Удар молнии
18 июня 2018 г., 04:25
Нам принесли заказ. Лиза зачарованно приняла с подноса свои тарелки и равнодушно отставила их в сторону. Я сразу отхлебнула большой глоток горячего чая, чтобы смочить горло после длительного рассказа. Глаза подруги горели нетерпением, она машинально придвинула к себе тарелки, но все её мысли были сосредоточенны на моём рассказе:
— Ну? А что было дальше?
Я опустила взгляд и взяла ложку. Помешивая ею рассольник, от которого шёл аппетитный пар, я вздохнула:
— Я очень голодная. Хотелось бы для начала перекусить. Это поможет мне собраться с мыслями.
Лизка подпрыгнула на стуле:
— Ну хорошо, давай тогда быстрее ешь.
И, словно подавая мне пример, она начала быстро забрасывать в себя овощной салатик. Свой салат я решила оставить на потом, а начать обед с горячего супчика. Казалось, сейчас это всё, что мне нужно. Нетерпение Лизы совсем не передавалось мне. Не торопясь расправившись с супом, рассказ я продолжила всё в том же апатичном ключе.
***
А дальше началось самое интересное. Нападки стали всё агрессивней и чаще. К и без того объёмным и сложным ежедневным обязанностям добавились ежеквартальные отчёты, которые я ещё не умела составлять. И спросить, как они делаются, было решительно не у кого. Из-за стресса я похудела. Стала таскать сигареты у отца, плохо спать и едва не завалила первую в магистратуре сессию. Я плакала в автобусе по дороге на работу и с папой в машине, когда он забирал меня после. Дома мне говорили бросать работу и искать что-нибудь гораздо спокойнее. Мама снова начала причитать по поводу выбора профессии и говорила, что надо перестать работать непосредственно по специальности и перейти на какую-нибудь, несвязанную с такой нагрузкой, должность. Даже предложила вариант помощника нотариуса, куда я подходила по образованию, и где не стали бы смущаться заочной магистратуры и отсутствию опыта. Но я решила, что постараюсь продержаться минимум год, чтобы не портить себе трудовую подозрительно частой сменой мест работы. Папа пришёл в восторг от этого мудрого зрелого решения, но всё же предложил «собрать всех сучек в конференц-зале и поговорить с ними как следует». Я естественно попросила его не вмешиваться и сказала, что у меня всё под контролем. Сомневаюсь, что родители мне поверили, но решили пока оставить меня в покое. Я знала, что они примут любое моё решение и готовы помогать в случае, если я всё же решу уволиться. Спустя два месяца после похорон бывшего начальника наш участок облетела весть, что Елену Эдуардовну обломали с должностью, и на её место будет назначен другой человек. Сначала я обрадовалась, хотя у меня были опасения, что придёт какая-нибудь женщина, которая подружится с Жанной и своим первым замом, и нападки на меня и мою некомпетентность утроятся. То, что это всё-таки будет не женщина, я узнала накануне из случайно подслушанного разговора Жанны с делопроизводительницей: — Это будет Резо! — радостно сообщила она. — Ну и всё классно, ведь он давний знакомый нашего Васечкина. К слову, Васечкин — это фамилия начальника отдела безопасности, тощего картавого дислексика, непонятно как умудрившегося с такой дикцией защитить кандидатскую диссертацию по программированию. Разведённая Жанна частенько мило болтала с ним в обеденное время и иногда строила ему глазки, несмотря на наличие у последнего жены и двоих дочерей. Он никак не показывал своего отношения ко мне, но я знала, что он сливает Жанне мою рабочую переписку. Благо ничего лишнего я никому не писала и почту использовала в сугубо рабочих целях, так что смысла сего действа с его стороны я решительно не понимала. Изначально я думала, что экзотичное слово Резо с ударением на последний слог — это какое-то грузинское или армянское имя. Мужчин с Кавказа я, как и мой отец, немного недолюбливала, а учитывая его дружбу с Васечкиным, рассчитывать, что новый начальник хоть немного сдержит пыл наших людоедок, не приходилось. Я приготовилась к новому витку нападок, но утро следующего дня капитально изменило все мои ожидания.***
Представление нового начальника было назначено на десять утра. К девяти я как обычно пришла на работу, заварила чай и успела проверить почту. Незадолго до предполагаемой встречи я решила заново собрать свои волосы, чтобы привычный «хвостик» выглядел аккуратней, и подкрасить губы перламутровым бальзамом. Дверь в наш кабинет была открыта и располагалась очень близко ко входу в приёмную. Как раз в тот момент, когда я опускала аппликатор бальзама в бутылочку, стоя у зеркала, висевшего прямо возле косяка, в приёмную неслышно проскользнула делегация из двух человек: низкорослого пухлого начальника главного Управления и высокого красивого мужчины славянской наружности. Я не услышала их приближения и не успела усесться на место. Фактически в разгар рабочего дня я крутилась возле зеркала и приводила себя в порядок. Ну прямо образцовый сотрудник, нечего сказать. Управляющий не обратил на меня абсолютно никакого внимания и прошёл мимо, а вот незнакомый мужчина обернулся в мою сторону. Я стояла возле зеркала с расчёской и бальзамом в руках. Его голубые глаза вспыхнули каким-то странным огнём, он спешно и хмуро оглядел меня с ног до головы и прошел до стойки ресепшена вслед за коллегой. Я словно удар молнии почувствовала, у меня резко похолодели руки, а по всему телу прошёлся ураган мурашек. В тот момент я подумала, что мне пи*дец, и из участка я вылечу с «волчьим билетом». Я будто на деревянных ногах прошла к своему рабочему месту и в прострации присела на стул. Немного успокоившись я также подумала и о том, что этот мужчина — это как раз мой формат, и тот удар молнии, который я испытала вместе со страхом быть пойманной за нанесением макияжа в рабочее время, означает не что иное, как то, что я влюбилась в этого голубоглазого хмурого человека. Через пять минут нас собрали на совещание, на котором аппарату руководства главным управляющим должен был быть представлен наш новый руководитель. В бывшем кабинете Дмитрия Павловича за вытянутым столом для переговоров собрались приехавшие гости, расположившиеся друг напротив друга, а также все начальники отделов, включая меня и других обитателей «аквариума». Волею случая мне досталось место по левую руку от моего нового босса. Я сидела рядом с ним, словно проглотив кол, с холодными руками и комом в желудке, дыша через раз. Вполуха слушая вступительную речь управляющего о назначении нам нового начальника участка, я постаралась успокоиться. От этих жутких ощущений меня отвлёк голос виновника этих самых ощущений, которому передали слово и велели немного рассказать о себе. Так я узнала его краткую биографию: Резо Максим Игоревич родился в небольшом городке Омской области, окончил школу с золотой медалью, отслужил в армии, поступил на юридический факультет в нашем городе, после успешно пройденной практики в родном военкомате устроился туда на работу, через несколько лет ушёл в омскую прокуратуру, а позже был приглашён заместителем начальника в один из отделов главного Управления. И вот теперь он назначен на руководящую должность в нашем участке. Позже уже мы кратко представились и рассказали о своей занимаемой должности в составе аппарата руководства. Каждый получил задание подготовиться к завтрашнему первому совещанию, на котором необходимо было озвучить доклад о том, что сделано на текущую неделю, какие планы на будущую и есть ли какие-либо замечания или предложения по улучшению и совершенствованию рабочего процесса. Когда совещание закончилось, все, кроме обеих заместительниц, поспешили на выход, я же дошла до туалета, чтобы под напором горячей воды из-под крана хоть немного согреть свои руки. Я ещё не догадывалась, что холодная вспышка, которая меня поразила, предвещала нечто, гораздо хуже, чем банальное увольнение.***
Примерно месяц я с новым начальником отработала в спокойном и даже каком-то дружественном ритме. Оформляя ему документы, я узнала, что за свои тридцать два года он уже был трижды женат. Третья жена была старше меня всего на полтора года и около пяти месяцев назад родила ему дочку. Женились они, судя по дате, конечно же по залету, что меня совсем не удивило, учитывая, что две предыдущие жены были его старше на несколько лет. Для него это был первый ребёнок. Узнав всю эту информацию, я выкинула из головы мысли относительно гипотетического романа с начальником. Но сердцу так просто, увы, не прикажешь, а потому где-то глубоко в душе я всё же продолжала по нему сохнуть. Очевидно, ему удалось всё это заметить, поскольку, спустя месяц тесной работы бок о бок, я стала ловить на себе красноречивые взгляды с его стороны, незначительные касания руки в момент передачи документов на подпись, комплименты моим самым обычным костюмам, — поскольку у кадровика и у бухгалтерии форма была не предусмотрена, — нам было разрешено носить любую одежду официально-делового стиля. Кроме того, однажды я обмолвилась, что Васечкин сливал Жанне мою переписку, в результате чего, после этого разговора тот вышел из кабинета начальника весь красный и на взводе, а потом — и Жанна, со слезами на глазах. Впервые за всё время моей работы в этом участке мне перестали говорить гадости, одаривать косыми взглядами и обвинять в некомпетентности. Я резко превратилась в образцово-показательную сотрудницу, хотя работала абсолютно в том же режиме и почти с тем же багажом знаний и опыта. Словом, я совершенно не изменилась. Но окружающие, удивительным образом, наконец, рассмотрели мои достоинства. Кроме того, у меня появились все возможные надбавки с учетом опыта и должности, даже премии, наконец, стали вменяемого размера. Я была счастлива и думала, что так будет всегда. Но всё течёт. Всё меняется.
