Awake

      Сколько Чонгук себя помнил, он всегда обозначал свои права на все, чем хотел обладать. В детстве это была, конечно, любовь родителей. Еще бы, такой долгожданный ребенок, который в итоге оказался и единственным.       Чонгук буквально купался во всеокружающих его заботе и восхвалении. Но надо отдать должное, родительская опека и снисходительность благодаря отцовской строгости вконец его не испортили, в сочетании со здоровыми эгоизмом и самомнением шла и не меньшая сознательность: мальчик понимал, что для получения желаемого иногда нужно прилагать немало усилий.       Именно поэтому Чонгук сам делал все возможное для облечения своих целей: в детском саду лучше и старательнее всех занимался, готовился к утренникам и выступлениям — чтобы в очередной раз услышать от родителей и воспитателей, какой же он невероятно способный, одаренный и замечательный золотой мальчик. И чтобы с полным правом свысока смотреть на остальных не столь отличившихся ровесников с чувством полного и заслуженного превосходства.       А потом в семье Чон появился Хосок. Не деливший ранее с кем-либо родительское внимание Чонгук к такому прибавлению отнесся сперва довольно настороженно и не спешил познакомиться с неожиданно появившимся старшим братом поближе. Такое недоворие на первых порах было списано на стеснительность мальчика, не общавшегося раньше с более взрослыми ребятами и, опять же, разницу в возрасте. Возможно, родители хотели, чтобы Хосок стал для Чонгука старшим другом и примером для подражания, вот только довольно скоро все пошло совсем не так, как было рассчитано. Чонгук вытерпел то, что внимание родителей переключилось на Хосока — выросшему в приюте ребенку надо было помочь освоиться и адаптироваться к жизни в полной и любящей его семье. И на какое-то время Чонгук смирился даже с тем, что Хосок, будучи старше, так или иначе окажется в чем-то опытнее и способнее.       А потом у Хосока появился лучший друг Пак Чимин. Именно с этого момента пока еще находящее под контролем чувство соперничества медленно, но верно начало формироваться в растущее с каждым месяцем и годом чувством необъяснимой и буквально-таки закипающей, как в спящем вулкане, всепоглощающей ревности. Тот самый Пак Чимин, которого Чонгук заметил еще в свой самый первый учебный день на выступлении начальных классов в честь старта нового учебного года, но позже так и не решился подойти. И прежде чем привыкавший к школьной жизни Чонгук набрался достаточно уверенности, чтобы заговорить с так впечатлившим его хёном, его опередил Хосок. Он моментально оказался с Чимином на одной волне, ничуть не смущался общения с на год его младшим парнем, а общее увлечение — танцы — и вовсе окончательно сделало их буквально неразлучниками. Не выдержавший такого разочарования Чонгук мигом и думать перестал о мирном сосуществовании с братом. До последнего он надеялся хоть как-то превзойти его, но с каждым годом разница между ними только росла и становилась очевиднее, не смотря на все усилия Чонгука.       …Чем шестиклассник, пусть даже отличник и активист, может впечатлить почти выпускника-десятиклассника? Правильно, Чимин и не смотрел в сторону маленькой школьной звезды, предпочитая компанию Хосока — согревающего всех своей солнечной улыбкой, не нуждающегося в громкой и шумной свите почитателей, а ценящего нескольких самых близких, зато настоящих друзей. А когда же Чимину впервые пришлось вмешаться в, по большей части, одностороннее противостояние братьев, то стало ясно, что всякая надежда на нормальное отношение потеряна. Тогда все началось с того, что семья Чон должна была поехать в приют, откуда когда-то забрали Хосока — он очень хотел навестить и поздравить свою уже пожилую воспитательницу с юбилейным днем рождения, и родители охотно согласились составить ему компанию на машине, опасаясь, что на обратном пути метро и транспорт ходить уже не будут. Хосок не сомневался, что Чонгук ехать откажется, но счел нужным хотя бы напомнить, что до вечера он с родителями уезжает. Хосок не поленился заглянуть к брату, когда вернулся домой после школы вместе с Чимином, без вопросов пожелавшего присоединиться к поездке.       Чонгук обнаружился у себя в комнате, сидящим за компьютером в наушниках, так что Хосоку пришлось подойти вплотную и аккуратно тронуть того за плечо. Чонгук, погруженный в себя, от прикосновения все равно вздрогнул и, увидев подошедшего, с раздражением стянул «тарелки» с головы.       — Чего тебе?       — Ты знаешь, что мы сегодня уезжаем?       — Куда? — с подозрением спросил Чонгук. Как и ожидалось, он не интересовался происходящим с Хосоком, поэтому не знал о намерениях брата.       — К моему воспитателю. Родители согласились меня подвезти, чтобы мне не пришлось возвращаться слишком поздно.       — И? — уже с отчетливым раздражением переспросил Чонгук. — Поезжайте, какое мне дело.       — Ты не поедешь?       — С какой стати?       — Тогда до вечера, — Хосок натянул улыбку и развернулся, посчитав свой долг исполненным. — Эй, Чимин, поможешь с упаковкой?..       Это имя подействовало словно спусковой курок, а когда Чонгук увидел, как эти двое стоят в коридоре, негромко продолжая обсуждение оформления приготовленного подарка, то что-то жгучее и темное в груди, подобно извержению все-таки проснувшегося вулкана, решило дать себе выход.       — … Лучше бы и дальше там оставался, в приюте.       Хосок на ровном месте запнулся, словно его ткнули чем-то в спину, а затем развернулся.       — Что ты сказал?.. — Хосок не хотел верить услышанному. Чонгук и прежде не отличался любезностью и доброжелательностью в адрес брата, но до края прежде не доходил. И потому Хосок терпел и сносил все выходки, надеясь, что младший когда-нибудь перебесится. Но сказанное только что, несомненно, было тем самым краем.       — Лучше бы не возвращался, понял? — если Чонгук и решил, что погорячился со сказанным, отступать было поздно. Когда-нибудь это все равно бы произошло.       — Какого черта? — обычно мягкий, но неожиданно резкий и звонкий голос Чимина вывел Хосока из оцепенения, который растерянно глянул на друга, отлично все услышавшего. — Чонгук, что ты себе позволяешь?!       — Не твое дело, — огрызнулся вынужденно Чонгук, не зная, жалеть ли ему сейчас о своей несдержанности. Одно дело, когда тебя просто игнорируют, а другое — когда ты сам все больше отдаляешься от желаемого. Но если выбирать, тогда, несомненно, пусть лучше Чимин считает его заносчивым и грубым донсеном, зато, по крайней мере, думает о нем, чем вообще не замечает.       — Извинись сейчас же!       — Чимин, не нужно, пойдем лучше ко мне, — меньше всего Хосоку важный для него день хотелось ознаменовать столь отвратительным конфликтом.       — Но как же!.. — запротестовал Чимин, надуваясь от раздражения.       — Ты ведь собирался со мной поехать? Тогда нужно поторопиться с подарком, — Хосок поспешил перевести тему, стараясь не смотреть на брата, который уже отвернулся, сгорбившись на стуле и демонстративно вновь натянув наушники.       — Да, собирался… — Чимин силился разглядеть в друге его истинные эмоции, однако, не давя, приобнял за плечо и потянул прочь по коридору. И потому оба уже не видели, с каким потерянным и потемневшим взглядом провожает их Чонгук.

***

      После перехода в среднюю школу Чонгуку удалось увидеть Чимина только один раз — уже во время его отъезда в Сеул. Он все это время, вплоть до девятого класса, старался не думать ни о хёне, ни о брате. Если бы не разговоры родителей, парень вряд ли бы вообще узнал, что Чимин поступил в тот же университет, что Хосок, и завтра утром отправляется в столицу.       Чонгук и сам не знал, почему буквально в последний момент сорвался и на следующий день сломя голову помчался на вокзал, даже не зная точного времени отъезда. А затем еще с полчаса метался по залам ожидания, боясь, что упустит хёна. Но все же сумел вовремя заметить его. Такого же тонкого, хрупкого и неземного, каким Чимин показался Чонгуку в первый раз, девять лет назад. Только в этот раз Чонгук заставил себя подойти, даже зная, что его невнятные запоздалые сожаления никому не нужны.       — Хён.       Чимин, уже направлявшийся к перронам, уставился на подошедшего к нему Чонгука. Не на нескладного и ершистого озлобленного мальца, каким запомнился младший Чон, а уже почти сравнявшегося с ним в росте крепко и ладно сложенного парня, в очень скором будущем обещавшего только больше вытянуться и похорошеть.       — Чонгук? Что ты…       — Ты мне нравишься, хён. Всегда нравился.       Лицо Чимина вытянулось, и он в растерянности осел на свой чемодан, а Чонгук на всякий случай резко помотал головой, прося молчать.       — …Я бы сказал, что сожалею, но не могу. Просто решил сказать об этом, если мы больше не увидимся.       Больше добавить было нечего, а ждать ответа — бессмысленно. Чимин так и продолжал сидеть уже в одиночестве, пока чудом не услышал, как в последний раз объявляют его поезд.       …Чонгук и правда ни на что не рассчитывал, разве что надеялся, что хотя бы после этого его постепенно отпустит. Но когда Чонгук узнал, что Чимин и Хосок теперь еще и живут в одной квартире, пришлось признать, что поставить крест на прошлом не выйдет. Не тогда, когда по полночи не можешь сомкнуть глаз от крайне лишних и опасных мыслей, растравляемых никуда не исчезнувшей за годы ревностью. И которая только разгорается с новой силой к тому времени, когда становится известно, что, не смотря на все возражения, придется жить со старшим братом под одной крышей.