Быть безумцем

      Джаг устало разлепил тяжелые веки, замечая, как перед глазами все жутко плывет, меняя пол и потолок местами. Звон в ушах давил на мозги, пытаясь заставить их лопнуть. Парень чувствует эту колючую боль в висках, будто бы вчера его не слабо огрели кувалдой по голове. Он, не спеша осматривается вокруг, переводя взгляд с серого потолка на желтые стены гостиной, не понимая, почему здесь находится. Его зеленые туманные глаза перемещаются на диван, на котором он, собственно, и лежал, накрытый каким-то одеялом. Почему Джонс до сих пор не может понять, как очутился здесь? Рядом возникает чья-то рука, протягивающая стакан воды. Арчи стоит около брюнета, поджав губы в тонкую полоску, как-то стыдливо пряча глаза. — Возьми, выпей. — Джонс поспешно осушил сосуд, так как во рту стоял неприятный горький привкус. Такое состояние его обычно накрывало после очередного куража с героином, когда он просыпался в каком-то притоне, не помня события прошедших суток. — Что вообще за хуйня? — недовольно мычит Джагхед сиплым голосом, слегка привстав, опираясь на мягкую спинку дивана. Скулу жестко саднит, как будто кто-то вчера впечатал в нее своим кулаком. Парень касается своей щеки, надавливая пальцами, отмечая, что действительно недавно получил. Переводит взгляд на свои кулаки, вытягивая руки перед собой — те сбиты пуще прежнего. — Ты что-нибудь помнишь? — рыжий настораживается, присаживаясь рядом. Мало ли, как мощный транквилизатор подействовал на его друга. Эндрюс однажды провалялся в отключке три дня, а потом еще столько же блевал, обнимаясь с унитазом. Брюнет хмурится, потирая виски. В голове медленно всплывают события вчерашнего дня: приезд ЭфПи; истерика Бетти и ссора с ее врачем; он бьет по лицу ее отца; они с ребятами ужинают за столом в тишине; он переодевается в своей комнате, готовясь ко сну, слыша отчаянный крик Элизабет, которая звала его на помощь. — Сука! — он рычит, понимая, что те странные картинки, которые мелькали в его сознании были не дурацким сном. Неужели все произошло на самом деле? Парень смутно помнит то, как сбежал вниз по лестнице, замечая в доме двух санитаров в белых халатах и лечащего врача Купер. Они держали ее, заломав руки за спину, пока девушка обреченно рыдала, стараясь вырваться. А дальше все происходило, словно в каком-то тумане: он ударил одного из них по лицу, заставляя упасть на пол. Второй получил ногой в солнечное сплетение. Что-то резко укололо Джонса в плечо. Обернувшись он увидел ту самую миссис Рейнольдс, которая уже с пустым шприцем стояла рядом. Джага пошатнуло, но он держался из последних сил, отталкивая вновь санитаров от Элизабет, но получил по лицу, падая на диван. Тихое ругательство, конечности немеют с каждой секундой все больше и больше, а дальше сознание и вовсе ускользнуло от него, унося в какую-то прострацию. — Где Бетти? — его глаза расширяются от испуга, а в груди что-то щемит от осознания того, что он не помог ей и позволил этим уродам схватить ее. — Ее увели, Джаг. — тихо говорит Эндрюс, поднимая на него своей обеспокоенный взгляд. — Ее доктор посчитала поведение Элизабет агрессивным и добилась ее перевода в другое отделение для интенсивной терапии. — Чего? — брюнет подскакивает с дивана, еле держась на ногах. В голове все так же мутно, а конечности до сих пор, словно ватные. — Какого, блять, хуя! Почему вы ничего не сделали? — он взрывается, окидывая взглядом Арчи и Ронни, которая все это время молча сидела на кухне, попивая кофе. — Успокойся, герой. — прыснула Лодж, недобро сверкнув глазами. — Или ты хотел, чтобы мы тут все в отключке двое суток провалялись? Скажи «спасибо» своему врачу, что тебя не заперли в Северное крыло за драку с санитарами и угрозы расправиться с ее доктором. Ты так кричал о том, что зарежешь ее, что даже мне стало страшно. Псих. — Сколько я проспал? — пропустив мимо ушей ее слова, парень изумленно вскинул брови вверх. — Ты серьезно? — Да, Джаг. Ты два дня дрых на этом диване. — рыжий встал, проходя на кухню. — Но бывает и хуже, поверь. — он вновь вспомнил свой печальный опыт, сразу же наткнувшись на понимающий взгляд Вероники. — Я принес тебе свое одеяло, в твою комнату заходить не стал без разрешения. — Спасибо за заботу. Сейчас расплачусь. — хмыкнул Джонс, зарываясь руками в черные кудри, сдавленно выдыхая. — Но давай о твоей любви ко мне поговорим в другой раз. А пока я пытаюсь понять, что делать с этим пиздецом, который внезапно свалился на наши плечи. — Ты носишься с ней, как с ребенком, Джаг. — встряла Лодж, но хмурый взгляд брюнета сразу же дал ей понять, что не стоит продолжать то, что она хотела сказать изначально. — Побудет там недельку-вторую, и снова вернется. Это не навсегда. Арчи так забирали уже несколько раз. — выдохнула, слегка смягчив тон, так как сама понимала, что чувствует сейчас Джонс. — Сколько времени? — он резко опомнился, желая найти Реджи. — Одиннадцать дня. Твой врач ждет тебя в кабинете на тот случай, если ты проснешься. — дальше он уже не слушал, как ошпаренный, взлетая по лестнице вверх, мчась по длинному коридору. Мантла испуганно вздрогнул, подпрыгнув на своем месте от того, как резко открылась дверь в помещении. В комнате показался Джагхед, бледный, слегка неуверенно стоявший на ногах, с покрасневшими белками глаз. Его обеспокоенность сразу бросилась во внимание доктора, и он понял, что разговор предстоит явно не легкий. — Очнулся? — парень усадил брюнета на стул, осматривая его внешний вид. Он исследовал белки его глаз, обращая внимание на зрачки. Довольно-таки расширены. Этого Реджи и боялся больше всего, что эта стерва Рейнольдс вколола ему транквилизатор, в составе которого были наркотические вещества. Такие лекарства категорически запрещались в использовании с пациентами, которые лечились от зависимости. Но блять, видимо, что для этой женщины были установлены свои правила. — Пиздец. — тихо выругался Мантла, закусывая нижнюю губу. — Ты как себя чувствуешь? — он присел на свой стул, подтягивая его ближе к Джонсу. — Мне вообще срать на то, как я себя чувствую. Где Бетти? Какого хера ее забрали? — он взрывался, не желая сидеть на месте, все время норовя встать и наматывать круги по комнате. В груди неприятно жгло, а руки слегка дрожали. Будто бы возвращая его тело в несколько недель назад, когда он страдал от ломки. Что за хуйня с ним происходит? — Элизабет в другом отделении. Доктор Рейнольдс назначила ей сильное медикаментозное лечение, Джаг. — парень нервно сглотнул ком в горле, не зная, как преподнести такую новость своего подопечному. — То есть? — Грубо говоря, она решила пичкать Бетти препаратами, превращая в безжизненное растение. Так обычно поступают с буйными пациентами. Такими, как ее брат, например. — Но какого хрена? — кричит парень, вскакивая на ноги, упираясь в стол руками, сразу же чувствуя, что готов свалиться на пол в сию же секунду. — Она не нападала на охранника с ножом и не пыталась кого-то убить. А вот я бы с радостью пришиб эту тварь, которая отправила Бетс туда. — Успокойся и присядь. Она вернется. Слышишь? Просто нужно подождать. — он пытается успокоить брюнета, но по одному грозному взгляду того, можно понять, что ни шиша у него не получается. — Как я могу успокоиться, когда эта сука издевается над ней? Издевается над моей Бетти! — его голос звучит хрипло, но устрашающе. Мантла и сам не доволен сложившейся ситуацией, но ничего не может поделать с этим. — Ее родители сами настояли на том, чтобы ее забрали. — эта была последняя капля для Джонса, который сейчас тяжело дышал, словно готов был разорвать любого на своем пути. Реджинальду стало жутко не по себе. — Суки! — рычит парень, ударяя сбитыми кулаками в стену, оставляя на светлой краске кровавые разводы. — Какие же они суки! — снова удар, который отдается болью во всей руке, но сердце сейчас болит гораздо сильнее за его девочку, которой он не в состоянии помочь. — Пусть роют себе яму! — он грозно шипит, поворачиваясь лицом к своему доктору. — Где находится это сраное отделение? — Ты в своем уме? — хмыкает Мантла, подходя к окну, закуривая сигарету. — Ты даже не успеешь туда добежать, как тебя снова схватят и накачают транквилизаторами. Радуйся, что сам не загремел в Северное крыло. Эта стерва была очень убедительна, когда рассказывала главному врачу о том, что ты ей угрожал. Мне стоило не слабо попотеть, оправдывая тебя. Мое везение, что тот оказался давним другом моего отца. — Ты должен ей помочь! — утвердительно произносит Джонс, упираясь окровавленными кулаками в край стола. — Как, Джаг? Я не гребаная фея из сказки! — прыскает Реджи, складывая руки на груди. — Я не могу заставить ее доктора отменить назначенное лечение. Я всего лишь практикант. — Ты знаешь главного врача. — Этого хватило лишь для того, чтобы тебя отмазать. Поверь, фамилия твоего отца оказала на него большее влияние, чем дружба с моим предком. Видимо, он знает, кто такой ЭфПи и почему его стоит бояться. — Если Бетти останется там, тогда все узнают, кто такой Джагхед Джонс и почему его стоит бояться. — прошипел брюнет, и его собеседник нервно выдохнул. Он уже давно понял, что с этим человеком лучше не шутить. Еще с тех пор, когда Джаг три года назад подрезал на парковке его знакомого из футбольной команды Бульдогов лишь за то, что тот бросил в сторону Змеев одно неприятное слово. В итоге провалялся в больнице с ножевым ранением около двух недель. — У тебя есть телефон? — резко спросил брюнет, выдергивая того из воспоминаний. — Есть. — Одолжишь? — скорее не спросил, а поставил перед фактом. Мантла выдохнул, но все же протянул ему смартфон. — У этой Рейнольдс есть машина? — Серый Фиат Брава 2011 года выпуска. — настороженно ответил парень, не понимая, зачем ему эта информация. — А где она живет? — нетерпеливо спрашивает Джонс, вертя в руках телефон Реджинальда. — Почему ты спрашиваешь? — Отвечай, иначе я буду слишком зол. Не хочу, чтобы ты попал под раздачу. Доктор изумленно вскидывает брови вверх от его наглости и дерзости, но сдавленно выдыхает, покачивая головой. Если он решил отомстить этой стерве, то, как бы это странно не звучало, Мантла ни капли не против. Может, это очерняет его, как добропорядочного человека (которым он никогда особо-то и не был), но при этом совершенно не пятнает репутацию врача. — Нордсайд. Бейкон Стрит, по-моему, пятнадцатый дом. Его легко узнать по яркой желтой крыше. — Вот и славно. — усмехнулся Джагхед, попутно набирая какой-то номер, пытаясь вспомнить в каком порядке стоят две последние цифры. — Я в долгу не останусь. Парень прикладывает смартфон к уху, усаживаясь задницей на край стола, нетерпеливо размахивая ногой, ожидая, когда наконец тошнотворные гудки закончатся, и трубку поднимут. — Да. — Свит, это я. — Горошку не стоило огромного труда узнать Джонса по одному лишь голосу и краткому «это я». Только обычно он набирал его в крайних случаях, когда нужно было срочно выручать, доставая из какого-то притона в полукоматозном состоянии. Что на этот раз? — Я слушаю тебя. — Бейкон Стрит. Пятнадцатый дом с яркой желтой крышей. Машина хозяйки — серый Фиат Брава одиннадцатого года. Запоминай, а лучше запиши. — Я записал. — кратко ответил друг, ожидая последующего приказа. — Сделайте с Фэнгсом и Хоакином так, чтобы эта тварь поняла окончательно и бесповоротно, кому она перешла дорогу. Передайте пламенный «привет» от горячо любимого Саутсайда. — Я понял. Будет сделано. — вызов был сброшен Свитом, а на лице Джагхеда слишком довольная усмешка. — Что они с ней сделают? — Это зависит от того, какое у них будет настроение. — Джонс хмыкнул, падая на маленький диванчик, одиноко стоявший у стены. В голове все так же было слишком туманно, словно он недавно принял очередную дозу и начал потихоньку от нее отходить. — Как ты себя чувствуешь? — Ахуенно. — съязвил брюнет, прикрывая глаза. — Не учитывая того факта, что мою девушку пичкают психотропными, а меня вырубили каким-то уколом. И мое тело ломит так, словно я блять снова обдолбался порошком. — Эта стерва вколола тебе транквилизатор, в составе которого есть наркотик, Джаг. — эти слова заставили парня широко распахнуть глаза, уставившись на своего врача. Какого блять хуя? Если раньше, он бы ползал на коленях ради этого чудного укола, а позже благодарил, целуя ноги. То сейчас легкое чувство паники и жуткое чувство бешенства заставили его сердце забиться куда быстрее. Он ведь только-только перестал думать о том, как здорово было бы загнать иглу себе в вену. А теперь все начинается сначала. — Не переживай, концентрация слишком мала. Но для твоего организма этого вполне хватит для того, чтобы снова желать сорваться. Поэтому терпи, ради Бога, не дай одной ошибке разрушить все то, что ты так болезненно восстанавливал. Слышишь? — обеспокоенный голос Реджи заставил парня слегка остыть, но кулаки он все так же не разжимал. — Слышу. — рвано выдохнул, сцепив зубы. — Почему моей судьбе все мало, и она решает каждый раз подсунуть мне новое дерьмо? — выругался брюнет, зажмурившись, переводя дыхание. Как же хочется, чтобы сейчас рядом была Бетс. Как хочется просто обнять ее и почувствовать запах любимого тела. Какого хрена он не защитил ее? Он ведь обещал! Реджи устало откинулся на стул, понимая, что теперь за парнем нужно особо присматривать. Если он вдруг решит взяться за старое, то убедить его в том, что наркотики — это дрянь, будет крайне непросто. И он отчетливо понимал, что такая задача под силу будет разве только Элизабет, которая помогала ему своим присутствием. Но тот факт, что девушку заперли в другом отделении, наверняка, уже доведя ее до состояния безэмоциональной тряпичной куклы, еще больше усугублял сложившуюся ситуацию. И Мантла сам не понимал, почему проникся к своему пациенту столь дружественными чувствами, тем более, зная, кто он, в какой банде состоит и чьим сыном является. Может, его смягчило знание всей истории, что случилась с Джонсом. Или его не прикрытый сарказм и схожее мировосприятие притянуло к себе? Но парень четко ощущал то, что хочет ему помочь, чего бы ему это не стоило. — Я знаю, что мы можем сделать. — после получаса раздумий вдруг произносит Реджинальд, заставляя Джагхеда слегка вздрогнуть. — Если ты согласишься сдать анализ крови из вены, и там будет обнаружен остаток транквилизатора, то я докажу главному врачу то, что Рейнольдс усугубила состояние моего пациента, который шел на поправку. Такая ошибка не прощается здесь, поверь. Это поставит под сомнение правильность решения насчёт лечения Бетти. И, если Купер покажет себя адекватной, не совершая в ближайшие дни ничего специфического, хотя я сомневаюсь в том, что она сможет хотя бы что-то внятно произнести, то она сможет написать заявление от своего имени о замене лечащего врача. — продолжает Мантла, улыбаясь тому, какой гениальный план пришел в его разумную голову. — Элизабет сможет выбрать другого доктора, которого захочет. И, если она сделает выбор в мою пользу, то обещаю, что достану ее оттуда уже через три дня. И смогу сделать так, чтобы вы вместе покинули этот дом в ближайшие недели. Джонс удивленно взглянул на своего собеседника, сдвинув брови к переносице. Господи, если все получится, то он даже перестанет проклинать свою судьбу и поверит в то, что карма не такая уж и сука. — Можешь выкачать всю мою кровь. Лишь бы только все сработало.

***

Очередные сутки казались настоящей, тянущейся вечностью без его девочки. Ему не хватало ее тепла в своей серой постели этой жуткой ночью и болезненным утром, когда тело вновь ломило, желая получить недостающую дозу какого-нибудь препарата. Ему не хватало ее тихого сопения на своем плече и горячего дыхания, которое обжигало шею, когда она мило спала, свернувшись клубочком в его руках. Ему не хватало ее искренней улыбки, которая непроизвольно заставляла уголки его губ приподниматься вверх. Не хватало ее светлых приятно пахнущих волос на своей подушке. Не хватало мелодичного голоса около своего уха, когда она в очередной раз пыталась разбудить его утром. Не хватало мягких податливых губ, которые он так обожал целовать. Не хватало присутствия в этом доме, запаха на его одежде и ласковых объятий. И сейчас парень мог осознать крайне отчетливо: его ломает от ее отсутствия сильнее, чем от недостатка героина в крови. Джаг сидел на кухне, забравшись на высокий барный стул, пока Ронни вместе с Арчи пропадали в комнате брюнетки. Было не сложно догадаться, чем они занимаются за закрытой дверью, так как еще пять минут назад их было слышно на весь дом. Брюнет зарылся руками в волосы, стискивая их в кулаки. В этом доме все напоминало о Купер, которая сейчас должна была быть рядом с ним! Он до боли закусывал губу, ощущая на языке металлический привкус. Нетерпение заставляло его сгорать от ожидания. Реджинальд сообщил о том, что их план почти сработал. Главный врач, увидев результат анализа крови Джонса, был недоволен работой Рейнольдс, не учитывая ее десятилетний стаж. Купер позволили написать заявление о смене врача, но Мантла сразу предупредил Джагхеда о том, что девушка была не в лучшем состоянии, совершенно не осознавая, что происходит вокруг. Теперь оставалось только ждать разрешения на то, чтобы ее вновь вернули к ним. Радовало лишь одно СМС, пришедшее вчера на номер Реджинальда около двух часов ночи. «Все сделано». Теперь эта тварь тоже получила по заслугам. Входная дверь хлопнула, заставляя парня обернуться назад. Он желал увидеть кого угодно: своего отца, сумасшедших Куперов, Мантлу, малышку Джейл или даже того незнакомца-Кевина, но никак не доктора Рейнольдс, которая, видимо, была не в лучшем расположении духа. — О, а ты здесь что забыла? — прыскает Джагхед, сжимая руку в кулак, ощущая внутреннее негодование. И ему плевать на любую субординацию между пациентами и врачами, так как эту тварь он бы задушил собственными руками. — Ты думаешь, что победил, гаденыш? — она не скупится в выражениях, желая осыпать его щедрыми «комплиментами». — Ты не знаешь с кем связался. Я сделаю так, что ты до конца своих дней просидишь в этом дурдоме! — ее грозный шепот вряд ли мог испугать того, который за свои двадцать два года видел больше дерьма, чем уборщица общественной параши на железнодорожном вокзале. — И твоя Бетти сгниет в этой психушке, такая же ненормальная, как и ее долбанутый брат. Очень зря она решила давить на его слабое место, точно попадая в цель. Теперь злость парня уже не возможно было усмирить счетом до десяти. Досчитай он до миллиона, но перед глазами так и останется картинка, где он душит эту стерву, заставляя задыхаться. Парень соскакивает со своего места, прижимая женщину к стене, мысленно переступая через свой принцип «не обижать тех, кто слабее». Его рука покоится на горле испуганной Маргарет, которая рвано хватает ртом воздух. — Ты, наверное, законченная дура, если не понимаешь, что я не собираюсь с тобой шутить. — его озлобленный шепот у ее уха заставляет вспомнить жуткие события вчерашней ночи, как неизвестные парни в куртках Змеев трощили ее машину битами, превращая в груду металлолома. Она лишь набирала номер шерифа раз за разом, стараясь дозвониться, даже не подозревая о том, что телефон того был отключен заботливым сыном Кевином, который решил лишний раз прикрыть своего возлюбленного, зная о его опасном ночном приключении. Все события разворачивались явно не в ее пользу. А жуткая надпись «Привет из Саутсайда» кровавой краской на стене ее дома и соженный дотла автомобиль заставили женщину мысленно молиться всем Богам, прихватив с собой на работу перцовый баллончик, желая остаться в целости и сохранности. — Это твоих рук дело? — Ох, какие мы догадливые. — шипит парень, хищно усмехаясь. — Если ты до сих пор не поняла, что перешла дорогу Принцу Саутсайда, то я с радостью объясню тебе это. — ее взгляд падает на его плечо, на котором красуется темная татуировка змеи. Он и сам, подобно кобре, сейчас обвивает ее шею, устрашающе шипя. Как символично. Рейнольдс вздрагивает, когда к ее горлу приставляется холодное лезвие складного ножа, который Джонс выбил из рук Чика в ту роковую ночь, пряча себе в карман. Будто чувствовал, что рано или поздно он пригодится. Острие больно впивается в кожу, заставляя дрожать от страха все ее тело. — Если ты еще раз хотя бы попытаешься навредить Бетти любым образом, то вместо твоей машины, будет твое пухленькое тельце. Также изрезано и избито. — брюнет проводит кончиком лезвия по ее коже, слегка надавливая, упиваясь своей властью. — Запомни раз и навсегда, что я никогда не бросаю слова на ветер. Это у Змеев в крови. Хотя бы одно малейшее неверное движение в нашу сторону… и шериф будет по кускам собирать твою расчлененную тушу, тварь. Мои парни об этом позаботятся, мне стоит только щелкнуть пальцами, как верные подданные будут ждать следующего приказа. — он буквально рычит, делая Рейнольдс все больнее, которая в голове уже сотый раз прокляла себя за слепую наивность, что сможет поставить этого змееныша на место. Но увы, он оказался не одним из обычных пациентов, которые были вынуждены страдать в этом заточении. И ее угрозы вызывали у него лишь заливистый смех, унижая, сравнивая с землей. — Ты меня поняла? — П-поняла. — заикаясь, еле произнесла она, начиная хрипеть от его хватки. — Я не слышу! — его глаза вновь налились темнотой, устрашая своим хмурым видом. — Я поняла. — изо всех сил выкрикнула она, в следующее мгновение хватая ртом воздух, когда парень наконец отпустил ее, отступая на шаг. — Я тебя предупредил. Первый и последний раз. — его голос растворился в хлопке входной двери, когда Рейнольдс выбежала из этого дома, словно ошпаренная, убираясь прочь, не оглядываясь. Этот соперник оказался слишком сильным, она в этой игре оказалась лузером.

***

Блондинка сидит на одинокой, неприятно скрипящей железной кровати, прислоняясь к холодной серой стене с потрескавшейся краской. За окном капает дождь, громко ударяясь каплями о железный подоконник, а грубые решетки за стеклом не дают слабому свету от уличного фонаря пробраться, в без того темное помещение. Бетти устала плакать, ощущая себя абсолютно выжатой, в которой ни осталось ни единой слезинки. Пальцы вновь больно врезаются в ладони, от чего кровь в который раз пачкает серое одеяло алыми каплями. Вся эта окружающая обстановка напоминает девушке картину ее жизни, которая обвалилась, словно крыша разрушенного дома, у нее на глазах. А она до сих пор остается невольным зрителем, который имеет право лишь наблюдать за происходящим, теряя дыхание от очередного удара судьбы под дых. Видимо, в прошлой жизни она не мало грешила, раз карма решила ее столь щедро «отблагодарить» поехавшими родителями, поистине сумасшедшим братом и заточением в этой темнице. Нынешнее место буквально напоминало тюрьму: решетки, надзиратели, ограничение свободы. Только вот в тюрьмах тебя хотя бы не пичкают всякой дрянью, пытаясь превратить в овоща. Если таблетки Элизабет могла задерживать под языком, позже поспешно выплевывая за кровать, то инъекции ей приходилось терпеть, снова и снова исчезая из реальности на неопределенное время. Она ведь даже не знает сколько времени прошло с тех пор, как эти твари утащили ее, забрасывая в эту комнату, заставляя падать на холодный бетон, стирая колени до крови. Ее снова ломали. Теперь уже буквально. И только лишь мысль о Джагхеде заставляла ее держаться и не задушить себя собственной простыней, скрученной в толстый жгут. Прости, смерть, но она еще не успела насладиться его обществом. Девушка болезненно кусала губы, каждый раз прокручивая в голове ту картину, когда санитары завалились в их дом, сразу хватая ее за руки. Ничего лучшего, чем отчаянно прокричать его имя, в голову тогда не пришло. Она помнит, как он бросился ей на помощь, вырывая из цепкой хватки тех мужчин, нанося им удары. Но чертова сука Рейнольдс решила играть не по правилам. И Бетти с радостью засадила бы ей этот шприц прямо в сонную артерию, заставляя травиться той дрянью, которой она их пичкала. Никто и никогда ради нее не подставлял себя под удары так самоотверженно, как это делал он. И Элизабет до сих пор не верила в то, что в череде всего этого дерьма, сменяющего друг друга, она встретила того, кто способен чувствовать к ней такое чувство, как любовь. В которую она уже давно перестала верить. Но именно этот наркоман в прошлом, наследник престола Саутсайда и преступного оружейного кортеля, сын самого Короля банды опасных Змеев, крупнейшего наркобарона их города и бывшего криминального авторитета, стал для нее тем самым принцем на белом коне (в ее случае — железном). Складывается довольно дерьмовая сказочка, скорее всего, принадлежащая перу братьев Гримм, пугая своей темнотой не меньше, чем их стремные истории. Лишь только один хмурый парень, с удивительно проницательным взглядом и собственной тьмой разбавлял эти хмурые краски.

Минус на минус равно плюс.

— Забери меня отсюда, Джаг. Умоляю. — ее тихий шепот разрезал звенящую тишину, утопая в серых холодных стенах. Она знает — ее обязательно услышат.

***

Очередной одинокий вечер, уже четвертый по счету без его Бетти, которую Реджи все никак не мог вытащить из того крипового отделения, в котором ей приходилось быть. Вероника с опаской поглядывала на хмурого парня, который целый день молчал, не произнося ни слова, и не отвечая на любые вопросы. Лодж прислонилась ближе к Арчи, который обнял ее за плечи, успокаивающе поглаживая. Они вдвоем устроились на диване, когда сам Джонс развалился на стуле, забросив ноги на обеденный стол. И брюнетка желала ему что-либо возразить, заставив извиниться и немедленно сбросить свои копыта на пол, но его, и без того озлобленный, вид вынуждал девушку молчать. Эндрюс пытался разговорить друга за прошедшие сутки, начиная беседу на какие-то отдаленные темы, но брюнет злился пуще прежнего, недовольно хмыкая. Чего они вообще пристали к нему? Мало того, что он до сих пор чувствовал то, как его вены просили иглу, заставляя кровь кипеть, словно воду в чайнике, так еще и осознание того, что он никак не может помочь Элизабет, окончательно срывало крышу молодого человека. Сколько он еще должен быть без нее? День, три, неделю? Мантла делал все возможное для того, чтобы выудить (уже свою) пациентку из того стремного места, но для этого нужно было разрешение главного врача, который какого-то хрена не подписывал нужных бумаг уже второй день. И, если они еще хотя бы сутки будут держать ее там взаперти, Джагхед клянется сам себе, что проберется в то отделение и устроит там Техасскую резню, освобождая свою девочку. Казалось, что этот жуткий день уже окончательно сдал свои позиции, официально объявляясь дерьмовым. На часах почти половина десятого, за окном непроглядная темень, настроение у троих, сидящих в тишине, ниже плинтуса, а у Джага непреодолимое желание убивать. Тех тварей, которые мешают ему быть рядом с Элизабет. Входная дверь неслышно закрывается, привлекая к себе внимание лишь Лодж и Арчи, которые с удивлением оглядывают вошедшего. Джонс настолько погряз в своих мыслях, что, казалось, совсем выпал из реального мира, забываясь в кровожадных фантазиях. В гостиной появился Реджи, задумчиво глядя на ребят, мысленно спрашивая у них, что случилось с Джонсом. Рыжий лишь мотнул головой, давая понять, что того лучше сегодня не трогать, так как можно и самому отхватить по полной. — Эй, мистер Зло, обрати на меня свое внимание. — Мантла испытал судьбу, выуживая брюнета из потока своих мыслей, заставляя хмуро взглянуть на него. Джаг лишь хмыкнул, сведя брови к переносице. — Что надо? — наверняка вновь явился сказать о том, что Купер придется задержаться в той тюрьме еще на пару денечков. — Воу, сбавь обороты, парень. — усмехнулся Реджинальд, поднимая руки в примирительном жесте. — Иначе я не буду таким добрым, и ты не увидишь свой подарок за терпение. — то, что этот парень говорит загадками злило Джонса так же, как и странные улыбки на лицах ребят. Почему он до сих пор не понял, что они все имеют в виду? Мантла лишь качнул головой, беззлобно хмыкнув, делая шаг назад. Через мгновение в гостиной показалась светлая макушка Бетти, которая переминалась с ноги на ногу, исследуя парня безжизненным измученным взглядом. Ее щеки впали пуще прежнего, и он клянется, что она наверняка похудела килограмм на пять, не меньше. Он окинул взглядом ее хрупкие ручки, замечая множественные следы уколов на венах, синяки на ее запястьях, сбитые острые коленки. Она молчала, шмыгая носом, прикусывая губы, которые и так были сухими, истерзаными до крови. — Черт, Бетс! — брюнет сорвался с места, подлетая к своей девушке, заключая ее в теплые объятия, сожалеюще прикрывая глаза. Блондинка еле держалась на ногах, ощущая невесомость во всем теле, которая являлась одним из проявлений действия мощных препаратов. Купер всхлипнула, роняя пару слезинок, которые скатывались на дрожащие губы. Парень прижимал ее, как можно сильнее, вдыхая любимый аромат, зарываясь носом в светлые локоны. — Детка, теперь ты со мной. — он поглаживал ее спину, ощущая каждый выпирающий позвонок своей шершавой ладонью. Осознания того, что он ничем ей не помог, отдавая на растерзание сумасшедшей врачихи, больно било по вискам, заставляя сердце сжиматься от боли. — Я никому тебя больше не отдам, я клянусь! — он срывается, зажмуривая глаза, рвано целуя ее в висок, в щеки, в маленький носик. — Прости, что я не смог их остановить… — его голос звучит столь надломленно, что блондинка в отчаянии хватается ручками за его футболку, притягивая ниже к себе, находя его губы. Она не хочет, чтоб он чувствовал себя виноватым в том, что неподвластен был изменить. Ему и так попало от рук тех амбалов, которые держали ее. Да и еще та стерва наколола его какой-то дрянью, после чего отыгралась и на самой Купер. Девушка целовала его, чувствуя, как тот живо отвечает, ласково сминая ее уста своими, зарываясь пальцами в блондинистые волосы. Парень отдавал всего себя, забываясь в поцелуе с той, которая окончательно и бесповоротно украла его сердце, разум и душу. Им было плевать на ребят, которые стали свидетелем столь откровенной сцены. Плевать на Мантлу, который неловко отводил взгляд, но при этом удовлетворенно улыбался, замечая, как хмурый вид Джонса таял, а взгляд смягчался от одного лишь присутствия Купер в этой комнате. — Кхм-кхм. — он прочистил горло, отвлекая их на себя, заставляя оторваться друг от друга. — Я думаю, что теперь могу идти и спокойно отправляться домой, чтобы наконец выдохнуть от сумасшедшей недельки. — парень пожал руку Джонсу, погладив Элизабет по плечу напоследок. — Через пару дней мы приступим к сеансам с Бетти и наконец освободим вас из этой дыры. А пока ей нужно отдохнуть и набраться сил, она жутко вымотана. — поджав губы в тонкую полоску, выдохнул Мантла. — Всем пока. — махнув рукой, отправился к двери, так как еще буквально пятнадцать минут, и все дома будут заперты до утра. А ему-то больше хотелось провести время с семьей, расслабляясь в объятиях любимой, чем в компании четверых, далеко не самых обычных, людей. Арчи и Ронни обнимали Купер, ласково улыбаясь, замечая то, насколько жутко отразились на ней пять дней пребывания в той преисподней. Эндрюс знал эти ощущения, как никто другой, будучи рекордсменом этого дома по попаданию на реабилитацию в «особое» отделение. Элизабет с облегчением нырнула в теплое одеяло на кровати Джагхеда, устраиваясь на его крепкой мужественной груди. Она блаженно прикрыла глаза, ощущая его сердцебиение около уха и родной запах, который был способен успокоить лучше любой валерьянки. Парень нежно касался ее волос, перебирая пряди между пальцами, наслаждаясь тем, что его серая комната наконец заполнилась ее присутствием и каким-то особенным светом. Казалось, теперь здесь становилось гораздо теплее и уютнее, чем в дни отсутствия блондинки. — Я так скучал по тебе. — он произносит, ласково целуя в макушку, невесомо касаясь своими горячими губами. На ее лице возникает легкая улыбка, которая смотрится слегка неестественно. Брюнет сдавленно проглатывает застрявший ком в горле, закусывая губу. Теперь ему кажется, что месть Рейнольдс была слишком мизерной в сравнении с тем, что она сотворила с этой девчонкой. — Скажешь мне что-нибудь? — он испытывает судьбу, устремляя на нее свой взгляд, слегка приподнимаясь. Девушка находит его обеспокоенное лицо своими голубыми заплаканными глазами, хватаясь за его зеленый омут, словно за спасательный круг, пытаясь не выпасть из реальности, вновь впадая в странную душащую прострацию. Ее губы размыкаются в беззвучном стоне, когда она заставляет себя произнести хотя бы словечко, желая осчастливить ту маленькую искорку надежды в его глазах. — Я люблю тебя. — она шепчет, подползая ближе, поглаживая его скулу своими тонкими холодными пальцами, выводя узоры на россыпи родинок. Брюнет улыбается, облегченно выдохнув, перехватывая ее руку, целуя в каждый пальчик, каждый свежий шрамик, которые после вынужденного заточения стали еще глубже. Он укладывает ее голову на свое плечо, оставляя влажный след от своих губ на ее лбу, прикрывая глаза. И парень вряд ли сможет уснуть этой ночью, опасаясь того, что весь этот кошмар может опять с ними повториться. Но Джагхед дал себе слово, что больше ни за что и никогда не отдаст свою девочку кому-нибудь в руки. Пусть выставят против него целую армию — он перегрызет горло каждому, кто станет на его пути.