Птица

Наглый солнечный луч нашел нос спящей девушки, отчего та поморщилась и начала ворочаться. Птица продрала глаза и тихонько застонала. Голова дико болела, а во рту будто кошки нагадили. - Черт... - просипела девушка, поворачиваясь на спину. Она решительно не помнила ничего, после прихода в бар и второй бутылки виски. Девушка шумно втянула воздух и тут же замерла, услышав шум воды. Птица резко пробежала взглядом по окружающему её интерьеру и подскочила на кровати. - Блять, где я?... Вопрос остался без ответа. Медленно соображая, девушка осмотрела себя и облегченно выдохнула: одежда была на ней. Но кто же находился в ванной? Птице стало неимоверно стыдно, и она, не придумав ничего получше, просто выскользнула из квартиры какого-то бесстрашного, в надежде, что и он (или она?) тоже ничего не вспомнит о прошедшей ночи. Но её мечтам было суждено разбиться о суровый фак реальности, на который наткнулась Птица, выскочив в коридор. - Твою мать! - закатила глаза девушка, поняв, что находится на этаже лидеров, и в чьей именно постели она провела ночь, сразу стало кристально ясно. Птица в считанные минуты добралась до медицинского крыла, где, к своему удивлению, наткнулась на суетящегося Барри. - Привет, - тоже удивленно поздоровался бесстрашный, оглядывая помятую Птицу, - ты чего не на завтраке? - Сейчас пойду, - заметно нервничала девушка, - Барри, будь другом, дай что-нибудь от головы. - Да, конечно. Бесстрашный выудил из шкафчика синеватую ампулу и надломил стеклянное горлышко. - От похмелья самое то, - улыбнулся парень, а Птица виновато потупилась. - Сильно заметно? Барри лишь утвердительно закивал. - Ладно, я побегу. Спасибо большое! - Всегда пожалуйста. Птица пулей влетела в общежитие, которое уже пустовало. Сегодня у всех неофитов должны были начаться тренировки по борьбе со страхами, и поэтому парни и девушки с самого утра были как на иголках, и никто не захотел остаться в кровати подольше. Девушка молниеносно разделась и залезла под прохладный душ. Голова начинала потихоньку проходить, мышцы расслаблялись, и тут же Птица ощутила новый прилив стыда. Как она посмотрит в глаза Эрику? Что она ему вчера наговорила? С тихим рыком девушка лбом ударилась о плиточную стенку. Вот только ещё и этого не хватало к вороху её проблем. С другой стороны, если Эрик не бросил её в коридоре, значит ничего особенного она ему не наплела? А вдруг она рассказала о том, что почти что год прожила с его галлюцинацией? Девушка обреченно застонала, и звукам её голоса вторил урчащий живот. Птица посмотрела из-за стенки и взглянула на часы. Она ещё успевала на завтрак. Но там, скорее всего, будет Эрик. Живот снова заурчал. Ладно, она попытается слиться с толпой. Но что будет, когда она зайдет в кабинет симуляций для индивидуальных тренировок?

***

Столовая как и обычно шумела, галдела и нецензурно выражалась. Птица тенью проскочила в огромное помещение и заняла место среди бесстрашных, которых не знала. Она принялась накладывать себе еду, когда огромный бугай, что занимал почти три посадочных места напротив неё, встал из-за стола. Подняв голову, Птица прямо столкнулась глазами со смотрящим на неё в упор Арсом. По мере того, как на неё начали оборачиваться Алекс, Кристина, Трис и Рокси, Птица вспоминала весь матерный лексикон, что успела выучить в Бесстрашии. И в это же мгновение мимо девушки прошел Эрик. Птица приготовилась к своему эпическому позору, но лидер не удостоил её и взглядом. Девушка опешила. Как так? Она провела ночь с ним в одной кровати, а он даже не посмотрел на неё. Даже презрительно не фыркнул! То есть, он каждую ночь подбирает пьяных девушек и тащит к себе? Зная репутацию Эрика, конечно, можно предположить и такое, но он же с ними сексом занимается, а не устраивает вечер сказочной щедрости и благотворительности! А может, это был и не он вовсе? Тогда у кого она провела ночь? А если всё же у него... Птица почувствовала укол обиды и возмущения. Она сама от себя не ожидала, но такое безразличие со стороны лидера ее действительно взбесило. - Доброе утро. Ничего не хочешь нам рассказать? - вежливо поинтересовался Арс, привлекая внимание девушки, что буравила взглядом затылок младшего лидера. Вся компания уже сидела вокруг девушки. - О, привет, ребята, - натянув улыбку, произнесла Птица, ковыряясь ложкой в тарелке, - а что вы хотите узнать? - Например, за каким хреном ты пропила мои деньги! - рыкнул Арес. - Прости, конечно, но, во-первых, это была не моя идея, - покосившись на Рокси, ответила Птица, - а во-вторых, я тебе все верну. Как только начну зарабатывать. - Да ты даже инициацию ещё не прошла! - вскинулся Арс, но Рокси положила ему руку на плечо, - А ты не лезь! Ты мне так и не ответила, нахрена ты её накачала двумя с половиной бутылками виски?! - У меня был дерьмовый день, - ответила вместо блондинки Птица. - И что же случилось? - осуждающе спросил Алекс. - Плохие новости. - Какие? - Да чего вы докопались?! Мне сказали, что я бесплодна, ясно? Довольны? - вмиг ощетинившись, отрезала девушка. - А где ты ночевала? - подала голос Трис. - Вам какое дело? В общежитии. - Тогда почему не пришла с остальными? - кивнула на стол неофитов Крис. - Хотела душ принять в одиночестве. - Нихрена она не ночевала с нами, - произнесла подошедшая к столу девушка, и все синхронно подняли головы на неё. Аделаида, сложив руки на груди, довольно осклабилась, но глаза её были полны ненависти и презрения. - А ты вообще пасть закрой, - угрожающе прошипела Птица. - А то что? Боишься, что все узнают, как ты отсасываешь лидеру? - А что, завидно? - язъвительно плюнула Птица. - Это правда?! - изумилась Кристина. - Крис, ну хоть ты включи мозг, - раздраженно бросила девушка. - Не смей так с ней разговаривать! - попытался одернуть Птицу Лекс, но та лишь отмахнулась от него. Она вглядывалась в наливающееся гневом лицо Аделаиды и внезапно поняла, что попала в яблочко. - Так вот оно что! Кое-кто хочет подлизаться к начальству? Или что так подожгло запал на твоем тампоне? - Ах ты сука... - прошипела Лада и неожиданно кинулась на Птицу. Девушка успела поднять поднос, вылив все содержимое тарелок на рыжеволосую, но это не остудило её пыл. Аделаида вцепилась девушке в волосы, Птица же впивалась ей ногтями в руки так, что оставались кровавые следы. Началась настоящая женская драка. Девушки упали на пол, пытаясь вырвать побольше клоков волос и в идеале выцарапать глаза сопернице. - Лживая гнида, - сипела Птица. - Грязная шлюха, - сипели ей в ответ. Некоторые бесстрашные пытались разнять девушек, но получали сами, а потому придерживались политики невмешательства. Но всю ситуацию разрулил Эрик. Растолкав свистящих и перекрикивающихся бесстрашных, лидер поднял Ладу и Птицу за шкирку, будто маленьких котят, и со всей силы встряхнул. - Вы, блять, охуели?! - разнесся его бас, заставляя всю столовую умолкнуть. Девушки в его руках перестали дергаться и лишь продолжали испепелять друг друга ненавидящими взглядами. Эрик еще раз встряхнул драчуний и потащил за собой к выходу из столовой. Они молча шли по коридорам, и неофитки едва поспевали за разъяренным Эриком, пытаясь не упасть на очередном резком повороте. Наконец, они дошли до спортзала, где лидер всё-таки отпустил девушек. На ринге. - Если вам ПМС в голову ударило, то таскайте друг друга за патлы здесь! И тут Птица дала себе волю. Она с размаху врезала ещё не пришедшей в себя Аделаиде в нос и повалила бывшую эрудитку на землю. Рыжеволосая, хватаясь одной ладонью за окровавленное лицо, умудрилась располосовать Птице щеку. Девушка взвизгнула, и тут Лада смогла спихнуть её с себя. Она принялась наносить удары в корпус противницы, но адреналин во всю бушевал в организме Птицы, и ей удалось ударить Аделаиду сначала в живот, а потом в челюсть. Девушка поднялась и несколько раз ударила рыжеволосую в голову, отчего та упала на ринг и застонала. В глазах Птицы бушевал слепящий огонь. Она была неимоверно зла, не только на валяющуюся под ногами Аделаиду, но и на Эрика, и на друзей, и на себя. - Стоп! - гаркнул Эрик, поднимаясь на ринг. Птица коснулась пальцами кровоточащей раны на щеке и скривилась. Нужно было зайти в медицинское крыло. Вид собственной крови слегка остудил её пыл, да и удовольствие от победы никто не отменял, но то, что дальше увидела Птица, заставило её снова ненавидеть всё и вся. Эрик аккуратно поднял на руки стонущую Аделаиду. - Минус двадцать очков за драку в столовой, - холодным тоном объявил Эрик и понес Ладу прочь из зала. Птица закричала. Она упала на колени на ринге и просто вкладывала в яростный крик всю накопившуюся боль и обиду. По её щекам текли слезы. Ей было плохо, когда Аделаида предала её; она ощущала упадок сил, когда раз за разом вылетала из симуляции, так и не дойдя до конца; её захлестнуло отчаяние, когда Шая озвучил страшный диагноз; и теперь, когда Эрик не обращал на неё внимания после совместно проведенной ночи, её затопили обида и стыд. Всё это наносило и наносило удары по выдержке Птицы. Она-то надеялась, что, вернувшись во фракцию, кошмар закончится, но реальность оказалась куда более жестокой. Выплакав и выкричав переполнявший её негатив, Птица поднялась на ноги и медленно поплелась к медикам.

***

Шая, не задавая лишних вопросов, обработал царапины на щеке. Всё это время девушка молчала, тупо глядя вперед себя. Она была полностью опустошена, и док это чувствовал. Когда Птица уже направилась к выходу, он первый раз окликнул её и кинул маленькую конфетку в синей обертке. Конечно, эрудитам нужно подкармливать мозги. Девушка благодарно попыталась изобразить улыбку, но на деле лишь чуточку дернула уголками губ. Дальше по расписанию была физическая тренировка, на которой не было Аделаиды, чему Птица порадовалась. Она старательно избегала взглядов Эрика, сама не до конца понимая: от стыда или обиды. Упражнения сумели занять её мозги до вечера, а точнее, до назначенного часа первой тренировки в пейзаже страха. Для Птицы же это не было чем-то из ряда вон. Она просто не привыкла ждать в очереди для вкалывания сыворотки. Только вид Аделаиды с перебинтованным носом, которая сидела напротив и прожигала девушку взглядом, совсем немножко поднял Птице настроение. Неофитов один за другим выносили из кабинета симуляций. Нет, находились смельчаки, способные идти на своих двоих, но походку их нельзя было назвать твердой. Аделаида же вышла из кабинета с дурацкой довольной ухмылкой и бросила назад игривый взгляд. Птице тут же захотелось второй раз расквасить ей нос, но девушка, сжав кулаки, сдержалась. Эрик выглянул из кабинета с такой же улыбочкой, и, чтобы сдержаться ещё раз, Птице пришлось закусить язык и с шумом втянуть воздух. - Птица, - абсолютно безразлично произнес Эрик. Девушка привычно уселась в кресло, смотря строго перед собой. - Надеюсь, ты больше не будешь так нажираться, - будто бы между делом, подготавливая инструменты, бросил лидер. Птица продолжала молчать. Ей просто хотелось очутиться подальше от этого места, чтобы не видеть и не слышать никого. Особенно Эрика. - А то таскать тебя мне больше не хочется, - продолжал бесстрашный, - и слушать твои пьяные бредни. Он провел обеззараживающей салфеткой по её шее, и девушка шумно вдохнула, снова сжав кулаки. Этот жест не укрылся от Эрика. - Да, ты много вчера наплела. Например, что ты хочешь общаться со мной. Или то, что я жил у тебя в голове... Птица закусила щеку, только чтобы сдержать слёзы. Нет, нет, нет. Она не могла ему этого рассказать! Как только она успела подумать об этом, игла резко вошла в её шею, отправляя девушку в мир собственных страхов. Из кабинета Птица буквально вылетела. Перед глазами стояло Дружелюбие, где изгои убивали её Клэри, и девушка обозлилась на свое подсознание за то, что подкинуло такую картину, когда её нервы и так ни к черту. Она хотела побыть в спортивном зале, но там были бесстрашные, которых Птица не хотела видеть. Она прошлась практически по всем местам, где могла бы выпустить пар, но везде, буквально везде её кто-нибудь да поджидал. В баре Арс снова принялся гнуть свою линию о мерзкой натуре Эрика (будто бы девушка и сама не знала); Кристина и Трис решили проявить дружескую заботу, но подняли градус кипения ещё выше; Алекс принялся читать нотации, и Птица, только приложив неимоверное усилие воли, заставила себя прикусить язык и не нагрубить ему. Последней надеждой был лазарет Шаи, но дока там не оказалось, поэтому Птица еле отвертелась от такого же заботливого, как и подруги, Барри. Не найдя пристанища получше, она вернулась в общежитие и плюхнулась на свою койку, выдохнув от облегчения. Здесь было только пару человек, чьих имен Птица даже не знала. Она подложила руки под голову и попыталась занять мозг придумыванием новой песни. Раньше этот метод ей помогал, как, впрочем, помог и сейчас. Девушка пролежала на кровати, тупо пялясь в потолок до наступления темноты. К счастью, неофиты, после утреннего инцидента, поняли, что лучше не лезть к Птице со своими доебами. Даже Минди лишь фыркнула, бросив быстрый взгляд в её сторону.

***

Banks - Before I ever met you

Птица тенью выскользнула из комнаты и направилась в сторону зала. В ней все ещё кипела злость, обида и боль. За последние несколько суток её постоянно ломали, и накопленная ярость ко всему живому продолжала требовать выхода. Но мечтам о ночи, проведенной в одиночестве, было не суждено сбыться. Стоило ей подойти к залу, как чуть дальше по коридору появилась фигура младшего лидера. Эрик со спортивной сумкой через плечо выходил из малого спортивного зала. Птица постаралась побыстрее юркнуть в большие двери, но бесстрашный уже заметил её. - И долго ты собираешься меня игнорировать? - поинтересовался Эрик, схватив Птицу за плечо. - Не твое дело, - зло процедила девушка, пытаясь вырвать руку из стальной хватки. Лидер же довольно улыбнулся. Начиналась его любимая игра, которую он частенько практиковал с неофитами. Эрик, видя, что человек находится на грани какой-либо негативной эмоции, старался возвести её в абсолют. Возможно, такое желание было продиктовано голодной до насилия и унижений натуры бесстрашного, которую он прикрывал собственными методиками воспитания солдат. В любом случае, бесстрашный сегодня целый день намеренно доводил Птицу, чтобы та, наконец, сорвалась и выложила ему всё. - А это уже не тебе решать, - прошипел Эрик, - отвечай на заданный вопрос. - Хорошо, - ядовито-мило улыбнулась Птица, - мой лидер - самовлюбленный ублюдок, использующий людей исключительно в своих эгоистичных целях. - Так я уже твой лидер? - лукаво прищурился Эрик. - Настолько же мой, насколько Аделаиды. Птица попыталась ещё раз дернуть руку из сильной ладони, и в этот раз лидер её отпустил. - Неужели Пташка ревнует? Эрик сбросил с плеча сумку и начал надвигаться на девушку. Та, инстинктивно, начала пятиться назад, в сторону подсвеченных рингов. - Тебя не касается то, что я чувствую. - Если ты чувствуешь что-то ко мне, думаю, я имею право знать. Лидер подходил к Птице словно хищник. Он двигался плавно и грациозно, говорил спокойно и размеренно. - Я к тебе ничего не чувствую. Птица пыталась выплюнуть эту фразу. Пыталась вложить в нее максимум безразличия. Пыталась сделать ему больно. Пыталась. Но голос предательски дрогнул, и девушка словно дала пощечину самой себе. Кого она сейчас пыталась обмануть? - Лжешь, - припечатал Эрик. Она сглотнула. Конечно, лгала. - За что ты так со мной? Птица почувствовала, как к горлу подкатывает комок слёз, а нос с глазами неприятно защипало. - Мне нравится наблюдать за тобой, - улыбнулся лидер и этой простой фразой окончательно сломал девушку. - Чертов садист! - крикнула она и кинулась на лидера с кулаками. Эрик перехватил её тонкое запястье и притянул к себе дрожащее от гнева тело. Девушка тяжело дышала. Она ощущала запах пота и отголоски одеколона. Дыхание лидера было ровным и спокойным, он взирал на девушку своими блестящими голубыми глазами, в которых горел холодный огонь. Его сильные руки обвивали талию девушки, отчего её спина непроизвольно покрылась мурашками. И именно в этот момент в ней что-то щелкнуло. Птица, которую терзали сомнения и муки совести была окончательно сломлена, убита и погребена глубоко внутри девушки. За пару недель во фракции она умудрилась стать той, с кем боролась весь прошлый год. И сейчас, глядя в глаза лидера, ей захотелось ясности. - Почему ты меня спас? Как же долго она хотела задать этот вопрос! Как же долго она хотела увидеть реакцию Эрика, услышать ответ, а не гадать о причинах, побудивших этого противоречивого человека совершить это. Ну же, давай! Отвечай! Его ледяные радужки вспыхнули с новой силой. В них легко читался ураган эмоций, сражение противоборствующих сторон и абсолютно точный, ёмкий, но до безумия будоражащий кровь ответ. Эрик наклонился к её уху и ответил сладким шепотом, касаясь губами нежной кожи: - Ты нужна мне... И в эту же секунду они оба сорвались, падая так глубоко, насколько это было возможно. Бесстрашный снова нагнулся к ней, накрывая сверху лицо с заостренными чертами, потянувшееся к нему, словно мотылек к огню, и несколько раз коротко коснулся нетерпеливыми, но уверенными губами её полуоткрытых губ, каждый раз слегка откидываясь и заглядывая в горящие трепетом и желанием зеленые глаза. Затем быстрыми змеиными движениями прошелся по её устам языком, подготавливая их к своему вторжению, приучая Птицу к своим губам, своему языку, к своему непоколебимому натиску. Девушка рванулась к нему всем телом, скользя ладонями по ужасно раздражающей ткани футболки, и его сильные руки ещё крепче сжали добычу, и язык ещё яростней углубился внутрь, разжимая зубы обессилившей жертвы, победоносно проникая всё глубже и упиваясь её вкусом. Девичий язычок, не привыкший к таким действиям, робкий и застенчивый, сдался на милость победителя. Покорно и порабощено Птица отвечала на его ласки, тихо постанывая. Эрик, не разрывая поцелуя, легко потянул девушку на себя, и Птица с радостью подчинилась, позволив себе обвить ногами талию лидера. Бесстрашный тихо рыкнул и нетвердыми шагами подошел к рингу, опускаясь на него и разрешая Птице устроиться у себя на коленях. И теперь уже она прильнула к нему, демонстрируя обуревающее её желание, а Эрик неистово отвечал на её такие соблазнительные в своей ещё пока неумелости движения. Поддерживая себя одной рукой, мужчина потянул застежку на кофте Птицы, но та сама с большим рвением избавилась от неё и, немного отстранившись, замерла. Теперь Эрик без тени смущения разглядывал маленькую женщину, сидящую на нем: хрупкая, в самом обычном черном лифчике и настолько задравшихся шортах, что простора для воображения просто не было. Её черты были жесткими и острыми, кожа смуглая, и кое-где виднелись шрамы, которым не суждено было исчезнуть с этого прекрасного тела. Но такие, казалось бы, изъяны лишь добавляли Птице свою опасную красоту и притягательность. А черные крылья, спускающиеся по предплечьям, придавали её образу завершенность - без них она выглядела бы слабее. Эрик смотрел на небольшую грудь, тонкую талию и сильные, стройные ноги, и просто физически не мог отвести взгляд. Птица едва заметно зажималась, раз за разом выпрямляя плечи, будто демонстрируя свою силу и непреклонность перед всем, что её ждет. Он читал её как раскрытую книгу, видя в зелёных глазах неловкость и смущение, неумело скрытые за напускной храбростью. Однако именно за это Эрик в какой-то степени уважал её: как бы ей ни хотелось отвести взгляд, она смотрела прямо на него и усердно старалась держаться твёрдо и непоколебимо, вздёргивая плечами и то и дело вскидывая подбородок вверх, будто ожидая вердикта. С огромнейшим упоением бесстрашный приник сначала к её шее, затем спустился к ключицам, груди... Птица, ожидавшая, желавшая такого напора, выгнулась навстречу губам, что так по-собственнически оставляли на ней свои отметины. Боже, она готова была носить их как ордена, лишь бы Эрик не останавливался! И он понял это желание, запечатав на её уже припухлых губах просящий стон. Чуть поёрзав на нем, Птица поняла, что сейчас они находились не в самой удобной позе, поэтому слегка отстранилась, чем вызвала некое недовольство со стороны лидера. Она перекинула одну ногу через колени Эрика, садясь на них, а после, словно извиняясь за такую вынужденную задержку, вновь приникла к его губам, затягивая в головокружительный поцелуй. Теперь девушка чувствовала себя гораздо комфортней и от этого ей хотелось прижиматься к Эрику более страстно и дерзко. Птице вспомнились омерзительные руки Фрэнка и Джавара, и девушка поразилась тому, насколько ей были отвратительны их прикосновения, и как она разгоралась всё жарче и жарче от ладоней Эрика. Девушка пыталась доминировать, увлекать за собой, и она, безоговорочно, сумела завладеть всем вниманием лидера, но властные губы, откликающиеся так жадно, и руки, хозяйствующие на её практически обнажённом теле, сжимающие то талию, то бёдра, держали Птицу в своей власти. Такое положение давало намного больше простора для действий и смелых фантазий, чему оба были несказанно рады: Эрик не переставал целовать девушку, от чего у неё просто кружилась голова. Птица послушно поддавалась на любые действия, извиваясь в его объятиях. То, как он проводил ладонями по спине, согревая без того горячую кожу; то, как ласкал чувствительные зоны, проводя влажным кончиком языка от мочки уха к шее; то, как делал беспомощной, разжигая внутри пожар, делало Эрика ещё более желанным. И если от этих касаний девушка плавилась, то, когда его руки плавно перешли чуть ниже, сжав ягодицы, она прогнулась в спине, издав ни на что не похожий звук почти что животного возбуждения. Когда она в очередной раз, запрокинув голову и шумно втянув воздух, выгнулась под новым раскаляющим касанием и сильнее прижалась к его паху, Эрик утробно зарычал, подобно дикому изголодавшемуся зверю. Осознание того, что около бедра ощущалось нечто твёрдое, приятно упирающееся и напряжённое, порождённое приятными поглаживаниями, мокрыми поцелуями и ощущением нагого тела, говорило Птице о том, что шансов прервать всё это окончательно не осталось. Как будто они вообще были. Девушка активно заёрзала на Эрике, невольно возбуждая ещё сильнее, а сама, забывшись в новых и до невозможности приятных ощущениях, прикрыла глаза, подставляя ему всю себя для очередных головокружительных удовольствий. Лидер замер, жадно разглядывая всё то, что без какого-либо стыда предлагала ему Птица. Сейчас он окончательно уверился в том, что она питала к нему очень сильные чувства, он ощущал это в её движениях и стонах, а грудь, порождающая рваные вздохи, буквально кричала о перерастающем в некоторое недовольство нетерпении. Возобновляя ласки после секундной заминки, Эрик снова принялся постепенно спускаться ниже, целуя шею, ключицы; провёл горячим языком по ложбинке меж грудей, заставляя девушку ещё сильнее прогибаться, сладостно дышать, сжимать в небольшой кулак его отросшие волосы, притягивая ближе к себе. Она водила руками по его накачанному торсу и широким плечам, попутно стягивая с него бесящую обоих футболку, которая через несколько мгновений полетела в сторону. Без одежды бесстрашный был ещё более притягательным, и поэтому Птица получала ни с чем не сравнимый кайф от того, что была сейчас так близко к этому крепкому телу. Эрик решил не оставаться в долгу. Вслед за футболкой куда-то в сторону полетел и лифчик, отчего Птица довольно ахнула, а затем молниеносным движением оказалась прижата к грубой ткани, что обтягивала ринг. От осознания того, что сегодня она на такой же ткани вырубила Аделаиду, Птица протяжно, с упоением застонала. Девушка купалась в таких непривычных ощущениях от тяжести мужского тела сверху и позволила себе притянуть лидера ещё ближе, обвив ногами крепкий торс. Эрик чувствовал, как небольшие соски Птицы упирались в его грудь, отчего целовать хотелось ещё более страстно, даже грязно. Собственно, он так и делал, стараясь проникнуть языком как можно глубже. Едва почувствовав на своей груди большую, тёплую, шероховатую ладонь, с губ Птицы сорвался шумный выдох прямо в губы Эрику. Удовлетворённо хмыкнув, лидер поудобнее устроился промеж её ног и начал прокладывать влажную дорожку поцелуев всё ниже, достигнув наконец одного из самых чувствительных мест. Вобрав в рот небольшой розовый сосок, он принялся посасывать его, иногда оттягивая зубами, попутно лаская вторую грудь. Свободной же рукой Эрик пробрался под сильную, натренированную спину, чтобы не только не задавить своим весом, но и прижаться ещё теснее. Почувствовав, что девушка начала нетерпеливо ёрзать под ним, будто бы он уже вошел в неё, бесстрашный принялся вторить её движениям, словно и не было меж ними никакой одежды, совершенно не кстати разделяющей их тела. Эти инстинктивные действия каждым своим трением закручивали узел внизу живота все сильнее, заставляя и без того сбившееся дыхание становиться ещё более рваным. Имитация проникновения заставляла член Эрика наливаться кровью всё сильнее и сильнее, а трусики Птицы становиться более влажными. Каждое его умелое движение сводило девушку с ума, заставляя хотеть большего. Она уверенно потянулась к резинке спортивных штанов Эрика, но мужчина, быстро отстранившись, сам стянул с себя кусок черной материи, и Птица последовала за ним, оставшись в одних трусиках. Открывшийся Эрику вид настолько привлек его мужскую сущность, что напряжение скрыть было невозможно. Более того, оно требовало скорой разрядки. От туманящей голову страсти лидер бы не вспомнил своего имени. Его привлекало и заводило в ней всё: каждое, пусть и неумелое, движение, каждое касание, глубокие томные вздохи. Но особенно, когда она невольно облизнула свои опухшие от поцелуев губы, глядя, как последний предмет его гардероба полетел к чертям, оголяя стоящий член, который ей так хотелось как можно скорее ощутить в себе. Одними глазами Птица показывала то, насколько хотела его, насколько желает его. Всего и полностью. Прямо сейчас. Оторвавшись от созерцания столь желанного вида, Эрик вновь приник к ней уже обнажённым телом, заключая в свои сильные объятия. И в этот момент ему снова стало непозволительно хорошо, будто бы эти несколько секунд без неё он умирал от жажды. Ему было необходимо избавить себя от ощущения недолгой разлуки, и сейчас, мимолётно оглядев слегка растерянное от возбуждения девичье лицо, он снова поцеловал её. Языки, как и их жаждущие близости тела, беспорядочно перекликались друг с другом, настолько жадно и неистово, что, казалось, всего мира вокруг не существовало. Птица шептала ему, умоляла как можно скорее взять её, и сейчас лидер совершенно не возражал, напротив - он желал как можно скорее оказаться в ней и убедиться, что эта девушка была создана только для него. Чуть сдвинув в сторону черные трусики, Эрик пальцем проник в обильно увлажнённое влагалище и сделал несколько толчков, проверяя, готова ли она. Сейчас бесстрашный позволял себе в её отношении абсолютно всё, а Птица ни капли не противилась, покорно и благодарно принимая его ласки, в ответ на которые лидер получал наивысшую похвалу - её жаркие стоны. Наконец, он сел на колени промеж её согнутых ног, плавно продвигаясь руками от икр к бёдрам, а затем к намокшим трусам, проводя большим пальцем по половым губам, спрятанным за тонкой тканью. Ощутив, как последний предмет гардероба, разделявший их, слетел с неё, Птица смело развела перед ним ноги, открывая дорогу к самому сокровенному. Эрик не мог больше ждать. Навалившись на Птицу, он впился страстным поцелуем в её уже покрасневшие от ласк губы, которые всё никак не мог оставить. Сейчас он целовал грубо и наслаждался тем, что в точно такой же манере она ему отвечала, извиваясь под ним. Птица прижимала его к себе ногами и уже открыто стонала, говоря таким образом о своих желаниях. Она уже давно не слушала голову, подчиняясь исключительно желаниям тела, говорящего на данный момент гораздо более внятно. И вдруг Эрик, попросту не имевший больше сил терпеть, без всякого предупреждения, даже не прерывая поцелуй, вошёл в неё. И тут же ему показалось, что на него вылили ведро ледяной воды, когда сквозь поцелуй он услышал стон боли. Лидер ужаснулся от того, что сделал, и попросту растерялся: он ведь не думал, что она… Однако это характерное женскому телу сопротивление и то, как Птица мучительно замычала, говорило ему только об одном. Он был первым. - Дура, - со смешением злости, растерянности и возбуждения прохрипел Эрик, - почему не сказала? Птица лишь стыдливо отвела взгляд в сторону. Сказать ему, что она была не уверена? Что в памяти еще жили те мерзкие воспоминания о том, как её чуть не изнасиловали? Видеть его упрёки или осуждение именно сейчас совершенно не хотелось. Ей просто нужно было продолжать растворяться в нём, отдавать себя этому мужчине, потому что она была уверена: никто другой не сделал бы ей лучше. Однако тут же, словно Эрик услышал её желания, Птица ощутила совершенно не вяжущиеся с образом младшего лидера действия: он осторожным движением невесомо коснулся тёплыми губами её лба, медленно опустился ниже, поцеловал кончик носа, раскрасневшиеся щеки, скулы… Эти нежные, совершенно не страстные движения успокаивали, а горячие сильные руки, блуждающие по телу, отвлекали, даря новые чувства. Сейчас он по-настоящему помогал ей, не наседая и не осуждая. Девушка улыбнулась, переводя на него взгляд. Она не скрывала удовольствия от его действий, а главное, не скрывала внезапно обрушившегося счастья. Эрик видел её искрящиеся, излучающие блеск глаза от таких, казалось бы, невинных ласк, которыми он баловался, будучи перешедшим подростком, видел, как Птица прикрывала веки, когда он практически мурчал ей на ухо, проводя носом по гладкой щеке. Этими лёгкими и трепетными ласками Эрик смог успокоить не только эту самоуверенную девчонку, но и себя. Девушка решилась снова притянуть лидера к себе, даря робкий поцелуй, словно говоря, что она готова продолжать. Когда Эрик молниеносно ответил, девушка не смогла сдержать стон облегчения и удовольствия. Слегка подавшись вперёд, бесстрашный принялся осторожно двигаться в ней, но не отрывался ни на секунду от её лица, готовый в любой момент остановиться. Вопреки его ожиданиям, Птица старалась подстроиться под заданный им ритм. Она не испытывала особого удовольствия от этих телодвижений, однако от того, что творилось в душе, девушка ликовала, и эта незначительная боль не шла ни в какое сравнение с радостью от происходящего здесь и сейчас. Эрик постепенно наращивал темп, иногда сбиваясь, делал толчки чуть быстрее и глубже. Ведь одно дело - терпеть первые секунды, но сдерживаться до самого конца было намного сложнее. Ему казалось, что ещё чуть-чуть - и он потеряет контроль: внутри неё было так узко, что его голову посещали совершенно непозволительные в данный момент мысли. Ему безумно хотелось перевернуть её на живот и, поставив раком, трахать до умопомрачения, предоставляя себе прекрасный вид на манящие формы; шлёпать по заднице, притягивать ближе, вынимать член, а потом резко входить во всю длину, наваливаясь на неё всем телом. Так хотелось воплотить эти грязные, пошлые и безумные мечты в реальность, что Эрик, забывшись, резче двинулся внутри, прижав Птицу гораздо ближе к себе. От подобных мыслей и действий член свело ещё сильнее - хотелось наплевать на всё и исполнить свою фантазию, однако лидер боялся: как она потом посмотрит на него? В конце концов, он не какое-то животное, руководствующееся одними лишь природными задатками. Чувства девушки волновали его, пусть и хотелось наплевать на них. - Эрик… - услышал он своё имя. Оторвавшись от неё, лидер заглянул ей в глаза, чтобы понять, всё ли хорошо. Он был несколько удивлён, когда Птица, чуть толкнув его в плечо, молча попросила перевернуться, но был рад инициативе с её стороны, давая ей полную свободу действий. Именно сейчас Эрик готов был позволить взять над собой верх, да и интерес никто не отменял. Ему ли не знать, что девушки, берущие дело в свои руки, встречаются редко, а не имевшие при этом сексуального опыта - подавно. Перевернувшись на спину, Эрик посмотрел на оседлавшую его Птицу снизу вверх, оценивая и наслаждаясь. Она была прекрасна: чистая, но уже падшая, непорочная, но познавшая вкус чужой крови. Птица чуть привстала, а затем осторожно опустилась на мужской член, но не полностью. Оперевшись руками на мужской торс, она сильно прогнулась в спине, выпячивая вперёд небольшую грудь, а затем принялась проделывать подобные движения с завидной частотой, принося Эрику небывалое удовольствие. Бесстрашный двигался ей навстречу, пытаясь ускориться, но такое положение не давало ему особой власти, чего он совершенно не мог вытерпеть. - Птица... - раздался хриплый голос, - Быстрее... И она с удовольствием выполнила его просьбу, уже полностью опускаясь на член. От подобных действий Эрик и вовсе не выдержал. Взяв девушку за талию, он ощутимо сжал её, словно помогая Птице более резко и часто двигаться на нём. Она буквально вцепилась в его тело, словно забирая из него силы для очередного толчка, как вдруг буквально за долю секунды это доминирующее и легко доставшееся положение было наглым образом отобрано. Эрик привстал, резко перевернув Птицу и подмяв её под себя. Он возвышался над ней, чувствуя тем самым вновь своё превосходство. Подняв стройную согнутую ногу, лидер ухмыльнулся, а после, закинув её себе на плечо, принялся резко двигаться, переходя на быстрый темп. Эрик досконально знал все прелести этой позы, оттого и вернулся к первоначально задуманным пунктам трахнуть её так, словно он - изголодавшийся зверь, получивший возможность делать всё, что заблагорассудится. Девушка изо всех сил пыталась поймать и подстроится по его сумасшедший и вечно меняющийся ритм, но из-за отсутствия опыта и всё ещё слегка ощутимой боли у неё не получилось проделать задуманное, потому она просто расслабилась, давая волю всему накопившемуся, и отдалась на милость его сильным и умелым рукам. Она прикрывала веки от ни с чем не сравнимого удовольствия ощущения его в себе, от чувства заполненности, дурманящего голову, а тяжёлые и хриплые выдохи ей на ухо возбуждали, заставляя раскрывать себя всю перед ним, позволяя забрать себя без остатка. С каждым его более быстрым и сильным толчком Птица старалась как можно шире развести ноги, благодаря чему он входил глубже, а она получала еще большее наслаждение, ощущая твёрдый член внутри себя. Девушка чувствовала, что ещё вот-вот - и Эрик кончит. Он старался прижать её к себе ещё ближе, отчего Птица впилась своими ногтями в широкую мужскую спину и протяжно, маняще, простонала ему в ухо: - Эрик... Голос, которым она то ли просила, то ли умоляла его, повлияли на бесстрашного гораздо сильнее, чем он мог себе представить. Эта внезапная несдержанность, а также теснота, в которой находился член, сделали из Эрика хрипло и рвано дышащего подростка, не владеющего своим телом. Когда он услышал сквозь тягучие женские стоны своё имя, ему словно сорвало крышу: последние несколько толчков в ней были сделаны с особым усилием. А затем он рухнул на Птицу, будучи даже не в состоянии выйти из неё. Он лежал на ней абсолютно без сил, выбитый из колеи происходящем. Эрик всегда думал, что в любой ситуации может сохранить контроль над собой, однако сейчас ему словно крышу снесло. Но он совершенно точно не мог отрицать одно - ему было с ней не просто хорошо, а потрясающе хорошо. Настолько, что даже сейчас лидер наслаждался её осторожными действиями. Птица поглаживала его, аккуратно, словно успокаивая, оставляя после себя едва ощутимую щекотку. Эрик чувствовал мягкие пальцы, которыми она водила по макушке, как слегка поцарапывала расслабленную широкую спину, принося спокойствие и умиротворение, и ему совершенно не хотелось сейчас уходить. Через некоторое время бесстрашный устало сполз с неё, ложась рядом. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, в то время как в голове творился самый настоящий хаос. А он просто лежал, уставившись в потолок, и пытался игнорировать приходившие на ум мысли о том, как ему дальше поступить, и что он вообще чувствует. Птица же поднялась на ноги и оглядела спортивный зал в поисках одежды. Шорты валялись вместе со штанами Эрика. Девушка огляделась в поисках трусиков, но увидела лишь кусок черной, порванной материи. - С тебя новое белье, - не смотря на лидера, огласила Птица, но Эрик по ее голосу понял, что она улыбалась. Он молча кивнул, не задумываясь о том,видит ли она его или нет. Лифчик оказался отброшен метра на три или четыре, чему Птица даже удивилась. А вот кофты нигде не было видно. - Черт... - поджала губы девушка, натягивая одежду, - Эрик, я возьму твою футболку? - Когда ты решила раздеть меня в прошлый раз, то пропала на год, - язвительно заметил бесстрашный. - Ну я же не собираюсь бежать из фракции, - закатила глаза Птица. - Кто ж знает, что творится в твоей голове? Лидер принял сидячее положение на ринге, поймав свои штаны, летящие ему в лицо. Птица одергивала края огромной футболки и бросала на него взгляды полные наигранной и насмешливой злости. Поиграв в гляделки несколько секунд, девушка направилась к выходу из зала, но остановилась в дверях, будто на что-то решаясь. - Эрик, - чуть нахмурившись и будто осознав нечто, тихо произнесла она, - даже если для тебя это ничего не значит, то просто знай: с этой минуты для меня всё изменилось. Она посмотрела на лидера, что продолжал сидеть на ринге, и, слабо улыбнувшись, выскользнула за дверь. Эрик еще минут десять оставался в зале, осмысливая то, что произошло. Он почувствовал её надлом, её отчаяние и в кои-то веки ему это не понравилось. Когда это он стал таким человечным? Он не должен задумываться о её чувствах, и не потому, что не хочет. Он не должен быть способен на это. Диагноз, диссоциальное расстройство, не должно позволять ему допускать хотя бы одну мысль о благополучии других. Но лидер остановился, когда понял, что причиняет ей боль. Он сдерживал себя, чтобы не испугать её. И тут Эрику стало страшно. Он не знал, что ему делать и что с ним происходит. Последний раз подобное происходило в таком далеком детстве. В тот период, когда он впервые встретил девочку в желтом сарафане, и не узнал её имени. Эрик вертел в руках черную кофту с капюшоном на молнии, когда решался на то, что было для него под строжайшим запретом последние лет десять.