в синих одеждах, дисплеи с различной информацией... А там что? За одним из углов мелькнуло что-то желтое. Уэйд поспешил туда. - Думаешь, от меня легко избавится? Уэйд пригляделся и понял, что перед ним девочка в желтом сарафане. Она была босая, растрепанная и кое-где испачканная грязью. Она, кажется, не заметила подкравшегося сзади мальчишку эрудита. - Смотри-ка, кто это у нас здесь? Она нарушила правила... И её стоит наказать! Уэйд, поддавшись импульсу схватил девчонку за плечи и развернул к себе. Её глаза расширились, но не от испуга, а от неожиданности. - Что ты здесь забыла, дружелюбная? - задиристо произнес Уэйд. - Не твое дело, эрудированный! Уэйд выдержал паузу, вглядываясь в личико девочки. На вид ей было лет семь. Она пыжилась, обиженно надувая щеки, и это развеселило эрудита. Он искренне засмеялся, все еще держа дружелюбную за плечи. Внезапно Уэйд понял, что не ощущает присутствия голоса. - Тогда мне придется позвать взрослых, - отсмеявшись, протянул мальчик. - Ты этого не сделаешь! - девочка сощурила глаза, будто проверяя эрудита. - Еще как сделаю! - улыбаясь, протянул Уэйд, - Вдруг ты воровка. Такая маленькая сорока-воровка. - А ты тогда противный книжный червяк! Девочка обиженно топнула ногой и вырвалась из рук мальчика. - Болтай-болтай, язык не потеряй! Дружелюбная вспыхнула от злости и тыкнула мальчика пальцем в грудь. - Иш, какой умный нашелся! А чем я могу тебе ответить?! Это ты у нас - силач Бамбула, поднял три стула и третью кровать, а спичку не поднять! - Помолчи, овца из Гороховца! И да, я умный, в отличие от некоторых! От тех, кто по лесам бегает, если ты не поняла. - Командир полка – нос до потолка, уши до лампочки, а сам лезет к мамочке! Дружелюбная показала Уэйду язык и отвернулась, сложив руки на груди. - Так ты пустишь меня? - проговорила она прежде, чем эрудит успел хоть что-то сказать. - Если скажешь куда. Дружелюбная тяжело вздохнула. - А ты больше не будешь воровкой и овцой обзывать? - обиженно пробубнила девочка. - Только если Сорокой, - снова искренне улыбнулся Уэйд. - Тогда ты будешь Книжным червем! - отрезала дружелюбная, но Уэйда это не задело, так что он согласно кивнул. - Я хочу стать врачом, когда вырасту, - начала девочка, - а в лазарет в Дружелюбии меня не пускают. Ну, я решила взять книги тут, ведь я... Тут она осеклась и потупила глаза. - Ведь ты...? - настоял Уэйд. Ему определённо нравилось болтать с этой странной девчонкой. Она кардинально отличалась от тех ухоженных и воспитанный девочек, которых он знал. - Я хочу стать эрудитом... - пробубнила дружелюбная так, будто только что сказала какое-то кощунство. И тут Уэйд понял, что он не единственный, кому не нравится в родной фракции. Не единственный, кто не вписывается. - Эй, Сорока, - Уэйд положил ладонь ей на плечо, - не бойся. Я никому не скажу. Девочка подняла на него свои широко распахнутые зеленые глаза и так доверчиво посмотрела, что Уэйду показалось, будто что-то в районе груди щелкнуло. - Правда? - тихо спросила она. - Ага, - довольно улыбнулся Уэйд, - Более того, я тебе даже помогу. - Как? - Так какие книжки тебе нужны были? - дружелюбно улыбнулся Уэйд.

***

Эрик вынырнул из глубин воспоминаний. Да уж, с того времени так много воды утекло. Бесстрашный посмотрел в окно и понял, что вагон стоит. Вокруг не было ни души. Он вышел в поле, над которым раскинулось далекое небо, идеально синего оттенка. Ветер тихонько колыхал редкие пучки высокой травы. Не так далеко маячила Стена. Эрик вслушался в окружающую его тишину и понял, что в кои-то веки, ему спокойно. В голове не было тревожный мыслей и чужих голосов; в груди не шевелились колючие чувства; тело не испытывало привычной усталости. Ему было легко. Эрик наконец-то вспомнил то желтое платье, которое долго не давало ему покоя. И это придало ему новых сил. Он найдет её. Найдет Сороку. Вот только где искать? Краткий миг безмятежности прошел. Вопросы без ответов снова зажужжали в голове. Эрик прошелся чуть подальше от вагона, ощущая, как скрипит песок под подошвами. Внезапно, он обо что-то споткнулся. Лидер посмотрел вниз и увидел замок из аккуратно сложенных камней. Видимо, здесь играли дети из Дружелюбия. Эрик уже было хотел обойти результат детских шалостей, как вдруг его взгляд зацепился за яркое пятно, служевшее флагом, до того, как бесстрашный разрушил половину строения. Это было перо. Немного потрепанное, немного грязное, но все еще желтое перо. "Теперь ты знаешь, Книжный червячок..."

***

Алекс сидел на койке Арса в лазарете. Лекс таки уломал Шаю разрешить им хоть немного развлечься, и док, скрипя сердцем, позволил им играть в карты в медицинском крыле. - Я тебе говорю, - выкидывая очередной козырь, сказал Лекс, - это не подготовка, это настоящие пытки! Нет, ты просто представь: я открываю глаза и оказываюсь подвешанным за здоровенный мясницкий крюк, а в дверях стоит отец и точит топор! Я пытаюсь выбраться, но ничего не выходит. Тогда я начинаю кричать отцу, но изо рта вырывается только поросячий визг! А папаня то мой уже близко. И вот он заносит топор, а я в отражении вижу, что действительно стал свиньей! Арс захохотал от всей души. - Ржи, ржи, - насупился Лекс, - я на тебя посмотрю, когда тебе эту дрянь вколят! - Прости, друг, - пытаясь перебороть приступ смеха, сказал Арс, - просто представил твое лицо с пятаком! То ещё зрелище! Алекс, не желая признавать право друга на веселье, попытался сдержать улыбку, но не смог. И вот уже два без пяти минут бесстрашных хохотали над страхами Лекса. Они были так увлечены представлением друг друга в образах разного домашнего скота, что даже не заметили, как в палату зашел человек. Веселье вмиг прекратилось под холодным взглядом Эрика. Парни уже приготовились обороняться. Арс не сдержался от презрительного фырка, а Лекс выразительно выгнул бровь. Но Эрик не спешил нападать. Он молча сделал шаг к койке и положил что-то на стопку уже отыгравших карт. Парни перевели взгляд, и их глаза, как по команде, расширились от удивления. Перед ними лежало желтое перо. - Меня заебали ваши косые взгляды, - совершенно спокойно начал Эрик, - так что говорю первый и последний раз. Я ее не убивал и к пропаже её я тоже не причастен. - Знаешь... - медленно протянул Арс, - то, что ты принес это сюда, ничего не доказывает. Напротив, даже подтверждает твою виновность. - А я тебе верю, - Лекс поднял глаза на лидера, - откуда... это? - Нашел, - коротко ответил Эрик и развернулся в сторону выхода. - И что это значит? - спросил Арс. Эрик замер в проеме и, ненадолго о чем-то задумавшись, произнес: - Она вернется. Мы ее найдем. С этими словами дверь в палату захлопнулась.