Быть безумцем

— Как, думаешь, я загремел сюда, к тебе?

Для парня она была отдушиной, отдаленным островом в океане реальной дерьмовой жизни, укромным миром, о котором никто не знал и не пытался туда влезть своими грязными ногами. После особо тяжелых дней он всегда возвращался к ней, наблюдал за тем, как она танцует, неоднократно злился на каждого, кто смотрел на нее в тот момент. Но потом… отыгрывался по полной, оказываясь за закрытой дверью, имея полную власть над этой девчонкой. Брюнет увидел ее в один из повторяющихся паршивых вечеров его жизни. Он сидел в клубе, который находился на окраине соседнего города, и только здесь его не мог достать отец, либо кто-то другой. Принятый амфетамин прилично расслабил, а выпитый виски ударил в голову. На сцене появилась она, размеренно шагая под плавную мелодичную музыку, невесомо двигаясь, словно дымка тумана. Ее изящные черты, хрупкое тело, нежные движения приковали пьяный взгляд к себе, маня словно магнитом. Он смотрел на нее, словно не дыша, отмечая, что никогда раньше не встречал эту блондинку на сцене. Она не была похожа на типичных танцовщиц в этом клубе, да и вообще выглядела совершенно особенной. Парень, не задумываясь, затребовал менеджера оказаться с ней в VIP-комнате, как можно скорее. Он получил отказ, за ним второй, потом третий. И его это немыслимо бесило! Неужели он почему-то недостоин ее внимания? Разве им не все равно с кем спать? Но Ванесса четко объяснила, что эта девочка не берет частные заказы. Этот факт почему-то заставил его слегка расслабиться, но он ни в коем случае не собирался сдаваться. С каждым разом она заставляла его хотеть ее все больше и больше. И, если бы эта девушка не согласилась добровольно, парень точно взял бы ее силой, подкараулив где-то за углом, особенно, если бы до этого хорошенько принял «волшебного порошка». В один из таких вечеров, она, как ни странно, согласилась. Брюнет даже не поверил сначала, считая, что вновь видит галлюцинацию, как иногда с ним бывает в наркотическом угаре. Но когда она медленно вошла в комнату, осматривая его своими большими голубыми глазами, закусывая алую губу, он понял, что все более, чем реально. Они молча набросились друг на друга, упиваясь страстью, срывая одежду, даже не добираясь до кровати. У брюнета возникло чувство, будто бы не только он все это время так свирепо хотел ее. Он помнит, как жестко взял ее, заставляя громко кричать от наслаждения. Как она царапала его спину, как дрожала в его руках. Они не проронили друг другу ни слова, комната была полностью поглощена сладостными тягучими стонами. Тот вечер стал началом их странной истории. Сейчас все это продолжается уже более трех месяцев и, как ни странно, ему абсолютно не надоедает. Парень никогда не мог подумать, что спустя столько времени интерес к ней не только останется, а возрастет в разы, заставляя думать о ней каждый день. И теперь этот интерес был вызван не только животным желанием физической близости, а еще чем-то… чем-то подкрепленным эмоциями, которые задевали его душу, как только он вновь встречался с ней взглядом… чувствами. И будь бы он обычным парнем, с нормальной работой или учебой в приличном колледже, без долгосрочной зависимости, которая съедала весь его разум, он верно разобрался бы в том, что между ними происходит. Но сейчас брюнет точно знал, что ему необходима очередная доза героина… и ночь с ней. На его венах появился новый след от шприца, а зрачки привычно расширились, в голове вновь все затуманилось легкой приятной дымкой. Эйфория спасала его теперь только на несколько часов, но зато эти часы были лучшими в его дерьмовом существовании. Парень сидел около бара, сверля глазами сцену, смотря на то, как какая-то рыжая девица извивается вокруг шеста, забрасывая ноги себе чуть ли не за голову. Всех присутствующих это яро заводит, а его не возбуждает ни капли. За свои двадцать два года он вдоволь насмотрелся на вульгарных шалав, которые ни в чем никогда не отказывали. Сейчас его внимание девушки совсем не привлекали, были мысли только о том, где и как достать новую партию героина. И эти мысли могла разбавлять собой лишь она… Брюнет рвался ее увидеть, как можно скорее, но следующее выступление было не ее, так же как и два после. Девушки сменялись одна за другой, но ее хрупкая фигура так и не появлялась на горизонте. Он не мог ошибиться, он всегда приходил в дни ее работы. Или за три дня его отсутствия что-то успело измениться? — Где она? — парень крикнул Ванессе, которая обычно занималась делами администрации. Ей не нужно было объяснять о ком идет речь, этот незнакомец заказывал только одну девушку. — Уволилась. — кратко ответила, даже не поднимая на него взгляда. Его лицо приняло удивленный вид, а сердце почему-то ускорилось. Мозг никак не желал осознавать услышанные слова, так как это было просто невозможно! Как уволилась? Этого не может быть! Это неправда! Она не могла уволиться. Он должен ее увидеть! Он хочет ее увидеть! Брюнет рвано дышал, сжимая в руке стакан с выпивкой, будто бы стараясь его раздавить своей крепкой хваткой. Его судорожные движения, которые несли в себе только агрессию начали пугать менеджера, девушка насторожилась, подзывая охрану ближе. Мало ли, что можно ожидать от этого наркомана. Ни для кого не было секретом, что он частенько кололся у них в сортире. Как и многие другие посетители. — Ты врешь! — он закричал, ударяя кулаком об стол. — Зачем ты мне врешь? — парень сорвался с места, решительно направляясь к гримеркам, выискивая ее глазами, но его взгляд сталкивался с какими-то брюнетками, рыжими, шатенками, но никак не с ней. Он врывается в VIP-комнату, не замечая криков Ванессы, которая мчалась за ним с угрозами. Его действия прерывают секс между каким-то старпером и одной из танцовщиц, и это явно была не она. — Что ты творишь? — кричит менеджер, охранник хватает его за курточку, но получает в нос. Мастерство не пропьешь, а в его случае — не пронюхаешь, и не проколешь. — Мне нужна она! — Да ты даже имени ее не знаешь! — закричала Ванесса, толкая его в грудь. — Я тебе ясно сказала, что она уволилась. Больше ее здесь нет! Вали отсюда по-хорошему, иначе я вызову копов. — лысый громила-охранник вновь хватает его руками, ударяя об стену. — Скажи мне, как ее найти! — парень не сдается, отбиваясь от мужчины, получая пару раз в лицо. Его волокут к черному входу, вышвыривая на улицу, словно пса. — Ты — законченный торчок, и хрен тебе, а не какая-нибудь информация, понятно? — девушка сложила руки на груди, стоя в дверях за спиной охранника. — Чтобы я тебя больше здесь не видела! Ты теперь посмертно в нашем черном списке. — он хмыкнул, вытирая кровь со своего лица. — Как ее зовут? — более спокойно спросил парень, обтряхивая руки от мокрого асфальта. — Только лишь имя. — Ничего подобного. — Ванесса не сдавалась, твердо стоя на своем. — Ты ничего не узнаешь. Не хочу, чтобы потом эту девочку нашли в стремной лесопосадке, убитой каким-то фриком. — дверь захлопнулась, а брюнет раздосадованно ударил рукой по каменному забору. — Сука! Сука! — закричал, вновь нанося удары. Как они вообще могут с ним так разговаривать, он все-таки был принцем Змеев Саутсайда, но сейчас больше похож на последнего торчка с местного вокзала. Парень вновь чертыхнулся, громко закричав. Ну почему? Почему она ушла? Если несколько грамм героина он свободно может найти, то ее отыскать — не так уж и просто! А брюнет нуждался в ней сейчас даже больше, чем в наркотиках. — Пиздец! — он пнул ногой мусорный бак, переворачивая на сырой асфальт. Злость душила с головой, и он бы прибил на месте эту блондинку за то, что она поступила так. Свалила без предупреждения, ничего не сказав. Ведь сама же в последнюю встречу ждала их очередной ночи, просила его прийти. Парню стало досадно, он чувствовал себя растоптанным и каким-то обманутым. Но это была лишь очередная подмена понятий, жуткая депрессия накрывала его с головой не от того, как сильно он злился на девушку. Эйфория отступила, оставляя после себя жуткую ноющую боль и только лишь отрицательные эмоции. И ему нужно было срочно забыться, лишь бы не натворить делов! Именно с этой мыслью он всадил иглу себе в вену, не задумываясь и сдаваясь в плен героина.

В ту ночь его во второй раз в жизни доставят в больницу с передозировкой.

Полгода спустя

Дорогой черный внедорожник быстро мчался по дороге в каком-то неизвестном направлении. Мужчина на водительском кресле цепко схватился за руль, иногда бросая взгляды в зеркало заднего вида, поглядывая на своего сына, который недавно очнулся. — Где я, мать твою? — прошипел тот, хватаясь рукой за голову, она жутко болела. — Куда мы едем? — он резко двинул второй, но заметил, что намертво скован наручниками к ручке двери автомобиля. Дверь так же заблокирована. — С добрым утром, сынок. — тон отца слишком сердитый, а взгляд чересчур серьезный. Парень понимает, что в этот раз не отделается так просто, как обычно. — Опять хочешь запереть меня в реабилитационный центр? — хмыкнул тот, не оставляя попыток открыть эти наручники, дергая ими в разные стороны. Он терпеть не мог, когда его свободу кто-то ограничивал. — Думаешь, я не найду дозу в месте, которое кишит торчками? — Ох, поверь. Я знаю, что для тебя это проще простого! — мужчина воскликнул, резко поворачивая на дороге, заезжая в глубь какого-то леса. — С меня хватило три предыдущих раза, когда ты отлеживался в этих центрах, а потом либо сбегал оттуда, либо заново кололся там же. — его взгляд пал на тщетные попытки сына открыть замок железных браслетов. — И в этот раз я не был таким глупым, и не связывал тебя веревками или ремнем. Хрен ты выберешься! — его голос стал слишком грубым. — Где ты их только достал? — устало бросил брюнет, откидываясь на спинку сидения, понимая, что сбежать он сможет только прибыв на место. Тело снова жутко саднило от нарастающего абстинентного синдрома, глаза покраснели, а руки начинали трястись так, будто бы у него старческий тремор. — Шериф Келлер одолжил. — хмыкнул отец, коварно улыбнувшись. — Ему тоже порядком надоели твои разбои, драки с холодным оружием и погромы местных баров, которые ты устраиваешь, будучи под кайфом. — парень недовольно закатил глаза, не желая слушать это все по сотому кругу. Он даже не помнит и половины этих случаев, каждый раз удивляясь, почему проснулся в полицейском участке. — У тебя уже пять приводов, парень! Ты побил мой личный рекорд молодости еще два года назад. — Ну ты же всегда откупишь своего единственного сына. — съязвил тот, прикрыв глаза, не желая сталкиваться с тяжелым взглядом отца. — Я всю жизнь пахал, зарабатывая на жизнь, не для того, чтобы ты спускал тысячи долларов на очередную дозу какой-то дряни! — крикнул мужчина, набирая скорость. — Я хотел, чтобы моя семья ни в чем не нуждалась! — Ага. — сарказм лился из уст брюнета, еще больше зля отца. — Пахал — это зарабатывал на продаже наркотиков и оружия со Змеями? — парень улыбнулся, выводя из себя ЭфПи. — А семьей ты называешь себя и меня? Ведь мою сестру заслали за дохуища километров от сраного Саутсайда, а маму убил какой-то подонок из Упырей! — теперь его голос сорвался на крик, рука вновь дернулась, больно натирая холодным металлом наручников. — Не удивляйся, папа, что твоя жизнь превратилась в дерьмо. Потому что из-за тебя ее бездушно зарезали, оставив умирать на дороге, из-за тебя Джейл должна учиться в другой стране, из-за тебя твой сын стал законченным наркоманом, готовым продать отца за очередную дозу! — он замолчал, утыкаясь взглядом в окно, мужчина горько сжал губы в тонкую полоску, понимая, что тот совершенно прав. Это чувство вины грызло его все пять лет с тех пор, как жену убили какие-то мрази, и вся жизнь полетела к чертям. Если бы не его статус Короля Змеев, если бы не эти грязные дела с наркотиками, которые сын видел с детства, все было по-другому. И теперь до конца своих дней он будет винить лишь себя за то, что испоганил жизнь такому количеству людей. Машина неслась на скорости, все дальше оказываясь в глуби густого леса. Наконец их остановил шлагбаум, железные ворота с колючей проволокой под напряжением и не веселая вывеска «Психоневрологический диспансер. Исправительное учреждение». Отец поздоровался с охранником, протянул ему нужные бумаги, внедорожник заехал внутрь территории. — Ты серьезно? — возмутился брюнет, дергая руками. — Решил запереть меня к психам? — К людям с душевными болезнями. — исправил отец, сворачивая в аккуратную улочку. Огромная площадь диспансера была похожа на отдельный город, и парня не встречали хмурые серые здания с решетками на окнах, мимо проносились обычные дома, схожие с теми, которые были в Ривердейле, и казалось, что в них живут обычные семьи. — Это своеобразный санаторий. Ты здесь даже отдохнешь. А, если снова сделаешь то, что делаешь обычно — я запру тебя в настоящий дурдом, где ты будешь сидеть в смирительной рубашке и потихоньку превращаться в овощ от мощных медикаментов. Понял? — Я не псих, отец. Я наркоман. — напомнил, оглядываясь вокруг, замечая, что пятиметровый высокий забор хрен просто так перелезешь. — Нет, у тебя уже конкретно поехала крыша, мальчик мой. — грозно произнес мужчина. — Тебя пять раз откачивали от передоза, в последнем случае тебя нашли на полу в туалете какого-то притона в луже собственной рвоты. На прошлой неделе ты избил Свит Пи, когда тот не одолжил тебе денег, а позавчера чуть не зарезал какого-то прохожего, и на утро не помнил об этом напрочь. — его слова больно врезались в сознание, и казалось, что это все говорят о каком-то другом парне, законченном торчке, которому светит либо тюрьма, либо смерть. И до чего же хуево осознавать, что этот парень никто иной, как ты сам. — Ты думаешь, что мать была бы счастлива увидеть тебя таким? — удар прямо под дых, который не дает дышать от нахлынувшей злости. Злости на самого себя. — Она знала тебя, как умного мальчика, спортсмена, подающего большие надежды. Ты когда-то мечтал стать писателем. А сейчас? Посмотри на себя. Тебе не стыдно перед ней? — мужчина замолчал, опуская взгляд вниз, останавливаясь у какого-то большого дома. — Иногда я даже считаю, что Джейли повезло, потому что она не видит своего старшего брата таким жалким. ЭфПи вышел из машины, хлопая дверью так, что автомобиль слегка шатает со стороны в сторону. Он открыл дверь брюнета, отстегнул железные браслеты от ручки, но не от посиневшего запястья сына. Парень медленно встал на ноги, пихнув отца в плечо, специально задевая, обошел машину, останавливаясь посредине двора нового пристанища. — Только попробуй вновь меня подвести. — тихо произнес мужчина, держа в руках сумку с вещами сына, на скорую руку собранную в спешке вчера вечером. — Я сдержу свое слово, и ты до конца своих дней проторчишь в дурдоме. Парень хмыкнул, не желая его слушать, но в этот раз прекрасно понимал, что это все. Конец доверию отца, он больше не купится на его уловки. И хочешь-не хочешь, все равно придется торчать здесь столько времени, сколько решит ЭфПи. Вот только главное не сдохнуть от ломки, которая уже начинала съедать его тело. А прошли всего лишь-то сутки без дозы… — Проходи. — толкнул сына внутрь, открывая двери. На пороге их встретила приветливая женщина в белом халате, мило улыбаясь. — Приветствую, мистер Джонс. — она провела их, видимо, на кухню, приглашая присесть. Брюнет остался стоять на месте, хмуро оглядываясь вокруг. — Добро пожаловать в наш диспансер, где мы помогаем людям излечить душу. — Похоже на секту. — пробубнил парень, обращая на себя внимание. — Заткнись. — резко ответил отец, виновато улыбаясь доктору, ее подобное поведение, видимо, не смутило. — Все в порядке. — она взяла в руки документы прибывшего, просматривая записи. — Ну что ж, Форсайт Пендлтон Джонс Третий… — от упоминания полного имени парня передернуло, и лицо исказилось в гримасе отвращения. Он ненавидел это чертово имя, которое преследовало их семью уже третье поколение подряд, словно проклятое. — Я кратко объясню тебе наши правила. Ты будешь жить в Восточном районе, здесь ребята не буйные, не агрессивные, но веди себя с ними аккуратно. — она объясняла все так, будто бы он какой-то даун или псих. Ах, да. Он ведь действительно попал в логово ненормальных. — В этом доме вы можете спокойно передвигаться, общаться, у тебя довольно милые соседи. После десяти вечера на улицу выходить нельзя, здесь патрулирует охрана и санитары. Не хочешь отправиться в место похуже — не создавай проблемы себе сам. — врач мило улыбнулась, и от этой улыбки брюнету жутко захотелось блевать. Ненавидит напускное добродушие. — Ежедневно психолог будет проводить беседу с вами, у каждого пациента свой доктор. Тебе попался практикант по имени Реджи Мантла, завтра ты с ним познакомишься. А сейчас можешь располагаться, твоя комната наверху первая слева, думаю, что ты найдешь сам. И да, на территории нашего диспансера нет ни грамма запрещенных веществ. Не надейся на то, что сможешь раздобыть себе хотя бы маленький косяк травки. Отец попрощался с ним лишь хмурым взглядом, выходя на улицу вслед за доктором. Женщина больше не произнесла ни слова, оставив его в одиночестве посреди кухни. И что ему тут теперь делать? Умереть со скуки? Пол сзади скрипнул, послышались неуверенные шаги, и брюнет машинально обернулся на звук, наткнувшись взглядом на двух людей, которые странно осматривали его кожаную косуху с эмблемой Змеев. — Ну привет. — хмыкнула девушка, изящная брюнетка довольно низкого роста, идеально накрашена, с красивой прической и одета, словно на подиум. И так сейчас выглядят психи? А где же шизофреники, которые будут пытаться задушить его ночью? — Я так понимаю, ты наш новый сосед? — слегка улыбнулась, проходя за стол и беря в руки стакан воды. — Я — Вероника Лодж, приятно. — Стесняюсь спросить, что ты здесь вообще делаешь? Перепутала модный бутик с домом для душевно-больных? — съязвил тот, откидывая свою сумку в сторону, падая на высокий стул. — Ты не представился. — грозно сверкнула глазами, хищно усмехнувшись. — Джагхед Джонс. — Впредь не смей мне грубить, Джагхед Джонс. — она явно не пальцем делана, раз решила сразу поставить его на место. Или же это просто проявление ее расстройства, и она плеснет ему в лицо кислотой за завтраком? — Не обращай внимания, — рядом присел второй человек, рыжеволосый парень, с весьма уставшим видом и почему-то державший в руке деревянную биту. Вот он был реально похож на психа. — Ронни решила установить в этом доме матриархат. А я Арчи, Арчи Эндрюс. — он подставил руку для рукопожатия, брюнет поднес к ней свою, слегка дрожающую, но все-таки поприветствовав. — Кстати, Джаг. — слегка смягчилась Лодж, подойдя ближе. А от ее враждебного тона не осталось и следа. Слегка настораживает. — У тебя случайно не найдется пару сотен баксов, ну или хотя бы десять долларов? — странный вопрос заставляет парня изумиться, не понимая, в чем дело. — Я не думаю, что отец заботливо вложил мне в карман деньги на расходы, когда силой затащил меня в машину и пристегнул наручниками к двери. — хмыкнул, указывая на железный браслет, который все так же висел на его запястье. — Вероника всегда ищет способ найти деньги. — объяснил рыжий, придвинувшись чуть ближе, лишь бы девушка не услышала. — Ее отец был супер богатой шишкой в Нью-Йорке, она всегда жила в роскоши, никогда не зная недостатка финансов, но в прошлом году компания разорилась, папу посадили, имущество опечатали, а они с матерью переехали в Ривердейл. Как видишь, она слегка сдвинулась по фазе. И ее замашки шопоголика переросли в манию денег. Она пыталась ограбить банк, стащив пистолет у матери. — Весело однако. — Джаг поджал губы, мысленно радуясь тому, что она хотя бы не пыталась кого-то зарезать. И в такие минуты, когда его разум еще не задурманен наркотиками, думать, оказывается, гораздо легче, чем когда ты ловишь отходняки после дозы. Что привело сюда Эндрюса, парень решил не спрашивать, так как его оружие в руках вряд ли говорит о том, что рыжий просто депрессирует от неразделенной любви. Брюнет поправил шапку, вновь смотря на свои наручники, которые так мешали его правой руке, думая, чем бы открыть этот замок. Но даже столовые приборы в этом доме оказались из мягкого пластика. Пиздец. Отец и вправду решил, что его сын стал каким-то психопатом. — И вас здесь жило двое? До моего приезда? — поинтересовался Джонс, недовольно осматривая помещение. Хотя здесь было довольно мило. Хм, чертово слово. — Неа. — спокойно ответила Лодж, рассматривая свой маникюр. — Кроме нас с Арчи здесь живет еще одна девчонка. — брюнетка хмыкнула смотря на лестницу, ведущую на второй этаж. — Бетти Купер. А вот, кстати, и она. Брюнет усмехнулся, услышав столь девчачье имя. Бетти. Наверное, какая-нибудь тихоня с повадками маньяка, сто процентов. Мягкие шаги за спиной становились все ближе и ближе, она почти спустилась. Парень начал медленно разворачиваться в ее сторону, предвкушая увидеть там подтверждение своих слов, какую-нибудь пухленькую девчонку в огромных смешных очках. Он полностью развернулся, наткнувшись взглядом на вошедшую в комнату. Его сердце пропустило удар, заставляя все внутренности сжаться от какого-то странного чувства, которое давило на него, словно грузовик, несущийся на огромной скорости по дороге. Эта хрупкая фигура, бледная кожа, светлые волосы, собранные в пучок, розовые уста и большие голубые глаза. Она стояла перед ним с обворожительной улыбкой, сжимая воротник своего розового свитера, и казалось, что ни один мускул на ее лице не дрогнул, когда встретилась с его озадаченным лицом. Парень нервно проглотил ком, застрявший в горле, начиная думать, что он либо не проснулся от коматозного сна, либо у него действительно поехала крыша, и сейчас он видит какой-то глюк, а не ее. Ту самую! Господи, неужели она и правда перед ним? — Привет, я — Элизабет. — она протянула свою маленькую ладошку в знак приветствия. Парень замешкался, все так же пребывая в растерянности. — Джаг… Джагхед Джонс. — все-таки кое-как ответил, сжимая ее руку своими крепкими пальцами, задержав их в таком положении чуть дольше, чем это обычно полагается. — Будем знакомы. — блондинка улыбнулась, смущенно отводя взгляд и отдергивая руку к себе. Теперь он уже на сто процентов поверил в то, что свихнулся. Видимо, отец правильно сделал, когда отвез его сюда. Только теперь не хватает смирительной рубашки, мягких стен и санитаров за дверью. Он точно поехавший, если сейчас видит перед собой девушку, с которой когда-то проводил столь жаркие ночи. Это ведь она, правда?