Быть безумцем

      Бетти медленно потягивалась в теплой постели, выгибаясь в его руках, словно кошка, ощущая тянущую боль в мышцах, после столь бурного занятия любовью, которое произошло буквально несколько часов назад. За окном уже было светло, и Ронни с Арчи непременно успели позавтракать, пока они с Джонсом валялись в постели, наслаждаясь обществом друг друга. Парень лежал на животе, обнимая ее рукой, хмурясь от щекочущих прядей темных волос, которые спадали на глаза. Блондинка лежала так близко к нему, всматриваясь в зеленый глубокий омут, желая утонуть в нем и забыться. Забыть все то, что происходило этой сумасшедшей ночью с ее братом. Забыть очередной обман родителей. Забыть их предательство. Ей хотелось помнить лишь одно — его признание. Самое искреннее, настоящее, живое. Она никогда не считала себя счастливчиком, но любить Джонса для нее было счастьем. И, если ей стоило пережить такое количество дерьма в своей жизни, чтобы встретить его, то она благодарна Богу за то, что он наградил ее Джагхедом. Ее душа сама тянулась к этому парню магнитом, она чувствовала его, словно саму себя. Чувствовала защиту, ласку и любовь. Он выражал свою любовь действиями, каждым нежным касанием, каждым глубоким поцелуем, каждым восхищенным взглядом. Она наконец чувствовала себя стоящей чего-то. Чувствовала себя нужной. — О чем ты думаешь? — спросил брюнет, увлекая ее в теплые объятия, оставляя ласковый поцелуй на макушке. — О том, как мне повезло… что я встретила тебя. — прошептала, блаженно прикрыв глаза, упираясь лбом в его грудь. Он перебирал пальцами ее волосы, путаясь в светлых локонах. — Встретить в дешевом клубе закоченного наркомана из банды Змеев… — усмехнулся, поглаживая ее талию. — Сомнительное везение. — парень всматривается в ее глаза, легко прикасаясь к ее губам, обжигая своим дыханием. Он медлит, нарочито дразня, проводя языком по ее нижней губе, проникая в рот, пробуя на вкус. Джаг с радостью остановил бы это мгновение, навсегда оставаясь с ней в этой постели, таким спокойным, беззаботным и влюбленным. По уши влюбленным в эту девушку. Резкий стук в дверь заставляет его отстраниться от блондинки, поворачиваясь на источник шума. В комнату бесцеремонно заявляется его отец, не ожидая увидеть сына в компании какой-то девчонки. — Эй! — Джонс-младший хмурится, присаживаясь на кровати, закрывая собой смущенную Бетс, которой хотелось укрыться одеялом с головой, лишь бы не чувствовать себя сейчас столь неловко. — Пап, обычно люди дожидаются разрешения войти, если ты не знал! — Обычно в психологическом диспансере люди лечатся, а не трахаются. — в таком же тоне ответил ЭфПи, прикрывая глаза рукой. Брюнет поспешно встал с кровати, натягивая спортивки на черные боксеры. — Хотя чему я удивляюсь. От тебя нельзя было ожидать чего-то другого. — проговорил мужчина, отворачиваясь к двери. Купер стало жутко не по себе, она вдруг почувствовала себя лишней в этой комнате. — Я жду тебя на улице, парень. Есть разговор. — Джонс-старший поспешно покинул помещение, спускаясь вниз, оставляя этих двоих наедине. Брюнет неловко улыбнулся, смотря на покрасневшую девушку. — Добро пожаловать в ебанутый мир моей семьи. — хмыкнул, натягивая майку через голову. Блондинка зарылась лицом в колени, нервно теребя краюшек одеяла. — Я ненадолго, детка. — парень наклонился к ней, проводя большим пальцем по щеке, кратко целуя. — Не думай, что я забыл то, на чем мы остановились.

***

— И какого хрена ты врываешься в мою комнату и еще ведешь себя, как мудак? — взрывается Джаг, оказываясь на крыльце, хлопая входной дверью. Черные кудри спадают к глазам, заставляя нахмуриться еще больше. Холодный весенний ветер пронизывает до костей парня, который выскочил на улицу в одной лишь майке. — Придержи коней, молодой человек. — строго произносит отец, складывая руки на груди. В детстве один такой взгляд заставлял брюнета ежиться от страха, убегая на поиски мамы, которая всегда защищала их с сестрой от ЭфПи, который иногда слишком требовательно относился к детям. Но сейчас, спустя такое количество лет и событий, Джаг хмурится еще более устрашающе, не замечая, как темнеют его зеленые глаза. И отец знает, этот парень имеет характер похуже, чем он когда-то. Вся злость, ярость и смелость в нем регенерировалась с тройной силой. — Что за тон? Где твое уважение? — Там же, куда ты запер своего сына. — ехидно улыбнувшись, ответил брюнет. — В глубокой заднице, папа. — злобное выражение его лица, вздутые вены на руках, тяжелое дыхание наводили на ЭфПи мысль, что зря он вообще приехал и беспокоился за этого оболтуса, который имел исключительный талант вляпываться в различные неприятности. — Я делал это для твоего же блага. — произнес отец, устало потирая переносицу. — Может, расскажешь, как тебе живется без наркоты? — спросил, устремляя на него свой взгляд серых глаз. — Когда наконец похож на человека, а не на кусок дерьма. — Так ты приехал поговорить об этом? — с сарказмом усмехнулся Джонс-младший. — Спасибо за заботу, папочка. Если это все, то я разговор закончил. — брюнет собирался уходить, скорее желая оказаться в теплом доме, так как кожа уже давно покрылась мурашками от весеннего ветра. — Нет, стой. — прикрикнул Форсайт. — Я хочу поговорить насчёт твоей сестры. — С ней что-то случилось? — беспокойство пробежало в его глазах, заставляя резко повернуться на месте. — Слава Богу, нет. Ничего серьезного. — начал отец, заставляя сына изрядно нервничать. — Она всего лишь напилась в стельку и не ночевала дома, пропадая где-то со Свит Пи, который между прочим старше ее на семь лет. — зло пробурчал мужчина, сжимая руки в кулаки. — Ты не можешь справиться с девочкой-подростком? — хмыкнул брюнет, складывая руки на груди. — Да, ведь проще запереть собственную дочь в какой-то чертов пансион за дохуища километров, чем воспитывать ее самому. — его тон был настолько холодным и отчужденным, что мужчина просто не мог поверить, что перед ним стоит его сын. С каких пор они настолько отдалились друг от друга? Раньше ведь все было совсем по-другому, когда жена еще была жива. — Я делал это ради ее же безопасности! — крикнул ЭфПи, яростно сверкнув глазами. — Или ты хотел лишиться еще и сестры, в придачу к матери? Эти ублюдки обещали, что не остановятся, Джаг! Они бы сделали все, чтобы убить Джейл. — парень сдавленно выдохнул, понимая, что отец впервые рассказывает об этих угрозах. Да, он знал, что папа просто хотел спрятать свою дочь, чтобы с ней все было хорошо. Он считал это обычной перестраховкой… и ни разу не слышал о том, что ее жизнь была в реальной опасности. — Ты думаешь, что я не люблю вас? Что мне плевать на своих детей? — мужчина поджал губы в тонкую полоску, стараясь сдерживаться из последних сил. — Я люблю Джейл и люблю тебя. И делаю все для того, чтобы вы были счастливы. Ты думаешь, что я запер тебя сюда для того, чтобы поиздеваться? Ты думаешь, что я просто решил избавиться от тебя? Я устал видеть то, как ты медленно гробишь себя, сын! Еще бы год-второй, и я бы носил цветы на твою могилу. Неужели ты не понимаешь, что я всего-навсего пытаюсь тебя спасти, когда каждый гребаный раз отвожу в реабилитационные центры, после твоего очередного передоза! — он взрывается, резко выдыхая, хватаясь за голову. Брюнет сдержано молчит, закусывая щеку изнутри, стараясь быть как можно спокойнее. — Пусть ты будешь меня ненавидеть, но зато теперь ты наконец-то не ширяешься этой дрянью, Джаг. — Ты настолько уверен, что я больше не сорвусь? — спрашивает парень, сжимая руки в кулаки. — Если ты не дурак, то не сорвешься. — тихо отвечает ЭфПи, устремляя взгляд куда-то в сторону. — А ты всегда был умным мальчиком, сын… Я изначально приезжал не для того, чтобы устраивать этот скандал. Я просто хотел попросить тебя, чтобы ты поговорил со своей сестрой. Я знаю, что она была здесь, и вы общались. Пусть она вернется обратно в пансион, пусть доучится там до восемнадцати лет, а дальше делает, что хочет. Ей не безопасно находиться в Саутсайде, моих врагов с годами стало только больше, Джаг. Я боюсь, что с ней может что-то случиться. — Прости, пап… — начинает парень, медленно выдыхая. — Прости, но я не заставлю ее вернуться. Я не хочу, чтобы она уезжала. — Ну как ты не понимаешь?! — Я понимаю! — кричит брюнет, закусывая губу. — Я прекрасно понимаю все, что ты мне говоришь. И сам ни за что не дам Джейл быть в опасности. Но ей будет лучше, если она останется с нами. Мы, черт возьми, ее семья! У нее больше шансов умереть там, куда ты ее отправляешь! — он чувствует, как невероятная злость разливается в его груди, заставляя все внутренности гореть от ярости. Она разносится по его крови, пробираясь в каждый уголок тела. — Ты ни разу не думал о том, как ей живется одной? Как одиннадцатилетняя девочка пережила смерть матери и то, что семья отказалась от нее, отправляя хрен знает куда. Как ей было все это время, папа? — Я знаю, что заставлял ее страдать. Но я не мог поступить иначе! — Ни черта ты не знаешь, отец. И я ни черта не знал о том, каково ей было! — с обидой проговаривает парень, запрокидывая голову. — Ты хотя бы видел ее шрамы на руках? Ты видел то, что твоя дочь пыталась покончить с собой, вскрыв вены? — Что? — мужчина затаил дыхание, теряя дар речи, а глаза жутко защипало. Неужели? Неужели он всегда был таким слепым? — Да, отец. — твердо ответил брюнет. — Мы с тобой хреновы идиоты, которые даже не пытались ее понять. Мама бы ни за что нам этого не простила, ты знаешь. ЭфПи прикрыл глаза, закрывая лицо руками. Этот день был официально объявлен дерьмовым с самого утра. И, если еще вчера вечером проблемой казалась упрямая дочь, которая не желала возвращаться в пансион, то сейчас его совесть перегрызала ему горло за то, что он оставил свою девочку на съедение одиночеству. Он помнит, как страдал, когда не стало жены, как ненавидел весь мир и проклинал судьбу. И со временем эта боль не утихла ни на грамм. Тогда каково было его детям, которые потеряли маму? Он считал, что Джаг сильный мальчик, что он сможет справиться с потерей, но сын упорно доказывал обратное последние пять лет. А как тогда чувствовала себя его малышка, которая в один час стала сиротой при живом отце? — Я тебя понял, Джаг. — тихо произнес мужчина, стирая выступившие слезы. — Я никудышный отец. Но я исправлюсь, обещаю. — его голос звучал настолько разбито, но в то же время брюнет ясно знал, что отец никогда не бросает слов на ветер. — А я хреновый старший брат и ужасный сын. — сделал заключение Джонс-младший, подходя к отцу, кладя руку ему на плечо. — Но спасибо, что ты всегда пытался мне помочь, а не пиздил после каждого залета. Иначе я бы уже точно был мертв. — слегка усмехнулся парень, ободряя отца. ЭфПи не был первоклассным родителем, он всегда разрывался между семьей и Змеями, и сын не осуждал его за это, так как лидер не мог жить по-другому. Но его старик ни за что бы не дал ему просрать свою жизнь, так как познал ее настоящую цену. — Расскажи мне лучше, что за девушку я застал в твоей постели? — спросил мужчина, переведя тему в более мирное русло, складывая руки на груди. Он осмотрел внешний вид парня, замечая несколько багровых пятен на его ключицах и шее. — Ты решил устроить мне допрос? — усмехнулся брюнет, поежившись от холода. — Раньше тебя не интересовало то, с кем я сплю. — Раньше я знал, что ты спишь с каждой, которая повиснет тебе на шею. Но сейчас… меня слегка смущает то, что вы оба находитесь в психологическом диспансере, и она явно попала сюда не просто так. — как можно мягче произнес ЭфПи, пытаясь не обидеть сына. — Она попала сюда только потому, что ее родители двинутые на всю голову. — четко ответил Джонс-младший. — Бетти не сумасшедшая, папа. — У вас это серьезно? — Ты не представляешь насколько. — выдохнул Джаг, потирая переносицу. — Я люблю ее. — отец опешил от столь серьезного заявления своего сына, вспоминая, что он ни разу еще не произносил таких громких слов, касательно какой-либо девушки. Да он даже не знакомил его ни с кем, не приводил своих пассий домой. Видимо, этот случай действительно разнится с предыдущими. — Ты здесь всего месяц… и уже так уверенно говоришь о том, что любишь ее? — Если тебя волнует лишь то, сколько мы с ней знакомы. То прими к сведению, что я знал ее еще до этого принудительного заточения. — парень хотел еще что-либо добавить, но на пороге появилась блондинка, держа в руках толстовку Джагхеда, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Извините, что вмешиваюсь… — тихонько проговорила девушка, подходя ближе. — Я просто принесла кофту, на улице холодно. — она вручила ее парню, который поспешно набросил ее на себя. — Не хочу, чтобы ты заболел. — собралась уходить, поворачиваясь на пятках, но брюнет перехватил ее за руку, останавливая на месте, прижимая к себе. — Постой, Бетс. — он мягко обнял ее за талию, обнимая из-за спины. — Раз уж ты здесь, то я не упущу возможности вас нормально познакомить. — усмехнулся, прислоняясь щекой к ее макушке. — Это мой отец, один из крупнейших наркоторговцев Ривердейла, в прошлом криминальный авторитет, действующий Король «Змеев Саутсайда», Форсайт Пендлтон Джонс Второй. — во всей красе представил мужчину, который лишь «добродушно» улыбнулся в ответ. — Ты умеешь произвести хорошее впечатление, сын. — произнес он, протягивая блондинке руку для приветствия. — Можно забыть все, что он говорил и просто называть меня ЭфПи. — улыбнулся Джонс-старший, пытаясь быть, как можно более приветливым, чтобы не напугать эту девчонку еще больше. — Я Элизабет… Элизабет Купер. — замялась девушка, вкладывая в его шершавую ладонь свою холодную ручку. — Можно просто Бетти. — Купер? — удивился Форсайт, сдвигая брови к переносице. — Дочь Элис и Хэла Куперов? — девушка поежилась от упоминания ее родителей, не желая вообще вспоминать о них. — Да. — слегка смутившись ответила, напрягаясь, но Джаг успокаивающе обнимал ее, поглаживая руками по талии, спускаясь к животу. — Как все-таки тесен этот город. — издал нервный смешок, потирая подбродок. И почему из всех девушек Ривердейла его сын влюбился именно в дочку той, которая сама была его первой любовью? Почему он выбрал именно Бетти, чей старший брат на протяжении многих лет затаривался у них наркотой? Почему судьба так жестоко решила над ними подшутить, решив, что еще недостаточно подпортила их жизни? — Ты их знаешь? — поинтересовался Джагхед, прищурив глаза. — Мы учились в одном классе. Поэтому были знакомы. — соврал, не желая рассказывать о том, как собирался жениться на Элис, но она бросила его, променяв на Хэла. Тогда в отчаянии он и встретил будущую мать его детей. Джули была необычайной, какой-то волшебной. Нежной, ласковой, терпеливой. Никто не мог понять, как такая девушка могла связаться с Королем Саутсайда, какой черт попутал ее выйти за него замуж. Форсайт любил ее, ценил за все те моменты, в которые она спасала его, вытаскивая из депрессии, заставляя подниматься на ноги и вновь идти к цели. Как жаль, что она была с ним так мало. Этих шестнадцати лет им совершенно не хватило, чтобы насладиться друг другом. Из раздумий Джонса-старшего вырвал какой-то парень, в белом халате, который подошел к их дому, проходя внутрь. — Доброе утро, мистер Джонс. — незнакомец поздоровался, скрываясь за дверью, махнув Джагу рукой. Мужчина в удивлении нахмурился, не понимая, откуда его помнит. — Что здесь делает этот мелкий Бульдог? — изумленно спросил ЭфПи, обращаясь к сыну. — Ну, если ты не знаешь врача своего сына, то я тебе с радостью расскажу. Это Реджи Мантла, мой психолог. — ехидно улыбнулся брюнет, не выпуская из рук Элизабет. — Он тебя, к сожалению, помнит. Еще со школьных времен. Кажется, ты однажды почти сломал ему нос. — усмехнулся, заставив отца чувствовать себя слегка неловко перед новоиспеченной девушкой сына.

***

Упираясь руками в холодную белую раковину, она всматривалась в отражение зеркала не менее холодными голубыми глазами. Вся пелена притворного счастья спадала, словно занавес, оканчивая четко отыгранный спектакль. Стоило ей остаться наедине, как тяжелейший груз осознания собственных проблем вновь придавил ее к земле, пытаясь раздавить все внутренности, превращая в кровавое месиво. Признание Джага в любви не может исправить то, что ее брат окончательно рехнулся и пытался ее убить, пробираясь в их дом с ножом. Предложение Джонса не исправит ее родителей, которые изо всех сил рушили судьбы своих детей, стараясь подстроить под свои принятые шаблоны. Даже присутствие этого парня в ее жизни не способно раз и навсегда превратить ее дерьмовое существование в Диснеевскую сказку. Это нужно принять. Бетти крепко сжимает кулаки, прикрывая глаза. Ей хотелось бы уснуть окончательно и бесповоротно, больше никогда не просыпаясь, или же наоборот резко проснуться, понимая, что вся эта хрень лишь глупый, дурацкий сон. Сон, который больше никогда в жизни не повторится. Осознания реальности всей этой чертовой действительности съедало ее изнутри, изощренно смакуя. Эта несправедливая гадкая жизнь пережевывала ее, ломая все больше, а позже — выплевывая, словно косточку от вишни. Купер просто хотелось провалиться сквозь землю в этой ванной комнате, раствориться… Раствориться так же, как эта алая кровь, стекающая из ее ладоней, смешиваясь с потоком холодной воды.

Ей когда-нибудь станет легче?

***

Джаг открыл глаза, наткнувшись на заинтересованный взгляд Реджи, который сидел напротив него в полнейшей тишине. Брюнет сам не заметил, как задремал на их сеансе, откинувшись на спинку стула, устраивая ноги на столе. Парень потер глаза, непонимающе прищурившись, медленно зевая. — Не выспался? — Жутко тяжелая ночь. — выдохнув, ответил Джагхед. Сбитые костяшки на правой руке, покрывшиеся бордовыми пятнами — лишнее напоминание о происшествии этих суток. — Да, я уже осведомлен тем, что случилось. В ординаторской все только об этом и говорят. — Мантла подпер лицо рукой, опираясь на стол. — Ты ведь знаешь, кто это был. Верно? — Блять, конечно, я знаю. — прыснул Джонс, скидывая ноги со стола, придвигаясь ближе. — Ебанутый родной брат девушки, которой я признался в любви. — он прикрыл глаза, устало выдыхая, вспоминая свой жуткий испуг, когда застал этого незнакомца рядом со своей Бетти. — Воу… — протянул Реджинальд, поджав губы. — Все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Ты его, конечно, не хило разукрасил. На лице живого места нет. — А что мне оставалось делать? Смотреть на то, как он ее зарежет? — негодующе спросил брюнет, сдвигая брови к переносице. — Я собственноручно разорву на части каждого, кто хотя бы пальцем ее тронет. — его хмурый взгляд сейчас выражал только уверенность. Уверенность Мантлы в том, что слова Джонса станут явью, если что-то подобное вновь произойдет. — Успокойся, Ромео. — слегка поежившись, произнес врач, выпрямив спину. — Я бы сделал тоже самое, если бы кто-то угрожал моей Джози. — он выудил сигарету из пачки, неспешно закуривая, делая глубокую тягу. Свежий весенний воздух из приоткрытого окна смешивался с никотином, разрушая туманную дымку вокруг них. — Ты ведь знаешь, почему Чик здесь. — проговорил Джаг, устремив на него свой взгляд зеленых глаз. — Как давно он тут находится? — Реджи нахмурился от его вопроса, так как не имел права рассказывать что-либо о пациентах, тем более тех, которые находились под наблюдением других врачей, но этому парню он и так слишком многое поведал за это время. — Ладно. — сдался, выдерживая паузу. — Твоя взяла. — затушил сигарету, выбрасывая бычок в окно. — Говоря простым языком, то после заточения в каком-то криповом религиозном дурдоме под названием «Сестры милосердия» сроком в полтора года, у этого чувака реально поехала крыша. И после того, как он избил своего отца, Хэла Купера, и чуть ли не задушил мать, выкрикивая что-то типа «я буду купаться в вашей крови», предки Элизабет и заперли его сюда, уже больше четырех месяцев назад. Я не особо углублялся в эту историю, лишь знаю то, что слышал краем уха из разговоров врачей. Но Чарльз Купер решил мстить своей семейке за то, что они сдали его в психушку. И это в очередной раз привело его в дурдом. — подвел итог своего рассказа Реджинальд, сложа руки на груди. — Какой-то замкнутый круг, не находишь? — Это ебаный пиздец, а не замкнутый круг. Как я могу спокойно спать, зная, что этот долбанутый шизофреник находится на одной территории с Бетти и при этом всем собирается расправиться с ней? — возмутился брюнет, громко двигая стул, неприятно скрипя им по полу. — Ты свидетель моему обещанию, что я выпущу ему внутренности, если увижу рядом с Элизабет в расстоянии пяти метров. — Ох, попасть за решетку у тебя еще будет уйма возможностей. — усмехнулся Мантла, медленно расхаживая по комнате. — Его переводят в другое учреждение, где бедолагу будет ждать камера-одиночка, мягкие стены и аминазин на завтрак, обед и ужин. Сегодня Куперы будут здесь подписывать бумаги. Возможно, нагрянут с визитом и к Элизабет. Проследи, чтобы все было хорошо. Заглянув краем глаза в отчет ее доктора, даже слепой заметит, что ее срывы случаются после «приятных» встреч с родителями. — Джагхеду не стоило больше ничего объяснять, он и сам прекрасно помнил один из таких, после их прошлого визита.

***

Блондинка неуверенно прошла в комнату, которая за эти семь месяцев стала до безумия тошнотворной и отвратительной. За столом уже сидела доктор Маргарет Рейнольдс, записывая что-то в свой блокнот. Эта женщина не вызывала у Бетти какого-то доверия или симпатии. Она почему-то отталкивала от себя девушку одним лишь видом. Это была полноватая особа низкого роста, с короткими светлыми волосами, всегда небрежно зачесанными. Ее серые глаза были слишком холодными, они пытались залезть в душу сквозь стекло толстых грубых очков. Элизабет присела на стул, утыкаясь взглядом в свои худощавые колени, обнимая себя за плечи. Ей хотелось, как можно сильнее укрыть себя от этих неприятных эмоций, которые она испытывала во время каждого сеанса со своим врачом. — О, вид у тебя не очень. — женщина поджала губы, внимательно осматривая блондинку с ног до головы и замечая ее зажатость. Девушка упорно не поднимала на нее свой взгляд, тяжело дыша. — Ты снова не хочешь идти на контакт? — ответа не последовало, доктор сделала краткую заметку в свой ежедневник. — Что скажет сегодня мне светлая Бетти? — девушка ежится, хватая пальцами ткань своей кофты, сжимая до побеления костяшек. — Скажет ли что-то темная? — голос Маргарет звучит слишком отталкивающе, произнося отвратительные слова. Блондинка из последних сил сдерживает себя, закусывая нижнюю губу зубками, от чего капли алой крови стекают к подбородку. Она чувствует, как какая-то невидимая сила давит на нее с каждой минутой все больше. Чик сошел с ума и пытался ее убить. Родной брат с ножом и жутко обезумевшим взглядом желал расправиться с той, кого в детстве защищал от школьных хулиганов. Осознание того, что вся жизнь разрушилась, как карточный домик от порыва ветра, бьет по вискам. Родители ничего не сказали о том, что случилось с их сыном. Родители заперли ее в дурдом, пытаясь заставить поверить в собственное безумие. Доктор Рейнольдс каждый день все больше убеждала ее в пугающей тьме, разделяя ее личность на светлую и темную. Элизабет изо всех сил пыталась не верить в дьявола, который жил в ней все это время. — Почему же ты молчишь, Бетти? — Потому что вы меня уже окончательно достали! — срывается Купер, повышая голос. Глаза щипает от накативших слез, а руки дрожат от той неимоверной злости, которая огнем выжигала душу. — Я заебалась каждый раз чувствовать себя сумасшедшей. Вы пытаетесь сотворить из меня ебанутого Билли Миллигана в то время, когда могли бы действительно помочь. — она подрывается с места, испепеляя взглядом своего врача, которая медленно пробиралась к карману своего белого халата, нащупав рукой шприц с диазепамом. — Ты снова не в себе, Элизабет. — от одного звука ее голоса девушке хочется, как можно скорее скрыться. К горлу подкатывает противный ком рвоты, а в груди застревает истошный крик. Крик о жуткой несправедливости, которая убивала ее каждый день. — Твоя темная сторона снова берет верх. — Да нет у меня никакой темной стороны! — взрывается, начиная рыдать, отходя на шаг назад. — Что вы, что мои родители — ебанутые фанатики, которые заслуживают места в Северном крыле! — она опрокидывает стул, сбрасывая все со стола, заставляя разбиться, стоящую там, чашку на мелкие осколки. — Если вы так верите в мою темную сторону… — ее голос переходит на устрашающий шепот, а глаза, словно наливаются кровью, заставляя женщину нервно сглотнуть. — То эта темная сторона с радостью перерезала бы вам горло, упиваясь прелестной картиной, где вы захлебываетесь собственной кровью! Я ненавижу вас всем сердцем. Ненавижу вас, свою семью и это чертово место. Гореть ему в Аду вместе со всеми вами! Ошарашенная доктор Рейнольдс крепко сжимает шприц рукой, доставая его из кармана. Голубые глаза Бетти вспыхивают страхом от осознания того, что ее снова накачают транквилизаторами, вливая в кровь диазепам, от которого она совершенно не чувствует реальности, ощущая себя садовым овощем. Блондинка испуганно отходит назад шаг за шагом, ступая на осколки, которые трескаются под давлением ее тела на мелкие кусочки. Купер с истошным криком вырывается в коридор, хлопая дверью, заставляя всех присутствующих в этом доме встрепенуться от громкого шума. Бетти бежит по коридору, что есть силы, чувствуя то, как выпрыгивает из груди ее сердце. Дыхание сбивается от страха, леденящего кровь, и подступающей неумолимой паники. Она не разбирает дороги, несясь все дальше, не оборачиваясь назад, пока не натыкается на что-то мягкое, сразу же чувствуя родное тепло. Изумленный Джагхед ловит ее в свои объятия, крепко заключая в замок своих рук, ощущая то, как дрожит ее хрупкое тело, содрогаясь от рыданий. — Бетти, детка. Что случилось? — его голос звучит крайне обеспокоенно, пока теплые ладони гладят ее подрагивающую спину. В коридоре оказывается Реджи, ошарашенно осматривая вид Купер, и сама доктор Рейнольдс, зажав шприц между пальцами. Брюнет хмурится, сильнее кутая блондинку в свои объятия, грозно сверкнув глазами, когда женщина подошла на шаг ближе. — Элизабет, подойди ко мне. — она говорит спокойно и четко, ее тон слишком властный, словно учитель, желающий наказать провинившегося ученика. — Убирайтесь! — девушка дрожит пуще прежнего, пряча заплаканные глаза, утыкаясь носом в область груди Джонса, промокая темную толстовку горячими слезами. Парень прячет ее в своей хватке, стараясь укрыть от внешнего мира, словно мантией-невидимкой. — Я не хочу вас видеть. Я вас боюсь! — Элизабет Купер, ты снова не в себе. — Маргарет не отступает, но и не подходит ближе, сталкиваясь с грозным видом брюнета, на скулах которого устрашающе играли желваки. — Тебе стоит принять лекарство. — она выпускает из шприца воздух, желая сделать инъекцию, которая несомненно «поможет» ее пациентке. Поможет превратиться в безэмоциональное растение на ближайшие сутки. — Отойдите от нее! — Джаг не выдерживает, и его тон никак уж не назовешь дружественным. Мантла изумленно закусывает щеки изнутри, понимая, что сейчас его подопечный может наделать глупостей. Но останавливать парня смысла не было. Он все еще помнит, как Джонс буквально полчаса назад грозился выпустить кишки тому, кто обидит его Бетти. — Она никуда с Вами не уйдет. — Я бы на Вашем месте молчала, молодой человек. — доктор Рейнольдс напугана, но изо всех сил сохраняет холодный и расчетливый тон. — Мистер Мантла, что Вы позволяете своему пациенту? — брюнет открывает рот, желая придумать более-менее адекватный ответ, но Джагхед не дает ему это сделать, прерывая своей тирадой: — Если я сказал, что она останется со мной, значит так оно и будет. — парень почти рычит, тяжело дыша через нос. Реджинальд обеспокоенно замечает то, как темнеют его зеленые глаза, становясь непроглядно черными. — Или у вас проблемы со слухом? — Проблемы сейчас будут у вас, юноша. Элизабет больна, и ей нужна помощь! Блондинка шмыгает носом, кусая губу, ожидая то, как сейчас ее вырвут из его теплых объятий и снова будут издеваться, словно над подопытным кроликом. Но руки парня лишь крепче сдавливают ее тело в своем замке, будто бы успокаивающе говоря о том, что он никуда ее не отпустит. — Мне срать на все, что вы сейчас говорите. Пытались меня запугать? Обломитесь и сосите хрен. — он взрывается, чувствуя то, как злость берет верх над его рассудком, и сдерживать себя уже больше не получается. Женщина изумленно вскидывает брови от его грубости, даже не осознавая того, какой опасности подвергает себя, пререкаясь с наследником Короля Саутсайда. — Бетти останется здесь, а Вы сейчас свалите на хуй из этого дома далеко и надолго. Ясно? — парень буквально шипит, сжимая руки в кулаки за спиной Купер до побеления, и так сбитых, костяшек. — А, если Вам туго доходит, то я могу объяснить куда доступнее. — его хищный оскал приводит Маргарет в замешательство, она буквально задыхается от такой наглости, переводя разгневанный взгляд на Мантлу, который мысленно уже похоронил свою карьеру врача и помахал ручкой своей практике, которая отправлялась прямым поездом в место под названием «глубокая задница». — Реджинальд, Вы так и будете стоять и молчать? Вы даже не попытаетесь утихомирить этого психа? — ее голос раздражает каждого, находящегося в этом коридоре человека. Но, видимо, что теперь никого не пугают ее угрозы. — Я скажу лишь, что инъекции диазепама, согласно правилам этого учреждения, разрешено использовать лишь с письменным соглашением главного врача или при крайней необходимости, как вооруженное нападение на доктора. — уверенно проговорил Мантла, понимая, что терять ему уже явно нечего. — И кодекс психиатра не разрешает уважающему себя врачу называть душевно-больного человека «психом», хотя бы в присутствии пациентов. — парень находит глазами благодарный взгляд Джагхеда, который все так же не прекращает хмуриться от злости. — Я не подтвержу ни единого Вашего слова, касательно поведения Элизабет и непременно доложу начальству об оскорблениях моего пациента, благодаря которым вы расшатываете его психо-эмоциональное состояние, недавно начинавшее улучшаться. — женщина недовольно прыснула, понимая, что не найдет поддержки у коллеги, обходя ребят стороной, спускаясь по лестнице. Она еще не закончила. И все они еще пожалеют. — Тише, Бетс. — слегка улыбнулся Джонс, облегченно выдыхая, целуя блондинку в макушку, прикрыв глаза. — Тебя никто не тронет, девочка моя. Я не позволю. — он вдыхает родной запах ее волос, медленно успокаиваясь, чувствуя, как неумолимая злость отступала шаг за шагом, с каждым спокойным вздохом его возлюбленной. Мантла многозначительно улыбнулся, наблюдая за этой картиной. Теперь ему стало окончательно понятно, как его неординарный пациент смог справиться со столь чудовищной ломкой. Он-то уже было грешил мыслями, что Джагхед всего лишь притворяется, желая поскорее оказаться на свободе, чтобы вновь забыться в наркотическом кураже в компании героина. Но теперь все стало предельно ясно: брюнет неумолимо влюбился в свою соседку. Да, видимо, истории о любви, которая иногда способна творить настоящие чудеса — на самом деле не глупая выдумка для депрессивных девочек-подростков. — Спасибо. — Джагхед шепчет едва слышно, но Реджи услышал его, кивая головой в ответ. — Когда меня выпрут с универа из-за проваленной практики, будем вместе ширяться героином в каком-нибудь притоне. Покажешь мне самое приличное место. — сарказм срывается с его уст, заставляя Джонса слабо рассмеяться, не выпуская из цепких объятий блондинку. Купер напрягается от столь специфической шутки, все время опасаясь, что брюнет может сорваться в любой момент. Так же, как это неоднократно делал Чик.

***

Бетти в который раз за этот безумный чертов день чувствует себя неумолимо слабой. Настолько незначительной песчинкой в этой пучине жизни, что ее будто бы выворачивает наизнанку от одного лишь укоризненного взгляда родителей, которые сейчас стояли перед ней. Девушка ежилась, обхватив себя руками, прячась все глубже в толстовку своего парня, который с опаской отпустил ее выйти к родственникам. Реджи был прав, они все-таки нагрянули с «теплым» визитом. Если бы девушка только имела возможность, выпустила бы острые колючки, чтобы никто и на метр не посмел к ней подойти. — Как ты, детка? — мать задает вопрос, сочувственно оглядывая свою дочь, которая сейчас, словно совсем становилась бесцветной и прозрачной. И лишь заплаканные красные глаза слабо контрастировали с внешней серостью ее облика. — Зачем вы приехали? — она будто бы не слышит вопроса, отвечая совершенно невпопад. Элис желает обнять девушку, но та отходит назад, давая понять, что им здесь совершенно не рады. — Мы с папой переживаем за тебя, Бетти. — Да, вы же лучшие родители в мире. — саркастично хмыкает блондинка, подняв на них измученный взгляд. — Вы настолько переживаете за своих детей, что запираете их в дурдоме. Может, мне стоит ждать Полли этой ночью? Может, она не сбежала с Джейсоном, а сидит здесь взаперти уже почти три года, а? Я уже ничему не удивлюсь. — ее холодный тон с каждой секундой убивает веру родителей в то, что хотя бы кто-то из их наследников питает к ним теплые чувства. А Элизабет была именно той, которая в детстве была для них ближе остальных. — Прекрати сейчас же, юная леди. — Хэл не выдерживает напряжения, разрезая тишину своим грозным тоном, еще больше пугая дочь. — Мы с твоей мамой желаем вам только добра. И я бы с радостью отвез сюда Полли, чтобы ей наконец вправили мозги, объясняя как нужно себя вести приличной девушке, а не беременнеть, словно распутной девице, в семнадцать лет от Блоссома. Но ей повезло, она успела сбежать. — мужчина с каждым мгновением взрывался все больше, поддаваясь внутренней темноте и злости на то, что жизнь его семьи совершенно от него не зависела. А сейчас последняя из его надежд, его крошка Элизабет смела дерзить им, смела выказывать свое недовольство, при этом стоя перед ними одетой в мужскую кофту с багровым засосом на шее. Купер-старший взрывался, не желая даже думать о том, как это все случилось. Была б его воля, он запер бы младшую дочь к «Сестрам милосердия», где ее бы научили поведению достойной девушки. — Боже мой, я просто не верю в то, что это все происходит на самом деле. — она закрывает лицо ладошками, умываясь солеными слезами. — Ты говоришь так, словно вы никогда не любили нас. Будто ваши дети не значат ничего для вас! — ее трясет от рыданий, и Джонс, присматривающий за ней из окна гостиной, чувствует, что сейчас сорвется и выбежит на улицу, хватая ее в свои объятия. — Прекрати нести чушь! — прыскает Хэл, все больше злясь на дочь. — Мы воспитывали вас с матерью, как подобает. Мы всегда следили за тем, чтобы у вас все было. Мы давали вам все необходимое. А взамен получили кого? Кто вырос из наших детей? Наркоман со стажем, который обкололся до такой степени, что стал шизофреником? Девушку легкого поведения, которая залетела от одноклассника в выпускном классе и сбежала на какую-то ферму? И, наконец, наша младшая дочь, которая всегда была надеждой и гордостью стала стриптизершой в дешевом клубе, за деньги раздеваясь перед потными байкерами и дальнобойщиками! — Ох, папочка… — ее голос сорвался на устрашающий шепот, а глаза недобро сверкнули каким-то зловещим огоньком. Еще бы неделю назад она бы точно могла заявить о том, что в ней просыпается самая, что ни на есть настоящая, темная Элизабет. — Наверное, вы так заботились о нас, что не заметили, как душили своих детей, перекрывая им кислород, запрещая жить так, как нам хотелось. Вы решали за нас всю нашу судьбу наперед, заставляя Чика идти учиться на хирурга, когда он ненавидел биологию всю свою сознательную жизнь и всегда хотел стать архитектором. А для Полли вы нашли чудесного молодого человека, который нравился вам, но был отвратителен для вашей дочери. И вы, конечно же, не в курсе, что он чуть ли не изнасиловал ее во время очередного семейного ужина. И лишь только Джейсон любил вашу дочь по-настоящему и пошел наперекор своей семьи, сбегая с ней. А для меня, конечно же, была приготовлена карьера адвоката в Нью-Йорке и один из сыновей подруг мамы в качестве мужа. Но увы… я всегда мечтала стать журналистом и терпеть не могу всех сыночков тех стерв, которых ты, Элис, называешь своими подругами. Ох, каково, наверное, было ваше разочарование, когда узнали, что я по ночам раздеваюсь, танцуя у шеста и открывая свое тело перед незнакомыми людьми, которые глазели на меня похотливыми взглядами. Ах, как жаль, что мне придется разочаровать вас куда больше — я еще и спала за деньги. Трахалась с ними грязно, развязно и необузданно, словно настоящая проститутка, папочка. А рассказать тебе, как мне нравилось отсасывать им в приватной комнате?! — девушка рвано выдыхает, ощущая громкий шлепок по ее щеке, который остается красным пылающим следом на бледной девичьей коже. Хэл тяжело дышит через нос, испепеляя ее взглядом, сжимая руки в кулаки, а из голубых глаз блондинки брызгают горячие слезы. Дверь громко хлопает, заставляя вздрогнуть, и на пороге оказывается разъяренный парень, ставший невольным свидетелем сцены, которая отключила его разум окончательно и бесповоротно, давая полную свободу действий его необузданной агрессии. Парень бьет в нос мужчине, от чего тот отшатывается и, если бы не рядом стоящая жена, то точно свалился бы на пол. Брюнет буравит его тяжелым угнетающим взглядом, дыша, словно бык на арене. — Тронь ее хотя бы пальцем, и я не посмотрю на то, что ты ее отец, и перережу тебе глотку. — его голос звучит подобно шипению кобры, а зеленые глаза неумолимо наполняются пугающей чернотой. — Ты кто вообще такой? — Купер-старший в изумлении спрашивает, хватаясь за ушибленное место, из которого хлещет алая кровь, пачкая светлый джемпер. — Отныне твой главный кошмар. — парень притягивает к себе Элизабет, укрывая в крепких объятиях, стоя за нее горой. Он все так же не сводит грозного взгляда с Хэла, который в свою очередь с ужасом рассматривает татуировку брюнета на правом плече — величественная темная змея, с шипящими головами на обоих концах, обрамленными могущественной короной. Элис охает, понимая, что значит этот рисунок. Она уже встречала его в своей жизни… на плече их короля. — Змей? — женщина изумленно шепчет, прикрывая рот дрожащей рукой, а ее серые глаза мечутся от хмурого лица парня до заплаканного личика своей дочери, которая прячется в его хватке, закутываясь, словно в одеяло. — Джагхед Джонс, миссис Купер. — брюнет притворно улыбается, открыто заявляя о своем происхождении. Конечно же, в историю отца о том, что они были всего лишь одноклассниками, он не поверил. Слишком остро ЭфПи отреагировал на фамилию Бетти, и теперь, найденная в рабочем столе папы лет семь назад, черно-белая фотография какой-то девушки с милой подписью на развороте «Моя малышка Эли» собирали в единую картину имеющиеся пазлы. — Джонс… — Да, именно. Вам знакома моя фамилия, не правда ли? Так же, как и мой отец — Король Саутсайда, ЭфПи Джонс. — женщина рвано выдохнула, прикрывая глаза, которые неприятно защипало. Хэл лишь злобно фыркнул, проклиная в который раз судьбу, которая так издевалась над ним. Сначала Элис в молодости была, словно помешанная на Джонсе, собираясь выскочить за него замуж. А теперь и младшая дочь связалась с этим паршивым змеенышем. Только, если Форсайт отпустил тогда девушку, понимая бессмысленность их войны, то этот парень… этот парень проще покромсает его тело на кусочки и скормит бездомным псам, чем отступит от Элизабет. — Что за проклятье? — чертыхнулся Купер-старший, обреченно выдохнув. Лезть на рожон к наследнику предводителя Саутсайда у него не станет духу. — Проклятье это вы. Проклятье для ваших детей. — уверенно произнес брюнет, прижимая к себе Элизабет. — Я рассчитываю на то, что у тебя есть хотя бы капля мозгов, чтобы услышать мое предупреждение. Я не стану шутить с такими вещами. — он грозно сверкнув темными глазами напоследок, завел девушку в дом, закрывая двери. Бетти выдохнула, оказываясь вдали от родителей, понимая, что теперь ее жизнь разрушена в пух и прах. Если раньше она напоминала руины, после ожесточенной войны, то сейчас — лишь выжженное пепелище, залитое кровью.