Птица

- Страшно? - спросил Эрик, разглядывая сосредоточенное лицо девушки. Птица уже около получаса примерялась к болевым точкам и нервам на своем теле. Ей хотелось быть уверенной в каждом своем движении и потому два последних дня продумывала общую формулу, которая давала бы ей преимущество перед любым противником. Но выходило скверно. Она все время промахивалась, а для нее это было равносильно смерти. - Я же бесстрашная, - нервно улыбнулась девушка, но тут же сглотнула, - мне не должно быть страшно. - Это бред, - отрезал Эрик, и коснулся ладонью ее плеча, разворачивая Птицу к себе, - все испытывают страх. Особенно, когда есть возможность изменить свою судьбу. - Говоришь как мой отец, - Птица опустила голову и сдержала навернувшиеся слезы. - Надеюсь мой голос еще долго будет с тобой. Девушка тут же подняла голову и встретилась с теплыми зелеными глазами. Отец мягко улыбался ей, поглаживая оголенное плечо. - Папочка... Птица бросилась в объятия мужчины и дала волю слезам. - Я так по вам скучаю... - Знаю, дочка, - Ларри поглаживал дочь по голове, ероша короткие волосы, - Мне так нравились твои косы... - Знаю, - виновато потупилась Птица, - мне пришлось... Мужчина шершавыми ладонями, привыкшими к работе на земле, убрал пряди от лица дочери и заглянул ей в глаза. - Пташка моя, доченька, я всегда был и буду уверен, что ты знаешь, что ты делаешь. И я всегда на твоей стороне, помнишь? Девушка утерла слезы, шмыгнула носом и хихикнула. Она почувствовала себя такой маленькой и защищенной. Птица снова уткнулась в отцовскую грудь и с упоением вдыхала запах фермерских угодий: конюшен и птичников, колодезной воды и пасеки, луговых трав и сена. - Я люблю тебя, дочка, - Ларри чмокнул Птицу в макушку. - И я тебя, пап. Девушка улыбнулась, продолжая вжиматься в мужскую грудь и стараясь сдерживать слезы. Выходило плохо, и в итоге она отдалась своим ощущениям. И в этот же момент Птице стало намного легче, будто бы с соленой влагой она отпускала свои страхи и боль. Нервозность покидала её, а пустое место заполнялось уверенностью в своих силах. - Папочка... - прошептала девушка, прижавшись щекой к черной футболке. Черной? Фигура, обнимающая её, стала намного больше. Грудь расширилась и словно окаменела, а руки, держащие её плечи, стали походить на капкан. Эрик взирал на нее с высоты своего роста, но в его глазах читалось тепло и нежность. Птица невольно засмотрелась. Она даже никогда не представляла себе, как лидер смотрится, когда его льдинки оттаивают. Это было столь ново и необычно, как будто перед ней стоял абсолютно другой человек. Птица поразилась, как взгляд может изменить личность до неузнаваемости. Но самое большое потрясение девушка испытала, когда поняла, что чувство защищенности не покидает её. Заключенная в крепких объятиях Эрика, Птица становилась хрустальной куколкой в руках коллекционера. Лидер, будто заядлый собиратель прекрасных диковинок, держал девушку так, словно она могла разбиться от одного маленького, неверного движения. Они так и стояли, смотря друг другу в глаза. - Птица... - прошептал мужчина, очерчивая грубым пальцем линию подбородка девушки, - Ты ведь понимаешь, что... - Тшшш, - зашипела она, будто кошка, которую пытались оттащить от излюбленного лакомства, - Прошу... Ничего не говори... Она закрыла глаза и снова уткнулась ему в грудь. На этот раз ее окружил запах острой мяты. Точно такой же, как во время их последней встречи. Ладонь Эрика мягко поглаживала взъерошенные волосы. Вдруг Птица почувствовала, что не может стоять на ногах, и потому медленно начала оседать. Эрик все также обнимал её, шевеля дыханием волосы на макушке Птицы. Они ничего друг другу не говорили. Девушка просто наслаждалась уютом и теплом, которые источал лидер. Она бы никогда не подумала, что можно испытать нечто подобное с ним. Птица сидела на коленях и слушала мирный стук сердца Эрика. Пальцы проходились по его спине, и девушка чувствовала, как перекатываются его мышцы. И в этот момент она поняла, что внутри нее шевелится нечто светлое и мягкое. Ей захотелось быть покладистой и нежной девушкой, захотелось подчиняться и быть ведомой. Захотелось сделать всё, что позволило бы ей оставаться под надежной защитой грозного лидера. Дверь её камеры распахнулась и на пороге возник Янис. Он уже открыл рот, чтобы донести до Птицы нужную информацию, но застыл, уставившись на пугающе странную картину. Девушка сидела на коленях посреди камеры, обнимая себя за плечи. На её щеках поблёскивали дорожки слез, глаза были закрыты, а на губах растянулась блаженная улыбка. Вся её фигура немного покачивалась. За её спиной на стене виднелся силуэт человека, а рядом валялся кинжал. - Гусыня? - робко позвал Янис, и девушка открыла глаза. Сначала в них мелькнуло недоумение, а затем сожаление и обида. Птица взглянула на свои ладони. Эрик буквально растворился в её руках. Она сгорбила спину и зажмурилась так, будто подавляла в себе приступ боли. Что, в общем то, было не далеко от правды. - Чего? - немного грубо отозвалась девушка, поднимая на Яниса взгляд, полный страданий. - Твой бой через полчаса. Будь готова. Я за тобой зайду. Птица горько усмехнулась и снова принялась вычислять местоположения болевых точек и нервных окончаний.

***

Ринг был подсвечен как обычно, клетка все также поблескивала, а в воздухе угадывался запах крови. Все было привычно, но при этом странно. До Птицы не сразу дошло, что её смущало. И только начав шагать к клетке, она поняла: вокруг царила тишина. Никто не выкрикивал приветствий, никаких кричалок, никакой беснующейся толпы. Тишина была такой непривычной, что даже звенела в ушах. Птица стояла перед металлической решеткой и пыталась сосредоточиться на дыхании. Краем глаза она успела заметить Джавара и еще какого-то мужчину, с которым Джа выпивал. Девушка пыталась не думать об этом и не замечать прожигающий взгляд карих глаз. Нельзя сейчас об этом думать. Нельзя. Нельзя. Надо дышать. Равномерно и спокойно. Но почему сердце так и норовило сбиться с ритма, а руки предательски дрожали? Дверь на ринг отворилась. Птица сглотнула и поднялась по ступенькам. Свет софитов был сухим и горячим, и девушка, за три дня привыкшая к холоду в камере, почувствовала, как кровь с новой силой побежала по жилам, а голова немного закружилась. "Давление" подумала про себя Птица и решительно игнорировала боль в висках. Не сейчас. Нельзя. - Помнишь, ты когда-то читала, что нужно не сжимать кулаки, а наоборот, тянуть пальцы к земле? - Эрик стоял за пределами клетки, сложив руки на груди, - Так проще контролировать эмоции. Птица исподлобья взглянула на него и кивнула, разжимая ладони. Дверь напротив открылась, и на ринг поднялась девушка. На вид ей было лет восемнадцать-двадцать. По её телу были разбросаны шрамы разных размеров и форм. Черные волосы собраны в конский хвост. Длинный, тонкий нос был сломан, как и уши. Как и правая рука. Костяшки рук были обмотаны тряпками, пропитанными какой-то жидкостью. Птица усердно отгоняла от себя мысль, что это могла быть кровь. Но больше всего внимание девушки привлекли глаза противницы. Огромные васильковые блюдца на точеном бледном лице. Они были созданы для танцующих искорок радости, но по воле судьбы стали пристанищем усталости, отчаяния и боли. - Аманда, - прошептала девушка. - Птица. - А настоящее? - Птица. Голубоглазая нахмурилась. - Ну как знаешь, - пренебрежительно бросила она и посмотрела в сторону мужчин. Те, однако, не удостоили девушек вниманием. - Тебя тоже заставляют сражаться? - попыталась возобновить диалог Птица. - Нет, - презрительно сжала губы девушка, - не всем повезло быть бесстрашной. Кому-то приходиться сражаться за свое будущее. - Я не выбирала свою судьбу, - парировала Птица, - и поверь, у меня она тоже не сахар. - У тебя всегда была еда, вода, одежда и крыша над головой, - прошипела Аманда. Птице не нашлось, что ответить. Голубоглазая была права. В этот момент Джавар со своим партнером соизволил таки обратить внимание на ринг. - Итак, - своим привычным бархатным голосом объявил Джа, - Гусыня и Плясунья, сегодня решается ваша судьба. Та из вас, в чьем сердце горит огонь, подпитывающийся волей и желанием бороться до конца, сегодня продолжит дышать и наслаждаться жизнью. Вторую же ждет незавидная участь: она оставит этот мерзкий и прогнивший мир в наших руках и больше не будет иметь возможности его изменить. Ну что же, я прошу вас, начинайте! Начинайте же скорее! Прозвучал гонг, тише, чем обычно, но благодаря пустому залу, эхо достаточно преумножило этот звук. Птица еще немного позволила себе повглядываться в лицо Джавара, прежде чем получила удар в плечо. Девушка вскрикнула, и тут же приняла защитную стойку. Плясунья покачивалась в паре метров от нее. И именно что покачивалась: Аманда балансировала на пальчиках ног, не прекращая движения и готовая в любой момент атаковать или сменить позицию. Птица попыталась провернуть разученную в залах Бесстрашия связку, но Плясунья с легкостью ушла от удара, и успела подтолкнуть соперницу, которая и так пролетела по инерции мимо нее. Девушка хлопнулась на живот (отчего последний бой дал о себе знать), но, собрав волю в кулак, успела перекатиться и уйти от удара в голову. На ноги Птица поднялась легко. Приставив кулаки к челюсти, она больше не спешила нападать, а лишь следила за противницей. Но и та не подавала признаков наступления, а лишь нарезала круги вокруг нее. Птица не разрывала зрительного контакта с Амандой, и их своеобразный танец напомнил девушке, как грызлись собаки на фермах. Животные скалились, наблюдая за действиями друг друга, и готовые броситься в атаку при малейшем звуке, жесте, или даже порыве ветра. - Помнишь Вулли* из книжки рассказов? - нашептывал Эрик девушке, пока та неотрывно следила за Плясуньей, - Что выделяло этого пса среди прочих хищников? - Он всегда убивал молча, - про себя ответила Птица, и её глаза сощурились, - Нападал быстро и исподтишка. И был куда умнее других собак. - Верно, - опалил дыханием её шею лидер и исчез. Птица опустила руки и выпрямилась. Она позволила себе ненадолго стать Вулли. Героем её любимого рассказа. И, видимо, Аманда это почувствовала. Для нее не укрылось то, как замерз взгляд соперницы, приобретая стальную тяжесть. Она дышала ровно и спокойно, стояла так, будто ничего примечательного не происходило. Напротив Плясуньи появился новый человек. Джавар подался вперед, забыв о стакане джина в руке, отчего тот упал и разбился в дребезги. Это и послужило спусковым крючком. Плясунья бросилась на Птицу, но та, как бы поднырнув под Аманду, ударила ее сначала в диафрагму, а затем в солнечное сплетение. Первый удар был довольно точен, и Плясунья вскрикнула от боли, однако Птице все еще не хватало опыта: она угодила не в сплетение, а между ребер. Повторять атаку девушка не спешила. Она шажок за шажком, буквально в слепую, пробовала новую для себя тактику. Плясунья отдышалась и с ревом бросилась на противницу. Девушка не ожидала, что Птица сможет увернуться и даже перейти в нападение. Она схватила Аманду за локоть, пытаясь пережать радиальный нерв, и запрыгнула ей на спину, повалив девушку на ринг, не позволяя ей поднять голову. Таким образом, Плясунья с высоты своего роста приземлилась на лицо. Она застонала, гортанно и отчаянно, и этот звук ненадолго отрезвил Птицу. Она, будто бы очнувшись от сна, взглянула на девушку, лежащую на животе, и осознала, что это сделала она. И ей понравилось. Ей понравилось чувствовать превосходство и силу. Но её тут же накрыла волна страха за это чувство. Нет, нет, нет. Это не правильно! То, что она делает, неправильно. - Но необходимо, - отрезал Эрик, появившись прямо перед ней, - Помнишь? Сделаем все, чтобы вернуться домой. - Домой, - прошептала Птица и снова посмотрела на Аманду, которая к этому моменту смогла таки извернуться и лечь на спину. Она врезала Птице по челюсти, отчего та отлетела назад. Плясунья повалила соперницу на спину и уже замахнулась для удара, но Птица смогла выставить открытую ладонь вперед, и сжала летящий кулак Аманды. Девушка продолжала наседать, давя изо всех сил, но взгляд Птицы снова заледенел. Она впилась ногтями в обмотки на костяшках, вскрывая старые раны. Плясунья зарычала, но хватку не ослабила. По её лицу была размазана кровь, текшая из разбитого носа, а голубые глаза застилала пелена боли и ярости. Птица скользнула взглядом по неестественно сросшейся кости Аманды. Локоть выпирал влево и девушка решила исправить ситуацию. Продолжая сжимать кулак, Птица локтем ударила по торчащей кости, и рука Плясуньи хрустнула. Девушка издала стон и повалилась на землю, держась за сломанную руку. Птица же отметила про себя, что надо бы научиться видеть старые травмы будущих противников. Аманда валялась на спине и уже не стонала, а скулила. Птица насильно схватилась за вывернутую руку, причиняя новую боль. Плясунья закричала во все горло. - Хватит! Умоляю! Остановись, прошу! Кровь на её щеках смешалась со слезами. Из груди вырывались всхлипы, рычание и хрип. Её грудь тяжело вздымалась, но каждый такой вздох будто обжигал легкие изнутри. - Кому-то приходится сражаться за свое будущее, - прошипела Птица ей прямо в лицо, - либо ты, либо я. Как думаешь, кого я выберу? Птица упивалась своей силой. Еще никогда она не была настолько довольна собой. Девушка была пьяна: голова шла кругом, мышцы перекатывались под кожей, принося массу удовольствия, и даже боль, пульсирующая в животе, заставляла её чувствовать эйфорию. Она снова надавила на руку, и теперь перелом становился открытым. - Стой! Стой, я тебе говорю! Кто-нибудь, оттащите эту психованную! Это кричал мужчина, сидевший рядом с Джаваром. Он вскочил со своего места и, подбежал к рингу, хватался за прутья клетки. Птица слышала его голос краем сознания, но этого хватило. Она отпустила Плясунью и поднялась на ноги. Медленно переставляя ноги, девушка подошла к кричащему мужчине и опустилась перед ним на колени. Тот сразу же замолчал, стоило ему посмотреть в звериный блеск зеленых глаз. Но Птица смотрела не на него. Она вглядывалась в лицо Джавара, который растянулся в довольной улыбке. - Думаю, - бархатно протянул он, - мы все увидели. Яхонтовая, заканчивай. - Нет, Джавар! Я беру, беру эту психичку. И пусть она оставит, блять, её в покое! - Нет, Рэм, - мягко ответил Джа, - я больше не продаю этот алмаз. Он подошел к мужчине, не сводя глаз с Птицы. - Алмаз, ставший бриллиантом. Янис, проводи. Дверь в клетку распахнулась и на ринг поднялся охранник. Птица развернулась и гордо прошествовала мимо него к выходу. Она впервые уходила с ринга своими ногами.

***

Птица вернулась в свою камеру и тут же привалилась спиной к холодной стене. Морозный воздух остудил её пыл, но голова все еще была пустой и легкой. Девушка пускала изо рта клубы пара и завороженно наблюдала за белесой дымкой. - Ну как тебе? - поинтересовался Эрик, копируя позу Птицы. - Что именно? - Ощущение чужой жизни в твоих руках. Птица помолчала, а её глаза окутала пелена образов недавних событий. - Ни одна страсть в мире не может сравниться со страстным желанием править чужую рукопись. Герберт Уэллс. - Цитируем классиков? - вскинул бровь Эрик. - Я была сильной, - с придыханием отозвалась Птица, - я была сильнее. - Помнишь, я говорил о Вулли? - Да. Спасибо тебе за это, кстати. - Да не за что. И я не о том. Я спросил, чем он отличается от других собак. - Ну, молчаливостью, скоростью... остротой ума... - А ещё он убивал ради развлечения, а не выживания, как другие животные, - припечатал Эрик. Птица посмотрела на него сначала непонимающе, но постепенно ее глаза стали расширяться от осознания. - И кончилось это его мозгами, вышибленными дробовиком, - также четко продолжил чеканить слова лидер. - Детка, привет, - раздалось из-за двери, и Птица вздрогнула. - Подумай над этим, - добавил Эрик и исчез. - Пташка! - снова раздался голос Суини. - Да... - все еще смотря на то место, где сидел Эрик, произнесла девушка, - Да, привет, Суини. Как жизнь? - О, просто охрененно! Я поспорил с одним парнем на тебя. Он уверял, что тебя прихлопнут, так сказать. А я был на твоей стороне! - Здорово, - улыбнулась Птица, - и что выиграл? - Бутылку пива, - довольно растягивая гласные, практически пропел Суини, и девушка хихикнула. - Алкоголизм, - наигранно серьезным тоном сказала Птица, - выроет дорогу в могилу. - Уж поверь, Пташка, если я окажусь в могиле, то точно не от лишней бутылки холодненького пивка. - А как бы ты хотел умереть? - поинтересовалась девушка, выжидательно смотря на дверь, будто пытаясь угадать черты собеседника. Она, почему-то, представляла Суини ростом с Эрика, но с темными, почти черными волосами и, возможно, серыми глазами. А ещё он был весь в татуировках и шрамах. - В кровати, - тут же откликнулся бесстрашный, - с бутылкой отборного коньяка в руке и горячей девочкой на члене. Ой, прошу прощения. Иногда забываю, что говорю с дамой. - Бывает, - улыбнулась Птица, - А я раньше хотела умереть в глубокой старости, окруженная детьми и внуками... А сейчас понимаю, что, скорее всего, умру на ринге. - Не самая плохая смерть для бесстрашной. - Да, - протянула Птица и задумчиво добавила, - но мне бы хотелось еще столько сделать... - Увидеться с семьей? - неожиданно серьезным и понимающим голосом спросил Суини. - Ага... И не только. Я хотела бы успеть признаться кое-кому в своих чувствах... - Первая любовь - дело такое... Вот моему другу, ну, тому который умер незадолго до моей травмы, помнишь? Так вот, ему с этим не повезло, так сказать. Он все пытался добиться расположения одной горяченькой цыпочки, а она ему вечный отворот. Так он за ней и гонялся! - И чем кончилось? - Птица придвинулась к двери, позволяя себе улечься старой байкой Бесстрашия. - А, - девушка была готова поклясться, что Суини махнул рукой, - на самом деле, довольно дерьмово. Марша, кажется так звали эту девчонку, в очередной раз ему отказала, ну Трой и взбесился, а ему в патруль идти... - Стой, стой, стой... - прервала рассказ Птица, уцепившись за знакомое имя, - Ты сказал Трой? Трой Питерс? - Откуда ты знаешь? Птица пребывала в шоковом состоянии. Такого поворота событий она никак не ожидала. Что в этом гребанным мире работает не так, что здесь допускаются такие совпадения?! - Я... - в горле у девушки пересохло. Она немного прокашлялась и продолжила, - Расскажи, что было дальше. - Ну, - тон Суини выдавал толику сомнений и подозрений, - как я говорил, он взбесился и ушел в патруль. Там же он подцепил какую-то искреннюю, как-то ее звали на А... Алиша? Араес? - Айрис, - безразлично бросила девушка. - Ага, точно. Так вот, эта дуреха видела его пару раз в городе и с каким-то хреном решила, что влюбилась. Хотя, пес ее знает, может и правда влюбилась. И могло же так совпасть, именно в тот день она решила признаться ему в чувствах. А тот возьми, да используй девочку. Да, признаю, мы тогда были теми еще мудазвонами, но, думаю, искупили свои грехи с лихвой. Айрис была на седьмом небе. Но ребенок быстро спустил ее с небес на землю, так сказать. Она забеременела от Троя, о чем поспешила ему доложить. Дурочка думала, что он бросится к её ногам, но хер там плавал. Трой предпочитал ее не замечать. Но она не отступилась. Пришла в Бесстрашие, вынесла тренировки. Я ее даже зауважал в некотором роде. Иногда притаскивал ей разных овощей и фруктов из Дружелюбия. Но Трой умер. Где-то здесь, за Стеной. А там и я получил травму. Айрис родила и, насколько я знаю, сбежала. Вот тебе и говняный хэппи энд, так сказать. Я, кстати, потом видел Айрис среди изгоев даже перебросился с ней парой слов. Она сказала, что сдала девочку в Дружелюбие. И все-таки, откуда ты знаешь Троя? - Это мой отец, - прошептала девушка, - я - та самая девочка. - Ебическая сила... - выдохнул Суини, - Охереть можно... - Думаю, - грустно улыбнулась Птица, - увидь ты меня, сразу бы понял. Как Макс. - Макс тебе рассказал? - Да. Но он не знал подробностей... Хотя, назвался его другом. - Мы тогда мало что ему рассказывали. Он метил на пост лидера и был на хорошем счету. Мы не хотели портить ему репутацию. - Что же, он добился своего... - Да в этом никто не сомневался, - перебил девушку Суини, - Лучше расскажи, каким боком ты оказалась в Бесстрашии? - Потянуло на малую родину, - пожала плечами Птица, - Не знаю. Я никогда не чувствовала себя дома в Дружелюбии. А Бесстрашие... Знаешь, как мотыльков тянет на свет фонаря? Так же и меня манили суровые люди в черных одеждах. - Гены пальцем не замажешь. - Именно. Бесстрашные помолчали. Первым тишину нарушил Суини. - Знаешь, ты похожа на него. Возможно, и внешне тоже, я видел тебя мельком, но я говорю про огромную занозу в заднице, не дающую нормально сидеть. Да, он поступил мерзотно, но... Нам было по двадцать лет. Думаешь, он понимал, что значит "ребенок"? Уверен, будь он жив, в конечном итоге, Трой бы нашел тебя и вернул домой. - Спасибо, Суини, - улыбнулась Птица, но на этот раз куда мягче и добрее. - А почему... Почему ты ничего не спросила об Айрис? - Мне все равно, - отрезала Птица, разом пресекая все попытки еще хоть когда-нибудь начать этот разговор. - Понял, детка. Они снова помолчали. Наконец, Суини понял, что лучше оставить девушку наедине со своими мыслями, и потому ушел, тяжело шагая по лестнице. А Птица так и сидела в углу, переваривая новую информацию. Сказать, что было больно, значит не так понять суть боли. Ей было тяжело, противно, и гадко, но не больно. Это было свербящее чувство в груди, доставляющее жуткий дискомфорт, но больно не было. Ей не было больно. И это странно. Птица встала и подошла к начерченному силуэту. Она долго рассматривала крестики и кружки, разбросанные по "телу". Затем последовал удар. Девушка сжимала руку в кулак и немного выставляла вперед согнутый указательный палец. Именно этой костяшкой она принялась наносить удары по нервам и болевым точкам. Обшивка была металлической, и потому каждый ее удар сопровождался гулким стуком и эхом. Дверь в камеру открылась, когда указательные пальцы были залиты кровью, и Птица перешла на средние. Янис посмотрел на тренирующуюся девушку и сказал: - Собирайся, Пташка. Ты возвращаешься в свои покои. Примечания: *Рассказ "Вулли" за авторством Э. Сетона-Томпсона. Вулли - дворняжка, которая сторожила овец у Робена, у которого, в свою очередь, тоже был хозяин. Однажды, овец перевозили в другое место, и они неожиданно разбежались. Вулли было поручено найти одну овцу, но Робен, дав поручение, обнаружил, что все овцы на месте и просто ушел от собаки. Вулли ждал, обнюхивал каждого, кто приплывал на пароме, думая, что хозяин вернется. Однажды, он дружелюбно залаял вслед земляку Робена, у которого были рукавицы, связанные хозяином. Дворнягу взяли в другое место и поручили также стеречь овец, защищая  теперь уже их от бешеной лисицы, Вулли справлялся и получал благодарности. Но в это же время стали происходить странные нападения на домашний скот. Дикий зверь не просто утаскивал животных со дворов, а убивал всех куриц, уток или овец, оставляя их тела. И только у нового хозяина Вулли стадо оставалось нетронутым. Жители подумали, что это именно Вулли нападает на скот. Молодая девушка  Дорли, дочь хозяина, решила проследить за псом и заметила, что тот ускользнул из дома, а вернулся весь окровавленный. Она позвала отца, а пес накинулся на нее и чуть не убил. Отцу девушки пришлось умертвить пса.