Быть безумцем

— Ты не знаешь и половины свершающегося ужаса.

Четвертый день детокса — лучшее время для Джага, который обнимается с белым каменным другом весь вечер. И он готов поклясться, что ничего «приятнее» у него в жизни еще не свершалось. Вероника с отвращением обходила стороной туалет, не приближаясь и на три метра, так как даже звуки того, как Джонса тошнило были ей необычайно противны. Она фукала, нахмуривая свое смазливое личико, жалуясь Арчи на то, что их дом никогда до этого не был столь неприятным для нее. Эндрюс не воспринимал ее слова всерьез, понимая и принимая то, что брюнетка росла в роскоши, купалась в золоте, жила в настоящем замке. И сейчас этот выходец Саутсайда, который отвечал всем принятым канонам Южного района, жутко пугал крошку Лодж. Бетти живо размешивала в стакане порошок для устранения токсин из организма. И хотя этот препарат чаще использовался при обычных пищевых отравлениях, может, он все же поможет брюнету, и ему станет хоть чуточку легче? Джонс стоял, опираясь руками на раковину, по лицу стекала ледяная вода, которой он облил себя минутой назад. Его вид можно было описать где-то между «воскресший мертвец, который сдох от радиации» и «синюшный труп, разлагающийся на свалке». Охрененно, правда? Он не спал уже почти двое суток, его колбасило так, что он готов был зубами грызть стены и лезть на потолок. Руки выкручивало, ноги еле держали его тело, которое обливалось потом и хватало судороги. Сердце выпрыгивало из груди, а в следующий момент, будто бы вовсе прекращало биться. Чертовы врачи! Неужели они не могут его просто усыпить? Их метод лечения, мол ты должен терпеть это все без посторонней помощи, запомнить эти адские муки и больше не возвращаться к наркоте — был хуже гильотины! Парень смотрел на свое отражение в зеркале, чувствуя себя невероятно жалким. И сейчас его знакомый бомж по имени Боб, который жил у мусорных баков около «Белого Змея» казался невероятным красавчиком, по сравнению с самим брюнетом. Если бы кто-то сказал ему года три-четыре назад о том, что он станет таким долбанутым торчком, Джонс разбил бы ему лицо, превращая в кровавое месиво. Кому тогда следует разбить лицо сейчас? Джагхед, скрипя зубами, бился лбом об холодный кафель, стараясь не выть от безысходности. Именно за этим занятием его застала Купер, которая тихонько зашла в ванную комнату. — Джаг! — мягко окликнула его блондинка, обращая внимание на себя. Ему хотелось провалиться сквозь землю от своего вида. И, если когда-то давно она часто видела его грязным, обдолбанным и ему было абсолютно плевать, то сейчас, когда в крови ни грамма наркоты, чувство стыда грызло изнутри. Как она вообще может спать с таким, как он? Брюнет не знал, что творится в голове этой девчонки, но, видимо, что у нее явно не все дома. — Выпей это. — она протянула стакан, поднося прямо к его рту. Парень замешкался, но все же осушил сосуд за пару глотков, потому что жажда мучила его уже на протяжении суток. Было такое чувство, что он наелся песка в Сахаре. — Что за дрянь? — поморщился, чувствуя, что во рту вновь стоит ком рвоты. Джонс склонился над унитазом, выплевывая содержимое. — Бетс, свали, а? — девушка так и продолжала стоять сзади него, сочувственно поглаживая по спине. — Нет. — упрямо произнесла, отставляя стакан в сторону. Господи, ну почему Мать Тереза проснулась в ней именно сейчас?  — Мне больно смотреть на то, как ты мучаешься. — Закрой глаза и выйди. — прорычал, вновь умывая лицо. — Иначе нарвешься на грубость. — он правда не желал с ней ссориться, но сейчас готов был убить каждого, и себя в том числе, лишь бы только его попустило. — Помолчи. — строго произнесла девушка, набирая в ладошки ледяную воду, плеснув ею ему в лицо. Она помогала ему умываться, проводя по впавшим щекам своими маленькими ладошками. Он не ел уже два дня, но это не мешало ему просидеть над толчком полдня. — Залезай. — блондинка толкнула его в душевую кабину, сразу включая напор холодной воды, поливая парня с ног до головы, несмотря на то, что он был в майке и спортивках. — Сука! — зарычал тот, пытаясь увернуться от таких неприятных действий девушки. — Ты что делаешь? — он кричал, желая схватить ее за руки, после чего чуть не захлебнулся от напора ледяного душа прямо в лицо. — Тебе не поздоровится! — парень выкручивался, как мог, но в конечном итоге она усадила его на одно место, промочив до нитки. Теперь брюнета трясло от ледяной воды, но тело перестало так сильно гореть. Купер закрутила вентиль, набрасывая на Джонса большое махровое полотенце, промокая им черные кудряшки, которые сейчас прилипли к лицу, вытирая его тело. Он поднялся, сбрасывая мокрую одежду, обвернув полотенце вокруг своего таза. И не успел опомниться, как Бетти уже помогала ему чистить зубы, вкладывая в его руку зубную щетку. Джагхед взглянул на нее исподлобья, но промолчал, так как понимал, что кроме нецензурной брани у него в голове сейчас нет абсолютно ничего. Он сплюнул пасту в раковину, прополоскав рот, пока девушка забросила его вещи в стиральную машинку, нажимая на кнопку старта. Они прошли в его комнату, замечая, что в спальнях Лодж и Эндрюса уже не горит свет. Джонс устало рухнул на не заправленную постель, прикрывая глаза, пока блондинка с чем-то копошилась. И когда ему в лицо прилетела чистая футболка и боксеры, брюнет понял, что эта девчонка просто так от него сегодня не отвяжется. Он залез под одеяло, уже переодевшись и подсохнув, мягкая подушка встретила прохладой, но сон явно не желал приходить к нему уже третьи сутки подряд. Рядом устроилась Элизабет, облаченная лишь в его клетчатую рубашку, которую, видимо, выдернула из шкафа, пока искала ему одежду. Она придвинулась ближе, укладывая его голову себе на грудь, перебирая пальчиками темные мягкие волосы. Бетти нежно поглаживала его лицо, проводя подушечками по скулам, губам, острому носу, закрытым глазам. Эти ласковые касания успокаивали парня, который изо всех сил пытался избавиться от жуткого напряжения во всех мышцах тела. Ее мягкие горячие губы прикоснулись к его виску, оставляя бережный поцелуй, в который она пыталась вложить все положительные эмоции, которые жили в ней. Она бы, не задумываясь, забрала все его мучения себе, страдала бы вместо него, потому что считала, что он достоин быть счастливым. Девушка почти ничего о нем не знала, но почему-то сердцем чувствовала то, что он не хотел бы жить так, как существует сейчас. И она желала ему помочь, сделать все, что в ее силах. Кто знает, это очередное проявление ее великодушия, искреннее сочувствие или какие-то трепетные чувства к нему руководят сейчас ее разумом. Но ему действительно была необходима эта поддержка. Парень давно не ощущал тепло человеческих объятий. Обычных, простых объятий. Когда кто-то прижимает тебя к себе, даря тепло своего тела. Когда, вот так вот нежно поглаживает по голове. Когда шепчет на ухо какие-то успокаивающие слова. Когда о тебе просто заботятся, не требуя ничего взамен. Когда не стало мамы, в его жизни не стало тепла и света. Все окрасилось в серый цвет, высасывая его душу, оставляя лишь пустую оболочку. Которую он наполнял бухлом, амфетамином, никотином, героином — чем угодно, лишь бы не чувствовать себя таким пустым… таким раздавленным. Парень желал забываться любым способом, лишь бы не чувствовать боль утраты. А позже это переросло в жуткую зависимость, которая начала съедать его изнутри. Он уже был не подвластен выкарабкаться. И не верил, что сможет в этот раз. Элизабет невесомо, еле касаясь, расцеловывала его лицо, щекоча своими ресничками. Парень хмурился, но губ едва коснулась легкая улыбка. Он обнял ее талию руками, зарываясь носом куда-то в область шеи, вдыхая весенний аромат. Так пахло его спокойствие. — Бетс, неужели тебе не противно со мной возиться? — прошептал, не меняя своего положения, обжигая дыханием кожу. Его пальцы крепче сжались вокруг ее тела, притягивая к себе. — Даже не смей думать о таком, Джаг. — мягко произнесла девушка, поглаживая его волосы. Он казался ей сейчас маленьким мальчиком, которому требовалась любовь и забота. — Помнишь, когда ты в клубе упал с передозом, тебя трясло, со рта шла пена, губы посинели… — парень поморщился от такого подробного описания, но блондинку это, видимо, абсолютно не смущало. — Если мне не было противно тогда, то почему мне должно быть противно сейчас? — Не знаю… просто… — запнулся, вдохнув больше воздуха. — Я сам вижу то, насколько жалким и отвратительным типом я стал. — прикрыл глаза, сжимая руки в кулаки. — Лодж права во всех своих высказываниях в мой адрес. — Не слушай Веронику. — усмехнулась блондинка, слегка засмеявшись. — У нее чрезвычайно высокая самооценка и требования к окружающим. Пока ты не появился в этом доме, все ее претензии были направлены в сторону Арчи. — парень тоже усмехнулся, соглашаясь с тем, что сказала Бетти о брюнетке. — А ты сможешь это преодолеть, Джагги. — что-то кольнуло в области сердца от столь ласкового обращения к нему. Еще никто никогда так его не называл. — Я верю, что ты справишься. Будет сложно, но ты сильный. — Ты говоришь так, будто бы уже проходила это все. — В моей жизни был печальный опыт. — горько произнесла девушка, слегка поникнув. — Только не говори, что и ты сидела на игле. — его сарказм не дал блондинке погрязнуть в унынии. Ей нельзя раскисать рядом с ним, сейчас именно он нуждается в поддержке. — Мой старший брат Чик был зависим от наркотиков. — начала она, вспоминая то ужасное время для ее «идеальной семьи», — Поверь, ситуация была более запущеной, чем твоя. — это вселило некую надежду в брюнета. — Я неоднократно находила его с передозировками, его еле спасали врачи. Он начинал сходить с ума, продавал собственные вещи, становился агрессивным, совершенно забыл о нас… — одинокая слеза скатилась по ее щеке, но блондинка быстро стерла ее ладонью, чтобы парень не заметил. — Однажды он даже ударил меня, когда я просила его остаться дома, не давала уйти. — голос дрогнул, и Джонс теперь отчетливо понял, что она плачет. Брюнет притянул ее к себе, пряча в объятия, целуя в макушку. — Родители заперли его в реабилитационный центр на целых полтора года! И он вылечился, да. Чик больше не принимает наркотиков. Но он изменился, Джаг. Я не узнаю в нем своего брата. Такой обезумевший взгляд, поистине пугающий. Я всегда опасалась, что однажды ночью он решит отомстить всем нам и сожжет дом к чертям или перережет горло во сне. — она крепко сжимала в кулачках его футболку, прижимаясь ближе, будто бы ища защиту. — Как бы не пытались родители строить иллюзию идеальности нашей семьи — у них ни черта не вышло. Чик принимал наркотики, Полли в семнадцать лет родила близнецов от одноклассника и сбежала с ним жить на какую-то ферму, а их младшая дочь полгода живет в психушке. Образцовая семья, правда? — Не плачь, Бетс. — он прошептал ей на ушко, наслаждаясь теплом ее тела. — Теперь все будет лучше. — парень сам отчаянно пытался поверить в то, что говорил. — Ты заметил то, что я пропала тогда? Полгода назад? — наивно спросила девушка, приводя Джагхеда в оцепенение. Заметил ли он? Ха! Он устроил драку с охранником, чуть не разнес пол клуба, рисковал вновь загреметь в полицию, а в итоге обдолбался до потери пульса. — Ты еще спрашиваешь? — усмехнулся, прикусив нижнюю губу. Эти разговоры действительно помогали ему отвлекаться от жуткого состояния. — Я чуть не сошел с ума, когда не увидел тебя на сцене. А когда Ванесса сказала, что моя девочка уволилась — я был в ярости. — «моя девочка». Бетти широко улыбнулась, не понимая почему так приятно слышать это от него. — Я так злился на тебя, не понимал, почему ты даже ничего не сказала мне. Просто исчезла. Хотя… ты и не обязана была отчитываться передо мной. Но… мне казалось, что между нами есть какая-то связь. — хмыкнул, нахмурив брови, сжимая ее ладонь в своей руке. — Если не учитывать того, что мы регулярно спали с тобой три месяца… И я был так удручен, что не нашел лучшего выхода, как всадить себе две дозы за один раз. А в итоге очнулся в больнице в реанимации, меня нашел какой-то чувак около клуба с передозом почти холодного. — договорил, а блондинка затаила дыхание, ведь даже не осознавала того, что была ему настолько важна. Даже тогда… когда являлась обычной стриптизершей в дешевом клубе на окраине. — Я тоже… Тоже думала, что между нами есть какая-то связь. — нерешительно произнесла Бетти, заставляя его вновь удивляться тому, какой разной она бывает. То без стеснения чуть ли не насилует в туалете, то боится говорить об их запутанных отношениях. Как такое возможно? Будто бы два совершенно разных человека… Джагхед промолчал, лишь обхватил ее лицо своими ладонями, притягивая к себе, увлекая в нежный поцелуй. Не требовательный, не грубый, не настойчивый. А именно ласковый, трепетный, бережный… Казалось, они никогда еще так не целовались. С чувствами. Джонс сминал ее губы своими, плавно проводя влажным языком, благодаря Бога и Элизабет, что та заставила его почистить зубы и принять душ (пусть даже и ледяной). Парень проник в ее рот, углубляя свои действия, поглаживая рукой ее волосы, чувствуя, как девушка обвивает его шею своими маленькими ладошками. Рядом с ней он чувствовал себя сильнее. Чувствовал то, что может защитить. Что должен защитить ее. Брюнет медленно отпрянул, заканчивая долгий поцелуй, оставляя легкий чмок на ее маленьком носике. Она уткнулась в его шею, укладывая голову на плечо, а парень прикрыл глаза, надеясь на то, что этой ночью все-таки сможет уснуть. Он был почти уверен, что ему удастся поспать, когда под боком свернулась, словно котенок, теплая Бетти. — Спасибо. — прошептал, понимая, что это самая малость, которую он может сделать, лишь бы отблагодарить ее. За все. Элизабет улыбнулась, переплетая его пальцы со своими. «Пожалуйста.»

***

Перед Джагхедом в прямом смысле стояла точная копия его покойной матери. Такие же черные пышные кудрявые волосы, достающие до пояса, которые резко развевались от прохладного весеннего ветра. Прямой аккуратный нос, большие зеленые глаза, обрамленные черными густыми ресницами. Пухленькие алые губы естественного цвета, которые нервно сжимались от напряжения. Единственное отличие — возраст, эта хрупкая девушка, что стояла перед ним была еще совсем юной, ей едва исполнилось шестнадцать. Парень просто открыл рот, не имея возможности произнести хотя бы слово. Его мысли спутались, словно клубок ниток, который было невозможно привести в порядок. Он уже поверил в то, что начал бредить, что окончательно свихнулся, но ломка отпустила его почти как неделю назад, он смог ее пережить благодаря Бетти. Было адски сложно и мучительно, но ее теплые объятия, ласковые легкие поцелуи и заботливые взгляды дарили ему надежду на то, что все может измениться к лучшему. Но теперь брюнет начал изрядно сомневаться в том, что не умер в одну из ночей, когда его ломал абстинентный синдром. Так как это невозможно. Перед ним практически стояла его мама. — Ты так и будешь молчать? Между прочим прошло уже пятнадцать минут! — этот голос, с нотками злости вперемешку с волнением. Этот звонкий голос он узнает из тысячи. — Джейл? — его глаза округлились, а дыхание и вовсе перехватило. Как? Неужели это и правда она? Почему она здесь? Джагхед быстро моргал, не принимая реальности, пока не оказался в ее объятиях, почти сбитый с ног. Девочка крепко схватилась за него своими ручками, родной аромат ударил в нос, заставляя вернуться в реальность. Он помнил ее одиннадцатилетней крохой, которую отец увез в частный пансион за дохренища километров от дома, ради ее же безопасности. А сейчас… перед ним стояла уже вполне взрослая девушка, которая так болезненно была похожа на нее. И эта девушка сейчас так неистово обнимала его, роняя одинокие слезинки. — Я так скучала по тебе, Джаг! — она всхлипнула, чувствуя, как крепкие руки обвили ее тело, прижимая как можно сильнее. Ей так не хватало его все эти пять лет. Она так давно его не видела! — Джейл, я не могу поверить, что это действительно ты! — парень слегка отстранился, вглядываясь в ее юное личико, осматривая так, будто бы какую-то драгоценность. Он уже и не надеялся когда-нибудь увидеть ее. Явно не сейчас… — Почему? — резко спросила она, не прекращая плакать, а нижняя губа предательски дрожала. — Почему ты ничего не сказал мне? — удар прямо в сердце, от чего по спине пробежался предательский холодок. — Почему ты врал мне, когда говорил, что у тебя все в порядке? — ее голос сорвался, и брюнетка зажмурилась, утыкаясь носом в его грудь. — Я… — он действительно не знал, что сказать. Наверное, он врал ей, потому что не хотел, чтобы младшая сестра разочаровывалась в том, кого всегда считала своим героем. Он не хотел видеть ее жалостливый взгляд, которые обычно бросали на него окружающие. Он был законченным торчком, который не желал ничего, кроме очередной дозы. Тогда же зачем… Зачем ему нужно было портить ей жизнь? Она ведь и так осталась одна. Абсолютно одна в чужой стране, лишившаяся матери, которую безбожно убили. Лишившаяся отца, который с горя и отчаяния решил, что дочери будет лучше подальше от их дрянного Саутсайда. Лишившаяся старшего брата, который с головой ушел в мир наркотиков, забивая на свою жизнь. — Почему я узнаю обо всем только сейчас? — девочка плачет, прижимаясь к его телу, заставляя серую футболку намокнуть. Ее взгляд очерчивает почти сошедшие синяки на венах старшего брата, от чего сердце еще больнее сжимается в груди. — Я не хотел, чтобы ты знала об этом. — почти крик, который истошно вырывается из его горла. — Мне было стыдно, Джейл! — признается, поднимая взгляд в серое небо, которое скоро прольет на них первые капли дождя. — Я чувствую то, что подвел тебя. Подвел маму. Подвел всех, понимаешь? — его руки сжимаются в кулаки от досады. Как же ему хотелось врезать самому себе, да посильнее. — Джаг, мы бы справились с этим вместе! — она срывается, отпрянув от него. Ее прекрасное лицо покраснело от слез, которые каплями стекали к подбородку. — Я бы не бросила тебя с твоей проблемой. Я бы приехала! Я уже взрослая! — девушка закрывается ладошками, рукава ее красной кожаной куртки поднимаются вверх, а парень замечает тату на руке. Маленькая надпись «Помню…» Он тоже помнит. — Как же мне было плохо без тебя! — девочка закусывает губу, устремляя на него свой стеклянный взгляд. — Ты не представляешь, как сильно я по тебе скучала, Джаг. — ее голос переходит на шепот. Брюнет подходит ближе, беря ее за руку, поглаживая ладошку большим пальцем. Он проводит им линию до запястья, слегка поддевая рукава, его пальцы натыкаются на белые зажившие полосы. Немой вопрос застывает в его глазах, полных ужаса: «Почему? Почему она делала это с собой?». — Как видишь, у меня тоже есть секреты. — она горько усмехается, чувствуя себя пристыженной. Эти шрамы навсегда останутся напоминаниями ее слабости. Слабости девчонки, которая в свои четырнадцать лет сходила с ума от одиночества и отчаяния. Которая не видела смысла в жизни, где не было рядом ее семьи! — Это не выход, Джейл. — он шепчет, осматривая ее лицо, которое исказила гримаса боли и обиды. Да кто бы говорил? Кто-то убивает себя героином, медленно и мучительно, а кто-то резко проводит лезвием по венам, смотря на то, как кровь мгновенно пачкает светлую раковину. Эти дети слишком сильно запутались, теряясь в жестоком мире. Но, видимо, их ангел-хранитель дал им второй шанс. — А какой тогда выход, Джаг? — она отдернула руку, оттягивая рукава ниже. Ее ногти с идеальным маникюром черного цвета цепко схватились за кожаную куртку. — Всадить себе иглу в вену? — парень отводит взгляд, понимая, что оба не правы. Оба скрывали свои проблемы от самых близких людей, в итоге оказываясь совершенно одинокими. — Тебе не нужно было приезжать сюда. — он мотает головой, понимая, что теперь становится только хуже. Парень винит себя в том, что даже не пытался узнать все это время, как она. Он не пытался помочь ей! Все время упиваясь кайфом героина. — Не прогоняй меня! — Джейл вновь рыдает, словно потерявшийся котенок, который искал защиту и приют. — Ты не имеешь права! — она кричит, толкая его в грудь. Блондинка удивленно наблюдает за этой сценой из окна, не имея возможности услышать о чем говорит Джонс с какой-то незнакомкой. — Я ехала к тебе, чтобы наконец почувствовать то, что у меня есть семья! Что меня не бросили, как ненужного щенка пять лет назад! — он заключает ее в свои объятия, сдавленно вдыхая воздух, утыкаясь носом в ее макушку. Девочку трясет от слез, но он согревает ее своим теплом настолько, насколько это было возможно. — Ты так на нее похожа… — шепчет, чувствуя, как слезы застывают в глазах. Он не плакал с тех самых пор… С дня ее похорон. — Я скучаю по ней. — его сердце разбивается в очередной раз, когда он осознает, как долго не видел маму. И Джаг сам умирает, понимая то, что больше никогда и не сможет ее увидеть. Ни-ког-да! — Я тоже. — хныкает девушка, пока брюнет поглаживает рукой ее черные кудри. — Я верю в то, что она не хотела уходить. Она хотела быть с нами, как можно дольше. — эти слова с застрявшим комом в горле отравляют хуже любого яда. — Она любила нас. Джагхед старается не плакать, шмыгая носом, пытаясь держаться. Он — мужчина, он должен быть сильным. Ради мамы, ради Джейли, ради Бетти. Но почему так сложно переступить через себя? — Я знаю, ласточка. — тихо шепчет парень, целуя ее в макушку, болезненно зажмурив глаза. — И она всегда будет рядом с нами. Поверь. — кажется, что они до этих самых пор еще ни разу не говорили о маме. Раньше им было слишком сложно и слишком больно… Но, знаете, сейчас не легче. Воспоминания срывали старые шрамы, заставляя вновь кровоточить. Заставляя захлебываться в этой алой крови. — Пожалуйста, обещай, что не бросишь меня. — она поднимает на него свой взгляд, наивно хлопая ресницами. — Обещай, что не оставишь! — еще немного, и девушка вновь расплачется у него на глазах. — Я обещаю, Джейл! —  пришло время быть сильным. Джаг должен стать сильным.

***

На пол летят все вещи, спокойно стоявшие до этого на тумбочке. Разбиваются настенные часы, выкидывается одежда из шкафа. Он крушит все, что видит на своем пути, ударяя кулаками в стену. Боль. Сумасшедшая боль в коктейле со злостью разъедает его изнутри. Он еще никогда не чувствовал себя настолько паршиво! Да лучше бы пережить вновь ломку, чем осознавать то, каким законченным эгоистом он был все это время. Он страдал по сестре, но даже не пытался помочь ей! А она страдала куда больше… Джагхед уперся руками в подоконник, подставляя лицо холодному ветру из приоткрытого окна. Он трепал его волосы, которые лезли в глаза. Капли дождя моросили на его разгоряченную кожу, заставляя прийти в себя. Но зеленые глаза наполнялись чернотой, которая сейчас так пугала блондинку, которая тихонько стояла сзади. — Оставь меня. — прорычал тот, не желая никого видеть. — Джаг… — она легонько прикоснулась к его плечу, но парень резко дернулся, сбрасывая ее руку. Девушке больно от того холода, что он излучал. — Поговори со мной, Джаг. Тебе станет легче! — Купер все же обняла его из-за спины, обвивая его туловище ручками. Она ощущала жуткое напряжение в его теле, которое начинало ее пугать. — О чем мне с тобой поговорить? — брюнет взрывается, учащенно дыша. — О чем мне рассказать тебе, Элизабет? — он резко разворачивается, отталкивая ее от себя. Блондинка отшатнулась, чуть не свалившись на пол. Под его грозным взглядом она чувствовала себя забитым в угол зверьком. Это был не тот Джонс, который крепко обнимал ее по ночам. От него веяло тьмой. И эта тьма заставляла ее терять свой собственный свет. — Я хочу тебе помочь. — борется внутри с какой-то другой Бетти, желая оставаться собой. Она устала терять себя, совершенно не контролируя действительность. Она больше не хочет быть ненормальной. — Ты думаешь, что можешь мне как-то помочь? — кричит, пиная ногой вещи, которые валялись на полу. — Ты думаешь, что твое утешение воскресит мою мать, которую зарезал какой-то ублюдок? — его голос будто иголками впивается в каждый нерв блондинки. — Или ты можешь помочь мне вернуть нормальную жизнь? Сестру, которая не пыталась себя убить. Отца, который не запер меня сюда? — девушка сжимается под его напором, когда он подходит все ближе. — Я… — она заикается, чувствуя себя жутко слабой рядом с ним. — Я не знала, Джаг. Я не хотела тебя обидеть. — Бетти почти плачет, ее нижняя губа дрожит, а взгляд судорожно бегает по его злому лицу. — Я всегда пыталась понять, как ты докатился до такой жизни. Но ты никогда ничего не рассказывал. А теперь… теперь чувствую себя виноватой, что заставила тебя это вспомнить. — брюнет закрывает глаза, понимая, что зря сейчас срывается на ней. На той, которая все это время бескорыстно пытается ему помочь. — Мать убили пять лет назад. — он сдавленно выдыхает, присаживаясь на край кровати, зарываясь пальцами в свои волосы. — Враги отца решили отомстить ему, убив его жену и нашу с Джейли маму. — руки начинают дрожать от горьких воспоминаний. — Папа отвез сестру в другую страну буквально через неделю, оставив учиться в частном пансионе. Он боялся, что она тоже может пострадать, поэтому решил ее обезопасить. — блондинка присела рядом, опуская ладонь на его плечо, слегка поглаживая. — Мне было семнадцать, и он считал, что я уже взрослый. Что я смогу это пережить. Но, как видишь, не смог. — горько усмехается, чувствуя мешающий ком в горле. — Я занимался боксом всю свою юность, часто побеждал на соревнованиях. И тогда… у меня просто сорвало крышу. Я буквально жил на ринге, дрался до упаду, стоял бой за боем. Я изматывался, жутко выбивался из сил, поэтому подсел на легкий допинг в виде Джингл-Джангла. Это давало мне энергию, и я снова выходил к соперникам. И я не успел опомниться, как уже участвовал в незаконных боях без правил каждую ночь. Я тупо вымещал всю свою боль, всю свою злость и обиду в этих драках. Мне было проще забываться на ринге, чем понимать то, что мама умерла. — Бетти обнимает его, ладошками поглаживая спину. Ей настолько больно от этого рассказа, она ощущает все настолько четко, будто бы проживала эту историю сама. — Увлечение легкой наркотой со временем переросло в настоящую зависимость, и мне уже было не до драк. Экстази, ЛСД, кокаин, амфетамин… За три года я пришел к героину, и ты уже познакомилась со мной таким, каким сделали меня наркотики. — брюнет открывает глаза, замечая ее расстроенное лицо рядом с собой. — Если бы я могла забрать твою боль себе. — она прикладывает его ладошку к своей груди, заставляя почувствовать сумасшедшее биение сердца. — Я бы, не задумываясь, сделала это. — парень смотрит на нее, не понимая, почему же она до сих пор здесь, рядом с ним. Он злится на нее за то, что она не понимает с кем связалась. Он злится на себя за то, что даже на одну тысячную не достоин видеть ее рядом с собой. Мгновение, и какой-то неизвестный животный порыв, заставляет парня грубо впиться в ее губы глубоким поцелуем. Блондинка опешила от его действий, не понимая, что на него нашло, но отвечала. Неистово отвечала на то, как он терзал ее уста, кусая до крови, заставляя стонать от боли и возбуждения. — Джаг, постой… — она старалась отстраниться, чтобы усмирить его пыл, но брюнета это еще больше раззадоривало, и он свалил ее на кровать, привалив весом своего тела. Бетти хотелось его остановить, потому что его действия заставляли собственную тьму пробуждаться с каждой минутой. А она так старалась держать себя в руках! До скрипа зубов сдерживалась, лишь бы не поддаться искушению. — Я хочу тебя. — он резко завел ее руки над головой, хватая за запястья, сжимая до синяков. — Я не хочу ждать. — брюнет рычал, кусая ее за шею, за ключицы, оставляя на них грубые поцелуи, которые приносили боль светлой Бетти и неземное удовольствие темной. В этот миг в ней происходила война, которая отдавалась дрожью в пальцах и пульсацией в висках. Джонс не медлил, задирая ее юбку одной рукой и буквально разрывая ее нижнее белье. Девушка вскрикнула, сжимая кулачки до крови, он терзал не только ее тело, а еще и душу, которая сейчас разрывалась от борьбы. — Черт! — он резко вошел в нее без какой-либо подготовки, начиная грубые толчки, от чего блондинка закричала ему в плечо, ощущая его фрикции. — Мне больно, Джаг! — она плакала, оставаясь в его власти, словно тряпичная кукла, которая не могла даже пошевелиться. Парень жестко трахал ее, удовлетворяя свой голод, и она послушно предоставляла ему свое тело. Но кто бы знал, что творилось у нее внутри. Слезы отчаяния скатывались по ее лицу от той агрессии, с которой Джагхед сейчас имел ее. И стоны наслаждения срывались с ее уст. Тьма ликовала от тех действий, которые происходили в эту минуту. Парень сжимал руками ее ягодицы, шире расставляя ее ноги, проникая глубже. Он разорвал ее футболку, приникая к пышной груди, оставляя на ней неистовые влажные поцелуи. Ее тело дрожало от этих грубых ласк, а голос дрожал от отчаяния. Бетти сходила с ума, понимая, что не подвластна контролировать себя. Джонс проложил дорожку из поцелуев к ее острым ключицам, переходя на шею, поднимаясь выше к щекам, которые подарили соленый вкус ее слез. — Детка, я настоящая сволочь. Почему же ты до сих пор веришь в меня? — прошептал, оставив нежный поцелуй на ее губах, понимая, что перешел допустимую грань. Он слегка остановился, делая движения более плавными, сдерживаясь из последних сил. Элизабет обвила его шею руками, притягивая к своему лицу, обжигая своим дыханием. — Нет-нет-нет. — ее губы тронула странная улыбка, а бедра крепче обвили талию парня, заставляя зарычать от тесноты. Брюнет глубоко двинулся, чувствуя, что не в силах медлить, вновь быстро вдалбливаясь в ее тело. Шлепки мокрых тел разносились по комнате, заглушаясь серыми стенами. — Не останавливайся! — она прокричала, кусая его за плечо, чувствуя, что сдается в плен своей личной темноте. Оргазм накрывал ее волной, заставляя дрожать в его руках, проваливаясь в какую-то невесомость. — Сука! — рычал парень, глубоко толкаясь в ней в последний раз, резко выходя, пачкая спермой ее юбку. Блондинка тяжело дышала, откинувшись на спину, по ее щекам катились слезы. Но сейчас было непонятно: слезы от боли или наслаждения. И она сама не понимала. Одна половина ее была растоптана, а вторая торжествовала. И Бетти тошнило от этого двоякого чувства, когда она сама не понимала, кем же является на самом деле. Парень выпускал своих собственных демонов, отыгрываясь на Элизабет, оставляя всю свою злость на ее теле темными синяками. А ее личная тьма обволакивала сознание, заставляя желать чего-то большего. Блондинка сжимала руки в кулаки, не замечая стекающую кровь, каплями спадающую на серую постель. — Прости, Бетс. — он притянул ее к себе, лежащую рядом, словно безжизненную куклу, оставляя поцелуй на ключице, которая уже покрывалась бордовыми синяками. Парню стало до безумия неловко за то, как он повел себя, будто бы эта девушка не имела права его ослушаться. Брюнет зарывался носом в ее светлые влажные волосы, чувствуя, что остался совершенно без сил. Жуткое моральное напряжение и физическая усталость заставляла его глаза непроизвольно закрываться, проваливаясь в сон. А Бетти проваливалась в объятия своей удушающей темноты, ощущая, что теряет себя окончательно. Она забирала всю его боль себе, впитывая в каждую клеточку своего тела. Ее же боль теперь лилась через верх, словно переполненная ванна. Эта тьма, охватившая ее сердце, больше ей не подвластна. Тьму смоет только горячая, алая кровь, струящаяся из хрупкого бледного тельца. Ее кровь.