Быть безумцем

— Прошу, не делай никаких резких движений.

Впервые за долгое время его утро было по-настоящему добрым, так как просыпаться в теплой постели, чувствуя под боком Бетти, быть разбуженным ее сладкими поцелуями, которыми она осыпала его щеки, уголки губ и закрытые глаза — верх возможной радости утром. — Просыпайся. — тихонько произнесла девушка, еще больше спутывая его кудри своими пальцами, забавно улыбаясь. — Ох, детка, ты делаешь это очень зря. — парень, не открывая глаз, убрал ее руку, хватая ладонью за запястье, поднося к своим губам. Легкий поцелуй запечатлился на ее коже, отдаваясь приятным теплом в груди. — В детстве сестра настолько запутала мои волосы, что отец сломал расческу, пытаясь привести в порядок это гнездо. — девушка звонко рассмеялась, вызывая у него ответную улыбку. Насколько приятно было слышать те истории, которыми он не желал делиться с посторонними людьми. — Это, наверное, смотрелось весьма забавно. — Забавно потом было Джейл, когда я ей отомстил. — усмехнулся брюнет, нехотя открывая глаза. Рядом, приподнявшись на локтях, лежала сонная Бетс, с растрепавшимися локонами, слегка припухшими от ночных поцелуев губами. — Мне нравятся твои кудряшки. — она вновь дотянулась до его волос, наматывая на свой палец, довольно улыбнувшись. А ему в ней нравилось абсолютно все: три мелкие родинки на правой ключице, аккуратная мини-татуировка розы на ребре, родимое пятно на щиколотке и даже те шрамы на ладонях. Все, что было связано с ней — вызывало непонятное тепло вперемешку с захватывающим чувством под ребрами. Порхающим чувством. — Они достались мне от мамы. — брюнет прикрыл глаза, вспоминая ее, стараясь вновь не дать волю эмоциям, лишь слегка приподнял уголки губ, видя перед глазами ее любимый образ. — Отец не блещет шикарной шевелюрой. Нам с сестрой повезло быть похожими на мать. — Она вероятно была очень красивой. — задумалась блондинка, поглаживая его ладонь своей. — Джейл с возрастом все больше похожа на нее. До безумия. — Значит я не ошиблась. — по-доброму усмехнулась Купер, подползая ближе к парню, опаляя своим дыханием кожу на его плече. — Я случайно увидела тебя с ней на улице, когда она приезжала. — Случайно? — прищурившись, спросил Джаг, коварно улыбнувшись. Видимо, не один он здесь умеет ревновать. — Ну ладно, раскусил. — нахмурилась блондинка, легко кусая его за ключицу. — Специально. — хмыкнула девушка, оказываясь плотно прижатой к его телу, когда парень легким движением забросил ее на себя. Брюнет обхватил ее лицо своими руками, поглаживая большими пальцами ее выделяющиеся скулы. — Мне стоит бояться твоей ревности, Купер? — вопрос, который так и остался без ответа, прерванный ее требовательным поцелуем. Парень замычал от удовольствия, ощущая ее руки, которые проворно спускались все ниже, к резинке его боксеров. Видимо, так просто из кровати им этим утром не выбраться.

***

— Ты так смотришь на меня, будто бы хочешь что-то спросить. — сделал заключение Реджи, когда на очередном их «сеансе» Джонс буквально сверлил его глазами, но упорно молчал, борясь с собой, чтобы не начать разговор, который был для него неловким. — Мне интересно… — начал парень, глубоко вдыхая, опираясь руками на стол. — У тебя когда-нибудь было такое, когда ты спал с двумя абсолютно разными по характеру девушками, но при этом это был один и тот же человек? — брюнет напрягся, но все-таки сумел кое-как сформулировать это в более-менее адекватный вопрос. — И с каких пор ты спишь с Купер, Джонс? — усмехнулся Реджи, выуживая сигарету из пачки, предлагая одну своему собеседнику. Тот не отказался, прикуривая, затягиваясь едким дымом. — То есть ты все-таки роешься в делах других пациентов, да? — хмыкнул, забрасывая ноги на стол. — А как же «врачебная этика»? — Я изучал историю ее болезни, так как меня хотели назначить ее доктором. — спокойно ответил парень, вальяжно развалившись на стуле. — И признаюсь честно, я не понимаю, почему она так долго здесь находится. — В смысле? — Я не вижу в ней ни капли сумасшествия, Джаг. — парировал Мантла, устремив свой серьезный взгляд на собеседника. — Не спорю, что она запуталась в себе, начиная верить в то, что в ней реально живет какой-то ебанутый демон. Но на нее давят. Жестко давят родители. — парень приблизился к столу, ближе к своему пациенту. — Я слышал их разговор с врачом Бетти. Вот они и вправду похожи на психов, поверь. — хмыкнул Редж, выпуская никотиновый дым из своих губ. — Значит я был прав, когда пытался убедить ее в том, что она нормальный человек. — с облегчением выдохнул Джагхед, слегка улыбнувшись. Он, конечно же, не сомневался в адекватности этой девушки, но чувствовал, что она не до конца ему верила, что все еще сомневалась в том, что действительно не является сумасшедшей. И ему нужно было знать, как помочь ей это преодолеть. А кто разбирается в этом лучше, кроме психиатра? — Вы здесь все нормальные, Джонс. — усмехнулся Мантла, слегка задумавшись. — Хотя Эндрюсу, конечно, стоит провести терапию, так как его случай самый серьезный из ваших. А Элизабет просто нужно поверить в себя и начать делать то, что хочется именно ей. А не ее мамаше. — А как насчёт Вероники? — поинтересовался брюнет, делая очередную затяжку. — Она жуткая стерва, но на двинутую не особо похожа. — Ну-у-у… — задумчиво протянул доктор, приподняв уголки губ. — Лодж это особый случай. — он размял шею, удобнее устраиваясь в кресле. — Раз уж тебе интересно мое мнение, то я считаю, что она находится здесь незаслуженно. И уже довольно долго. Целый год. — Реджи хмыкнул, а Джонс слушал его так внимательно, как не слушал еще ни разу со время начала их сеансов. — Я не вижу в ней тех признаков, которые обычно есть у людей, которые одержимы какой-либо манией. — То есть… — Я считаю, что она притворяется. — закончил его мысль Мантла, довольно улыбнувшись. — Поверь, если бы у нее действительно была эта мания денег, то ее одолела бы ломка не слабее твоей, когда ты умирал от недостатка героина. — серьезно произнес парень. — Да, у нее на лицо замашки шопоголика, любовь к деньгам, жажда богатства. Она жила так всю сознательную жизнь. Но это не причина для заточения в психушку. — Она ведь грабила банк? — Да, она грабила банк. — утвердительно произнес Реджи. — Стащила у матери пистолет из сейфа, надела любимое платье от Гуччи, сделала мейк, словно на подиум, села в такси, прихватив дизайнерскую сумочку, вышла около первого попавшегося отделения Национального банка и в тупую зашла внутрь. Никакой маски или ебучих чулков на голове, никакой конспирации, подготовки. Просто зашла в банк, подошла к кассе, спокойно достала пистолет и потребовала десять тысяч долларов. Абсурд, правда? — подвел итог парень, разложив все по полочкам. — Она могла бы продать свои часы из белого золота, выручив за них в два раза больше. — Тогда зачем ей это все? — никак не внимал Джонс, на самом деле пребывая в состоянии растерянности от этого рассказа. Видимо, что Лодж гораздо более загадочная особа, чем он думал ранее. — Вот в этом и вопрос, Джаг. — усмехнулся Мантла. — Или этой девочке нужно было внимание прессы, чтобы не терять популярность, к которой она так привыкла. Хотя шумихи вокруг одной фамилии Лоджей было достаточно, чтобы чувствовать себя в центре внимания. Или… она пытается задержаться здесь как можно дольше. Спрятаться. — Ахринеть. — только и мог произнести Джонс, и хотя теория друга была одной из ста возможных, он почему-то все же проникся доверием к его словам. — Теперь я чувствую себя первоклассником в этой песочнице. Всего лишь-то законченный торчок рядом с непонятной стервой из Нью-Йорка, параноиком с битой и… девушкой, которая считает, что в ней живет две разных Бетти. — он нахмурился от того, насколько комично звучала его фраза. — Да это ебаный пиздец, настоящий дурдом. — Ты только сейчас осознал, где находишься? — засмеялся Мантла, откидываясь на спинку стула. — Долго же до тебя доходит, Джонс. — Тогда почему… Почему другие доктора считают этих троих психами? — Потому что это их работа. Все психиатры видят в людях какое-то сумасшествие. Их этому учили. — спокойно ответил Реджи, закуривая вторую сигарету, после чего придется проветривать комнату, если вдруг его врач-наставник решит проверить, как тут обстоят дела. — А ты? Ты ведь тоже психиатр. — хмыкнул Джаг, поправляя излюбленную корону на голове. — Только лишь потому, что меня вынудил им стать отец. — признался Мантла, горько усмехнувшись. — Я как бы мечтал стать звездой футбола, был капитаном школьной команды и даже получил стипендию от одного крутого колледжа. — Но? — Но именно в последний матч сезона мне посчастливилось получить ебучую травму колена, с которой в большом спорте делать нечего. И, если бы мой отец силой не заставил идти учиться на врача, то я, возможно, стал бы таким же торчком, как ты. Хотя нет. Я бы наверняка стал алкоголиком. — ехидно произнес брюнет, вспоминая времена своей юности, когда его жизнь перевернулась с ног на голову, полностью меняя ориентиры в его пути. — Я уверен, если бы мы были одного возраста, я бы тебя ненавидел и гасил бы тебя за школой. — рассмеялся Джонс, удивляя врача наглым тоном. — Но сейчас я говорю тебе искреннее спасибо. — он протянул руку Реджинальду, который с легким удивлением, но все же пожал ее в ответ. — Я могу сделать так, что через три дня ты уже окажешься на свободе. Мне стоит только написать удачное заключение, которое будет гласить, что ты полностью реабилитировался за этот месяц. — Джагхед опешил от услышанного, но слегка задумался. Ему, конечно же, хотелось оказаться на свободе, как и кому-либо другому. Но в сложившейся ситуации все было весьма неоднозначно. — Благодарю, но я откажусь. — уверенно произнес парень, от чего Мантла чуть ли не подавился водой, которую отпил из бутылки. — Я не уеду отсюда, пока Бетти не отпустят. — Все настолько серьезно? — удивился Реджи, приподняв бровь. — И как давно это у вас? — Извини, но этот вопрос останется без ответа. — усмехнулся брюнет, вставая со стула и направляясь к двери. Их время вышло, а значит он может быть свободен. Да и не хотелось обсуждать с кем-то то, что происходило между ним и Купер. Хотя он и сам до конца не понимал, на какой стадии находятся их отношения, но чувствовал, что это надолго.

***

Вероника удобно устроилась в кресле, прячась в темноте гостиной, считая, что ее соседи уже давно уснули. Ну или же Бетти вновь проводит не скучную ночь с Джагхедом, как например вчера, когда их было слышно на весь дом. А Арчи сто процентов вновь караулит около двери в своей комнате, ожидая чей-то приход. Она несколько раз уже подвергалась опасности быть ударенной его битой по голове, когда хотела пробраться к нему в спальню ночью. Стрелки настенных часов уже перевалили за полночь, за окном разбушевалась не слабая гроза, которая пугала резкими раскатами грома. Не таким она представляла свой двадцать первый День Рождения. Она всегда думала, что проведет его где-нибудь на Кипре или Сицилии, в компании свиты своих подруг на роскошной яхте. Но явно никак не рассчитывала на психологический диспансер в Ривердейле, в окружении таких же бедолаг, как она, которые были вынуждены коротать здесь свои дни. Отец уже более года сидел в тюрьме, и выйдет оттуда вероятно лет через десять, хотя семейный адвокат не покидал надежду добиться другого приговора. Мать не навещала ее за весь этот год, ни разу. Она даже не соизволила отвезти ее сюда сама, это вновь сделал помощник Андреа. Ее привезли на дорогом Мерседесе, единственном автомобиле, оформленном на подставное лицо, так же, как и Пембрук, из-за чего их не смогли опечатать и конфисковать органы ФБР. Андреа вынес ее дорогой чемодан, который был забит дизайнерскими шмотками и тонной косметики, обольстительно улыбнулся, подавая руку, помогая выйти из машины, уважительно склонил голову, после чего незамедлительно скрылся. Вот так она и осталась одна. В один день лишившаяся всего, что раньше ей казалось принятым и обыденным. Принцессам больно, когда их корона разбивается, падая в грязь. Лодж всегда чувствовала себя роскошной, красивой, хитрой, даже мудрой, чувствовала себя в центре внимания, востребованной и интересной, но никогда… никогда не чувствовала себя столь одинокой. Сейчас ее тело не было облачено в дорогущую одежду, скрываясь за легким шелковым халатом, на лице ни капли косметики, и теперь она казалась на несколько лет моложе. Сейчас она была сломленной и слабой, которой не могла позволить себе быть днем. Все видели в ней напускное величие, королевские замашки и прескверный характер стервы. Такой ее воспитал отец. Всегда быть выше других, несмотря на то, в какой ситуации ты оказался. Это часто спасало. Но не сейчас. Не по ночам, когда маска бережно снимается, откладываясь до завтра, а глаза сами начинают слезиться от пустоты, которая выедала все внутренности большой ложкой. Ронни просто устала быть сильной. Быть сильной для матери, которая знает, что она все это выдержит. Быть сильной для Арчи, который нуждался в чьей-то поддержке, быть сильной для себя, каждое утро рисуя темной помадой на лице подобие улыбки. В коридоре послышались чьи-то шаги, заставляя Лодж вздрогнуть, утирая ладошками влажные щеки. Ей хотелось скорее где-нибудь скрыться, не попадаясь на глаза своим соседям в таком непригодном виде. Настоящей. Свет резко зажегся, больно ударяя по глазам, заставляя слегка нахмуриться. Перед ней, в центре гостиной комнаты стоял Арчи, держа в руках три бутылки вина, которые не пойми как оказались в этом доме. Стояла Бетти, загадочно улыбаясь, выставляя вперед торт, который, видимо, сделала сама. Только, когда она успела? И даже стоял Джаг, который не одарил ее вежливостью, но все-таки не хмурился, как обычно. — С Днем Рождения, Ронни! — протянул Эндрюс, ставя бутылки на журнальный столик, наклоняясь к брюнетке, одаривая ее поцелуем в губы. — Ты думала, что мы забыли? — поинтересовалась Бетс, обнимая соседку. — Поздравляю. — А кто-то даже об этом не знал. — усмехнулся Джаг, но все-таки протянул ей руку. — Прими мои поздравления с тем, что стала на год старее. — она фыркнула, но все-таки ответила рукопожатием, замечая, что парень что-то вложил в ее ладонь. Перед глазами оказались двадцать баксов. — Выудил в джинсах. Твоя удача. — Лодж улыбнулась, пряча их к себе в карман. Ей вроде, как нужно радоваться. Но настроение совершенно не для спектакля. Джонс, конечно же, заметил. Если бы ему кто-то всучил в руки хотя бы грамм героина, он вероятно бы сиял на весь Ривердейл, дрожащими руками хватая дозу. Ронни была черства в своих эмоциях. Брюнет все больше верил Реджи и его теории, касательно Вероники. — Арч, откуда здесь алкоголь? — поинтересовалась Ронни, присаживаясь с ребятами вокруг стола, пока Бетти искала на кухне стаканы, благодаря Джонсу, остались только пластиковые. — Я попросил Валери привезти немного вина. — улыбнулся рыжий, разливая его по импровизированным бокалам. — Хотел устроить сюрприз. Хотя, если об этом кто-нибудь узнает — нам будет весьма не сладко. — К черту все! — подняла стакан Лодж, резко произнеся. — У меня сегодня праздник, мне стукнул хренов двадцать один год. Давайте праздновать. — она залпом осушила сосуд под удивленные взгляды ребят, но они все же не стали докапываться до причины ее настроения. Здесь у каждого есть секреты, но не все готовы их открыть.

***

Пару часов спустя настроение ребят было гораздо веселее, три пустые бутылки вина спрятаны под кроватью в комнате Арчибальда, какая-либо неловкость испарилась так же, как и электричество в доме, линии которого привела в неисправность гроза. Лодж устало положила голову на грудь Эндрюса, когда тот в ответ поглаживал ее одной рукой по спине. Бетти даже в темноте светилась рядом с Джонсом, зарываясь носом в его шею, иногда прикусывая кожу острыми зубками, желая подразнить. И хорошо, что они сидели в темноте, иначе бы похотливый взгляд Джагхеда, направлен на блондинку, не скрылся бы от глаз соседей. Хотя для них уже не был секретом их так называемый «роман». — Я сейчас поднимусь к себе в комнату, надену что-нибудь слишком вызывающее и буду ждать тебя в постели, чтобы не дать уснуть до утра. — соблазнительно прошептала Бетс на ухо брюнету, щекоча своим дыханием загорелую кожу. Она плавно провела рукой по его ноге, поднимаясь от колена все выше и выше, наконец достигая паха, возбуждающе поглаживая достоинство парня. Джонс нервно сглотнул, сдавленно выдохнув, перехватив ее руку. — Ох, детка, если ты не прекратишь, то вряд ли успеешь дойти до комнаты. — его обжигающий шепот отозвался мурашками по ее телу, пробираясь куда-то под кожу в районе ребер. Блондинка хитро улыбнулась, оставляя влажный поцелуй на его щеке, поднимаясь на ноги. Алкоголь отдавался приятной дымкой в голове и невесомостью в конечностях. Джонс смотрел в темноте на ее силуэт, который проглядывался, благодаря где-то далеко ударившей молнии. Джагхед шумно выдохнул, понимая, что жутко возбужден, предвкушая сладостную ночь, когда не даст ей ни минуты покоя, заставляя выкрикивать его имя, забываясь в экстазе. От столь нескромных мыслей в штанах стало еще теснее, и благо, что электричества все так же нет, иначе ребята бы точно заметили его не хилый стояк, выпирающий из джинсов. Брюнет даже не успел подумать о чем-либо другом, как громкий девичий крик разрезал умиротворенную тишину этого дома. Сердце сжалось в испуге за ту, которой принадлежал этот звонкий голос. Джонс в ужасе подорвался с места, слыша звон разбитого стекла и какой-то шум в коридоре, где кричала Бетти. Его Бетти, которая сейчас была в опасности. — Блять! — зарычал Джагхед, несясь на пугающие звуки в полнейшей темноте, чуть не врезавшись в дверной косяк. Арчи испуганно зажал биту в руках, осторожно поднимаясь с места, шагая за соседом, а Ронни, взяв в руки настольную бра, устроилась сзади. Каждый обороняется, чем может. Джонс, оказавшись в прихожей, за пару секунд в темноте заметил Купер, испуганно жавшуюся к стене спиной, закрываясь руками, напротив которой стоял неизвестный тип в странной одежде. Окно было разбито, а в его руках подозрительно блеснул неизвестный предмет, который был похож на нож. Это однозначно был нож. — Арчи, сделай что-нибудь! — кричала Лодж, когда тот неизвестный обернулся в их сторону, в свете молний его оскал был жутко пугающим. А яркий красный браслет на руке значил только одно — Северное крыло, место, где лежали отъявленные психи в смирительных рубашках. Как ему удалось сбежать? Эндрюс замешкался, чувствуя то, как дрожат его руки, а тело обливается потом. Перед глазами стоял не странный незнакомец, который ворвался сейчас в их дом, а тот самый, бандит в черной маске, который стреляет в его отца, направляя пистолет на парня. Сердце вылетает из груди, а четкая картинка прошлого никак не хочет размываться перед глазами. Голоса в этой комнате все более размытые, давление бьет по вискам, а сознание растворяется в непроглядной темноте. Он падает без сознания прямо к ногам Лодж, которая в испуге склоняет над рыжим, тормоша его за плечо. И, видимо, что только Джагхеда смущает этот ебанутый псих, который стоит у них в прихожей, странно скалится и не двигается с места. — Ты кто вообще такой, придурок? — взрывается Джонс, подходя ближе, резко, в одно мгновение крепко хватая Элизабет за запястье, оттягивая к себе, пряча за спиной. Девушка вскрикнула от неожиданности, чуть не падая на пол, но чувствуя себя защищенной, спрятавшись за брюнетом. — Я пришел за Бетти. — знакомый голос заставляет девушку задрожать от испуга, сильнее вжимаясь в спину парня, пытаясь укрыться от всего происходящего. Джонс со злостью сжимает кулаки, чувствуя непреодолимое желание убивать. — Ну же, малышка, иди ко мне. — его обезумевший оскал жутко не нравится Джагу, так же, как и крепко зажатый нож в руках. — Вали к черту, сука! — рычит брюнет, быстрым и точным ударом попадая ему в челюсть, незнакомец от неожиданности падает на пол, не успевая сориентироваться. Джонс со злостью наступает на его руку, заставляя разжать ладонь, отшвыривая нож подальше. Тот кряхтит, пытаясь встать, но Джаг вновь бьет его в лицо под вскрик Купер, отправляя этого психа в нокаут. Не зря столько лет изнуряюще тренировался, благодаря отца за то, что отдал его на бокс. Иначе сейчас бы валялся в отключке, как Арчи, дав возможность этому ненормальному делать с девочками все, что вздумается. — Бетс, наручники в моей комнате, в тумбе. — девушка послушно бежит по лестнице, пока парень остается рядом с тем, кто проник к ним в дом. Ронни хлопает Арчи по щекам, пытаясь привести в чувства до прихода охраны, которая сто процентов заявится сюда через две минуты, реагируя на крики. Эндрюс кое-как приходит в себя, открывая глаза, не понимая, почему он на полу. — Пойдем, Арчи. — пытается поднять его Лодж, заставляя опереться на себя. — Я не хочу, чтобы тебя забрали санитары и пичкали таблетками. — она повела его к лестнице, поглаживая по спине. — Тебе нужно в свою комнату. — брюнетка пыталась вновь быть сильной, не замечая лежащего на полу незнакомца, не замечая рассерженного Джонса, который прятал его нож в свой карман. Кто сказал, что ей сейчас не страшно так же, как и Бетти? Кто сказал, что она не хочет закричать или расплакаться? Прижаться к сильному плечу и почувствовать себя в безопасности? Быть защищенной, спрятанной за чьей-то крепкой спиной так же, как и Купер за спиной Джагхеда? Но Ронни сильная, Ронни никогда не плачет на глазах других и никогда не боится. Лоджи заставляют бояться других. Так учил любимый папочка. Элизабет оказывается рядом с брюнетом, протягивая наручники, замечая, как тот ловко надевает их на парня, застегивая. Она в ужасе присаживается на колени рядом с телом, которое было в отключке, касаясь его пульса. Жив, конечно же, он жив. Ее трясет от всего происходящего, а знакомое лицо заставляет слезы выступать из голубых глаз, скатываясь вниз. Ей хочется, как можно крепче обнять себя, спрятаться в невидимый кокон и забыть. Забыть все происходящее, словно это все происходило не с ней. Ей просто хочется проснуться в теплой постели, рядом с Джонсом, словно ни в чем не бывало и понять, что это лишь глупый сон, который в реальности никогда не сбудется. Но все происходит на самом деле. Джагхед сейчас обнимает ее на самом деле. Ее брат лежит на полу, скованный наручниками, на самом деле. Он хотел ее убить на самом деле. — Ты его знаешь? — обеспокоенно спрашивает брюнет, так как его жутко насторожил тот факт, что этот псих знает имя его девочки. Блондинка громко всхлипнула, хватаясь пальчиками за его футболку. — Кто это, Бетс? — Это… — ее голос дрожал, а взгляд не мог даже на секунду оторваться от родного лица, на котором выступал синяк от удара брюнета. — Это Чик… — Джонс нервно выдохнул, понимая, кого только что отправил в нокаут. — Это мой брат. Мой родной брат, мать твою! — она кричала, захлебываясь слезами, когда Джаг крепко прижимал ее к себе, слегка укачивая, понимая, что начинается жуткая истерика. Он бы и сам истерил, если бы, например, Джейл пробралась в их дом с ножом и пыталась его зарезать. — Тише, детка. — он поглаживал ее по голове, путаясь в светлых локонах. — Тш-ш-ш. — оставил поцелуй на макушке, пока его футболка все больше намокала от соленых слез блондинки. — Я не дам тебя в обиду, Бетти. Слышишь? Я никому не дам тебя обидеть. — он крепче сжал ее в своих объятиях, приподнимаясь на ноги. Свет фонариков разрезал темноту, послышались приближенные шаги людей, которые спешили к их дому. Замок щелкнул, на пороге появились охрана и санитары, которые осматривали произошедшее. Джаг по-быстрому оттащил Купер подальше, уводя в комнату, так как допрос она сегодня точно не выдержит, да и люди в белых халатах были больше заинтересованы сбежавшим пациентом, который напал на одного из охранников, а теперь еще и проник в дом к другим лечащимся здесь.

***

Тишина этой комнаты его жутко угнетала, так же, как и серость предстоящего рассвета. Элизабет, поджав ноги, сидела на его кровати, раскачиваясь со стороны в сторону. Она опустила голову на свои колени, обнимая их руками, прячась от внешнего мира. Парню было больно понимать, что в этой ситуации обычное «Все будет хорошо» не спасет. Потому что ни черта не будет хорошо, когда ее ненормальный брат желал ее убить, не пойми блять за что. — Бетс, ты злишься на меня? — тихо произнес, придвигаясь чуть ближе. Он сидел в такой же позе, рядом с ней. — За что? — За то, что я избил его. — Ты меня спас, Джаг. — ее голос абсолютно без каких-либо эмоций удушает хуже крепко затянутой петли. — Поговори со мной. — он просит, все так же не поворачиваясь в ее сторону, втупив взгляд в какую-то точку на однотонной стене. — Мне нечего сказать. — она выдыхает, зарываясь носом в колени. Ленивые слезы медленно стекают по ее лицу, скатываясь к подбородку. — Я чувствую себя преданной. Чувствую себя обманутой. — девушка прикрывает глаза, нервно сглотнув. — Они вновь меня обманули. Родители снова рушат наши жизни. Я ведь даже не знала, что Чик здесь! — она срывается, ее голос дрогнул. — Меня упекли сюда насильно за то, что я впервые делала то, что мне хотелось самой. Каким образом мой брат попал сюда — я даже не представляю, Джаг. — блондинка поднимает на него свой взгляд, парень все так же смотрит в стену, внимательно слушая. — Я понятия не имею, почему они отправили его сюда, и завидую Полли, которая смогла сбежать. Я блять совершенно не понимаю, почему Чик с ножом искал меня, но зато отлично осознаю, что он явно не пришел спросить, как мои дела. — она плакала, содрогаясь всем телом, пока Джонс задумчиво переваривал в голове все происходящее. — Я осталась совершенно одна! Я одна! — она кричит, ударяя кулаками по кровати. — У меня больше нет семьи. Ни матери, ни отца, ни брата, ни сестры. Наша большая идеальная семья навсегда развалилась! Мне страшно от того, что моя жизнь рушится на глазах, а я будто бы стою в стороне и не могу ничего остановить. Совершенно не могу вмешаться. — слезы душат ее с каждой секундой все больше, а брюнет сжимает кулаки до побеления костяшек, прикрыв глаза. Он четко понимает, что не хочет никогда в жизни видеть ее такой разбитой. Его сердце обливается кровью от слез этой девчонки. — У меня больше нет никого, кого бы я могла назвать своей семьей. — она затихает, прикусывая губу. — Меня словно растоптали и выбросили на помойку. — Бетти утыкается носом в колени, тяжело дыша. — Лучше бы я реально сошла с ума и не чувствовала той боли, которая сейчас разрывает меня на части. — парень решается, резко поворачиваясь в ее сторону. — Я хочу, чтобы ты была со мной, Бетс. — он решительно произносит, нервно проглатывая ком в горле. Блондинка опешила от неожиданного заявления, широко распахнув глаза, боясь повернуться в его сторону. — Что? — Я хочу, чтобы ты была со мной! — четко произносит парень, заставляя повернуться ее лицом к себе. Он кладет руку на ее ладонь, успокаивающе поглаживая пальцами. — Я хочу, чтобы наши непонятные отношения стали четкими и ясными. — брюнет набирает воздух в легкие, понимая, что впервые говорит подобные слова. — Я хочу быть всегда рядом с тобой, детка. Я хочу, чтобы ты знала, что не одна. Что есть я, который ни за что не даст тебя в обиду. — он сгреб ошарашенную девушку в свои объятия, зарываясь носом в ее волосы. — У тебя есть я, Бетс. И я знаю, то, что я чувствую к тебе — уже не пройдет. Ни через месяц, ни через год, ни через десять. — брюнет переплетает их пальцы между собой, скрепляя руки в замок. — Можешь считать это предложением стать моей девушкой, невестой, женой… Черт, да я сам не знаю! — он рвано выдыхает, прикрыв глаза, закусив губу. — Но я точно знаю, что хочу видеть тебя рядом со мной. Всю жизнь. Всю эту чертову жизнь! — парень отстраняется, заглядывая в ее глаза, которые сейчас по-особенному светятся, наполняясь слезами. Блондинка обвивает его шею руками, выравниваясь в его объятиях, опаляя дыханием его лицо. — Ты серьезно, Джаг? — ее глаза обеспокоенно мечутся со стороны в сторону, желая найти подвох. Но никакого подвоха не было. — Серьезней некуда, Бетти. — уверенно произносит брюнет, беря ее лицо в свои руки. — Я еще никогда в жизни не хотел чего-то более, чем быть с тобой рядом. И поверь, ломка от твоего отсутствия меня убьет в первый же день. Элизабет улыбается, болезненно улыбается, удушая все свои сомнения и страхи. Это какой-то непонятный порыв, который или же поднесет ее до небес, или сломает сразу и навсегда. — Я согласна, Джагхед. — она шепчет, прислоняясь к его лбу своим, нервно закусывая губу. — Я хочу быть рядом с тобой, в любом статусе, в любом месте, при любых обстоятельствах. — его губы находят ее соленые уста, притягивая в глубокий поцелуй, такой нужный им двоим. И он знает то, что она говорит правду. Знает, что ее не испугать скверным характером, зависимостью, лидерством в Змеях, криминалом и прочим дерьмом, которого хватает в его жизни. Эта девочка для него — свет, к которому стоит стремиться. Брюнет подхватывает ее на руки, прижимая к своему телу, усаживая на свои колени. Он зарывается руками в ее волосы, притягивая ближе, обжигая холодную кожу горячими поцелуями, которые остаются на теле, словно ожоги. Купер стонет, теряясь в этих чувствах, теряясь в этом рассвете, ощущая то, насколько сильно сейчас нуждается в нем. В том, кто вытаскивал ее темноту наружу, забирая себе. В том, чья собственная темнота была для нее светлее солнца. Его руки проскальзывают под ее кофту, пробираясь по плоскому к животу к пышной груди, захватывая в свой плен. Его властные прикосновения рождают в ней настоящую бурю, которая не сравнится с ураганом Виктория. Она шепчет его имя, пальчиками хватаясь за черные волосы, запрокидывая голову назад, желая раствориться в его поцелуях. — Моя… — парень рычит, кусая ее за ключицу, зализывая укус языком. — Моя девочка. — он хватает рукой ее ягодицы, крепко сжимая, притягивая к себе. Она ощущает промежностью его возбуждение, нетерпеливо заерзав у него на ногах, заставляя сдавленно выдохнуть. — Ты только моя. — его пальцы пробираются по внутренней стороне бедра прямо к белью, оттягивая резинку, приникая к влажной разгоряченной плоти. — Джагги… — девушка стонет, отзываясь на его ласки, спускаясь руками по его груди все ниже, добираясь до резинки спортивных штанов. Ее поглаживающие движения заставляют его глухо простонать, уткнувшись носом в ее шею. Он резко подхватывает Бетти за талию, заставляя вскрикнуть, опуская ее на кровать, укладывая на живот. Блондинка не успевает опомниться, когда ее трусики уже летят на пол. Парень снимает свои штаны вместе с боксерами, возвращаясь к девушке, которая сдерживается из последних сил, ожидая его действий. Он не медлит, еле держа себя в руках, слегка приподнимает ее бедра, устраиваясь сзади. Девушка охает, когда чувствует его член около своей промежности, которым он медленно и дразняще проводит вверх-вниз, опускаясь к клитору, от чего дыхание совсем исчезает. Бетти вскрикивает, когда чувствует, как брюнет входит в нее, резко заполняя на всю длину. Мурашки пробежались по ее телу, а в глазах зарябили звездочки от такой нужной сейчас заполненности. Парень не тянет, делая жесткие толчки, набирая быстрый темп, чувствуя, что хочет быть с ней настолько близко, насколько это вообще возможно. Блондинка прогибается в спине, закусывая зубами простынь от неимоверного наслаждения, которое он дарил ей в эту минуту. Джонс хватает ее запястья, заводя за спину, держа одной рукой, а второй придерживая Бетс за талию, все сильнее вдалбливаясь в девичье тело. — Как хорошо, Джаг! — она буквально кричит, не боясь быть услышанной кем-то из соседей. — Пожалуйста, мне это нужно! — девушка извивается, ощущая приятную судорогу, которая сковала ее тело, все нервные окончания. Парень ускоряет темп до невозможного, все жестче впиваясь в ее тело, оставляя синяки на запястьях, мелкие влажные поцелуи на ее ключицах. Они упиваются этой близостью, наслаждаясь сполна каждым мгновением, каждым вырвавшимся из груди вздохом, каждым поцелуем, каждым движением, которое воссоединяет их в единое целое, помогая обрести утерянные половины. Они отдаются своей страсти, пытаясь не замечать окружающий мир, забыть все то, что рушило их изнутри. Эти отчаяные движения и рваные толчки выгоняют всю их боль, вытесняя чем-то более светлым. Им была настолько необходима эта тесная связь, эти неосязаемые цепи, которые обвивали их и приковывали тела замками. Они отдавали самих себя лишь бы спасти друг друга. Брюнет сдавленно стонет, ощущая прилив неземного удовольствия, которое отдается приятным покалыванием в каждой клеточке его тела. Черт, это было настолько невероятно и немыслимо, что парень никогда даже не мог представить, что ему может быть с кем-то настолько хорошо. Джаг резко выходит из девушки, переворачивая ее быстрым движением руки, заставляя упасть на спину. Подтянув ее ближе к себе за лодыжки, он разводит ее ноги в стороны, неожиданно врываясь внутрь. Парень вновь начинает интенсивно двигаться, сдавленно охая, хватаясь руками за ее талию. Их взгляды пересекаются, такие темные, затуманены искрометным желанием. Блондинка выгибается в спине, соприкасаясь с ним животом, цепко хватаясь руками за его плечи, впиваясь до красных пятен. — Джагги, я тебя прошу! — она рвано хватает ртом воздух, запрокидывая голову назад, когда его рука опускается на ее клитор, медленно лаская. Эти нежные прикосновения и жесткие толчки контрастируют, заставляя фейерверки взрываться где-то внизу живота, а все тело немыслимо задрожать от неимоверного наслаждения. — Ах… черт! Это… это безумно хорошо! — громкие стоны вырываются из ее алых губ, которые он накрывает своими мягкими устами, терзая глубоким поцелуем. Она забывается в оргазме, сжимая его изнутри, царапая его спину острыми ноготками. — Да! Да! — брюнет рычит, кусая ее за ключицу, прикрыв глаза, глубоко толкаясь внутри девушки. — Фак! — сцепив зубы, рвано выдыхает, содрогнувшись всем телом, кончая, оставаясь в ней. Его руки переплетались с ее пальцами, образуя крепкий замок, дыхание сбилось к чертям, а тело пульсировало от непередаваемых ощущений. Джонс опустил голову на ее грудь, пытаясь перевести дыхание, оставляя влажные поцелуи на бледной коже. Девушка с трудом понимала, что происходит, выпадая из реальности, теряясь в наслаждении. — Я люблю тебя. — шепчет брюнет, медленно придвигаясь к ее лицу, всматриваясь в блестящие голубые глаза. — Я очень люблю тебя, Бетс. — он проводит пальцами по ее щеке, опускаясь к припухшим искусанным губам. Блондинка ошарашенно смотрит на него, не имея возможности спрятать счастливую улыбку. — Я тоже люблю тебя, Джагги. — ее шепот переворачивает все в его душе с ног на голову, заставляя сумасшедший вихрь завертеться настоящим торнадо, смешивая все эмоции в жгучую смесь, которая готова взорваться в сию же минуту. Парень приникает к ее губам, улыбаясь сквозь поцелуй, целуя так неистово и так глубоко, терзая ее уста, желая насытиться, выпить ее сполна, но это чувство жажды, кажется, совершенно неутолимо. — Люблю. — Бетти зарывается пальчиками в его волосы, притягивая еще ближе, не веря тому, что это все происходит действительно с ней.

Иногда судьба забирает у нас дорогое, чтобы наградить бесценным.