Быть безумцем

      Ее сломленная красота была для него восьмым чудом света. Он в тишине наслаждался ею, пока девушка мирно спала на его кровати. Парень стоял у окна, встречая серый холодный рассвет, выкуривая очередную сигарету, которую стащил у своего доктора. Эта ночь была для него не менее сложной, чем две предыдущих. С тех пор, как Элизабет вернулась к нему, парень видел — в ней потухла былая искра. Ее холодные голубые глаза, будто стеклянные, смотрели сквозь него. Девушка была рядом, но в то же время жутко далеко. И с каждым прошедшим часом, внутри парня что-то ломалось. Его самообладание трескалось, словно хрупкий лед, не в состоянии смотреть на то, как она угасает. Реджи пытался найти объяснение тем, что за те пять дней, которые она провела в другом отделении, блондинку напичкали стольким количеством сильных препаратов, что девушка априори не может вести себя по-другому. Но Джаг ощущал — дело в другом. Она будто бы совсем разочаровалась в своей жизни, не видя смысла продолжать это дальше. И поэтому, которую ночь подряд парень не может себе позволить уснуть, лишь тихонько наблюдая за ней, охраняя ее спокойствие. Он, словно чувствовал — что-то обязательно произойдет, и это незнание и волнующее ожидание угнетало все больше и больше. Джонсу было абсолютно плевать на то, что он не спал почти трое суток; что его темные мешки под глазами уже размером с Марианскую впадину; что еще немного, и он буквально будет валиться с ног. Парень настолько волновался за нее, что перестал обращать любое внимание на желание его организма получить нужную дозу запрещенных веществ, он всего лишь выкуривал пачку сигарет в день, которые таскал ему Реджи. Брюнет сделал последнюю затяжку, выпустив дым в окно, замечая, что солнце уже окончательно встало. Он поежился от порывов прохладного ветра, желая скорее вернуться в теплую кровать. Блондинка лежала к нему спиной, ее светлые волосы разметались по подушке и оголенным плечам, которые покрылись мурашками от неприятного сквозняка. Джагхед закрыл окно, подходя ближе к постели, аккуратно залезая на нее со своей стороны. Он устремил свой взгляд на лицо Бетти, которое даже во сне выглядело слегка измученным. Брюнет ласково, еле касаясь, провел пальцами по линии ее скулы, опускаясь к бледным губам. Он не смог удержаться, смотря на них, прильнув к ее устам, оставив мягкий поцелуй. Девушка сквозь сон легко улыбнулась, парень улыбнулся в ответ. Джагхед лежал к ней максимально близко, вдыхая любимый запах ее кожи. Он медленно целовал ее плечи, опускаясь ниже. Влажные, теплые, совершенно невесомые поцелуи оставались на ее худощавых лопатках. На маленьких родинках вдоль позвоночника, на родимом пятне около шеи. Веки блондинки дрогнули, медленно открываясь, отзываясь на нежные поцелуи парня. Она зашевелилась, заставив его отпрянуть… но лишь на мгновение. Теперь парень мягко расцеловывал ее лицо, опаляя бледную кожу своим горячим дыханием. Бетти обвила тонкими ручками его шею, придвигая еще ближе, согреваясь в теплых объятиях. Брюнет подмял ее под себя, оказываясь сверху, слегка разведя ее ноги в стороны. Его влажные губы путешествовали по ее изящной шее, по острым, выпирающим ключицам. Девушка упивалась несказанной нежностью, которую можно было потрогать буквально на ощупь. Его сильные руки скользили по изгибам девичьей талии, медленно стягивая одеяло вниз, оголяя тело. Его уста со вкусом табака и ментола целовали ее так требовательно, так глубоко, что дыхание исчезало вместе с размытой дымкой сна. — Люблю тебя. — парень шептал, заставляя ее кровь кипеть, словно лаву вулкана. Он впивался в ее кожу, оставляя бордовые пятна, словно метки собственности. Она так отчаянно была ему нужна. Жизненно необходима, словно глоток воздуха. Тем, без чего сердце прекращало биться. Лекарством, которое спасало от смертельной болезни. Была его жизнью и его кислородом. — Джагги… — легкий стон сорвался с ее уст, ощущая то, как возбуждение, словно током прошлось по всем нервным окончаниям. Блондинка зарывалась пальчиками в его волосы, притягивая в новый горячий и мокрый поцелуй. Он сдавленно выдохнул, почти зарычав, не имея возможности сдерживать себя перед соблазном в виде девушки. — Как же я люблю тебя, Бетс. — отчаянный шепот прямо в ее бледные уста, и его крепкие руки на ее талии, вжимающие в свое тело. Брюнет просто не мог остановиться, абсолютно критически нуждаясь в ней. Девушка рвано вдохнула воздух, когда мешающая ткань тонкого одеяла была отброшена на пол, оставляя ее перед ним лишь в одних кружевных трусиках. Брюнет нависал над ней, вызывая мурашки на коже Элизабет своим теплом, в контрасте с холодом серой комнаты. Из ее уст вырывался очередной надломленный стон, который заставлял последние капли его самообладания растворяться в болезненном желании. Брюнет нежно проводил рукой вдоль ее бедра, поднимаясь все выше. Ее кожа, словно горела под его горячими пальцами, оставляя следом огненную дорожку. Она резко выгнулась в спине, ощутив его ласки через кружево влажного белья. Хотелось истошно закричать до осипшего хрипа, но девушка лишь нетерпеливо замычала, когда его губы вновь накрыли ее уста, яростно сминая, слегка прикусывая, сразу же нежно зализывая, сменяя боль наслаждением. — Я безумно скучал по тебе. — он ласкал ее тело, сминая в руке пышную грудь, пропуская меж большим и указательным пальцем розовую бусинку, заставляя девушку задрожать. Парень медленно поглаживал ее самую чувствительную точку круговыми движениями, неторопливо опускаясь ниже, в следующее мгновение проникая в ее лоно двумя пальцами сразу, ощущая на них липкую влагу. Элизабет задыхалась от его действий, отчаянно хватая воздух губами, желая, как можно скорее ощутить его в себе. Ей так не хватало этой близости, которая вытаскивала всю ее темноту, рассеивая в наслаждении, заставляя забыться. Девушка обхватила его бедра ногами, сильнее прижимаясь к его телу, прижимаясь к собственному возбуждению парня, заставив его буквально зарычать от нетерпения. — Я хочу тебя. Ты мне нужен. — блондинка шепчет, смотря глазами в его зеленый омут, абсолютно затуманенный настигнувшей страстью. Ему не нужно было повторять дважды, чтобы освободить их от белья, наконец ощутив друг друга без любых преград. Девушка чувствовала его у своих разведенных ног, нетерпеливо заерзав на холодной простыне. Брюнет слегка медлил, поглаживая внутреннюю сторону ее бедра шершавыми пальцами, спускаясь к самому центру возбуждения. Он смотрел на нее обожающим взглядом, изучая каждую деталь, будто бы пытаясь запомнить ее образ из самых мелких частиц. Его восторг, вызванный особенной красотой ее тела, смущал девушку, заставляя еще больше покраснеть. — Ты невероятная, Бетс. — он опустился к ее губам, тихонько прошептав, щекоча ее уста своим дыханием. — Я немыслимо хочу тебя. Всю. Сейчас. И всегда. — парень толкнулся вперед, заполняя ее одним движением. Блондинка охнула, сильнее прогибаясь в спине от столь нужной наполненности, которая позволяла ей ощущать себя целостной. Брюнет зашипел от непередаваемых ощущений, оказавшись внутри нее полностью, войдя до самого основания. Теснота и жар сковали его возбуждение, принося удовольствие до дрожи в пальцах, которыми он так жадно вцепился в ее талию, не давая возможности двинуться, проникая в нее, как можно глубже. Бетти почувствовала то, как глаза наливаются слезами от удушающего наслаждения, желая чувствовать его… долго, ярко, страстно. Джагхед двинулся, сильнее сжимая пальцы на ее коже, которая начала покрываться красными пятнами. Он припал к ее груди влажными поцелуями, вовлекая в горячий рот сосок, заставляя блондинку вскрикнуть от немыслимого удовольствия. Парень плавно проникал в нее, и с каждым толчком из его уст срывались низкие протяжные стоны. Он набирал темп, буквально задыхаясь, прикрыв глаза от удовольствия, кусая свою нижнюю губу. Девушка под ним извивалась, чувствуя, как ее тело будто бы проваливается в какую-то пропасть, и непонятное тепло разносилось ее венами и артериями в каждую клеточку организма. — Это… просто… невозможно. — брюнет рвано дышал, глубоко и яростно толкаясь в нее, а его тело готово было задрожать от того, насколько же невероятно было чувствовать ее изнутри. — Джагги, прошу! — она прокричала, впиваясь ногтями в его плечи, оставляя следы на загорелой коже. — Черт! Я… я уже не могу. — в уголках ее глаз собрались слезы, а сердце так сильно стучало об ребра, что они, казалось бы, начинали ломаться. — Как же это… это просто чертовски хорошо! — блондинка шептала, упиваясь нахлынувшим оргазмом, будто совсем выпадая из реальности. Ее тело пульсировало, сжимаясь вокруг его члена, от чего из уст парня вырвался отчаянный рык, заставляя прикусить ее плечо, лишь бы не закричать от наслаждения. Брюнет толкнулся еще несколько раз, так глубоко и так ярко, что в глазах буквально зарябили разноцветные звездочки, перед тем, как он с громким стоном кончил, изливаясь в ней, замирая на пару мгновений. — Ох, Бетс… — его осипший голос пробежался мурашками по ее спине, достигая затылка. Брюнет обжигал своим сбитым дыханием кожу ее шеи, оставляя мелкие благодарные поцелуи. Излишки влаги стекали вниз по ее бедрам, пачкая серую простынь. А блондинка же просто пребывала в какой-то невероятной прострации, будто сквозь сон ощущая громкое сердцебиение парня. — Я просто зависим от тебя! Элизабет притянула его лицо к себе, всматриваясь в выразительные зеленые глаза. Разве можно настолько сильно любить кого-то? Разве можно видеть весь мир в одном человеке? Девушка опустила взгляд на его припухшие от поцелуев губы, отчаянно приникая к ним, сминая своими устами. Она дарила ему все свое обожание в этом поцелуе, проникая языком в его рот, желая слиться с ним воедино. И навсегда.

***

— Блять, я так больше не могу! — буквально влетел в комнату Джонс, заставляя Реджи опешить от неожиданного появления своего пациента, который обычно не спешил на их сеансы. — О чем я уже не знаю? — поджав губы в тонкую полоску, спросил врач, выпрямляя спину. — Ведь все же было хорошо, нет? Элизабет вернулась, Рейнольдс больше вас не достает… — Все крайне НЕ хорошо! — перебивая своего собеседника, прорычал Джагхед, с грохотом падая на стул. Его зеленые глаза темнели от ярости, а вены на руках вздувались из-за крепко зажатых кулаков. Он был на грани, чтобы не разнести эту комнату в пух и прах, оставляя лишь руины. — Объяснишь? — Я больше не могу видеть ее в таком состоянии! — он устало выдыхает, качнув головой, а его голос звучит настолько отчаянно, что Мантла буквально на себе чувствует его эмоции. — Она… она вроде бы рядом со мной, но у меня такое чувство, что она до сих пор находится в том криповом месте. Редж, я чувствую, что… что Бетти отдаляется, все больше и больше уходит в себя, и я совершенно не понимаю, что мне с этим блять делать! Никакие разговоры, просьбы, обещания, что все станет лучше — ничего не помогает! — парень закрывает лицо руками, крепко сцепив зубы, понимая, что это убивает его самого с каждым днем все больше. — Я боюсь ее потерять, понимаешь? Я не хочу ее терять! Я не могу! — он в полнейшей растерянности шепчет, прикрыв глаза. Он чувствует, что это скоро случится. — Ты не потеряешь ее, Джаг. — уверенно произносит Реджинальд, присаживаясь рядом с ним, ободряюще кладя руку на его плечо. — Мы не дадим ей опустить руки. Я тебе обещаю, что мы ей поможем. Я сделаю все, что от меня зависит. — Почему? — брюнет поднимает на собеседника свой поникший взгляд покрасневших глаз. — Почему ей так плохо? Я не в силах ей помочь, как бы я этого не хотел. — Нет, Джонс! — отрицает врач, повысив голос. — Нет! Именно ты и в силах это сделать! — он уверенно продолжает, не давая возможности и этому парню сдаться на полпути. — У нее больше никого не осталось, понимаешь? Только ты теперь ее поддержка, ее защита, ее семья, Джаг. — Мантла стихает, проглатывая мешающий ком в горле, и не может вспомнить с каких пор он стал таким сентиментальным. — Вспомни то, как тебе было больно, когда ты потерял маму… — собеседник сдавленно выдыхает, опустив голову вниз. Ему даже не стоило вспоминать ту душераздирающую боль утраты. Душа не переставала болеть ни на день все эти гребанные пять лет. — Она потеряла всех, кто был ей дорог. Только со смертью мы вынуждены смириться, как бы ни было тяжело. А с тем, что тебя предали самые близкие — смириться невозможно. — заключает парень, похлопав Джагхеда по плечу, слегка растормошив. — У тебя не было рядом человека, который помог бы тебе справиться с этим. А у нее есть ты. И ты сможешь сделать это. Я вижу то, как вы нуждаетесь друг в друге, как в спасательном круге. Ты слишком любишь ее, чтобы позволить сдаться. Джонс молчит, прикрыв глаза, осмысливая все то, что сказал ему только что Редж. Осознание болезненно бьет по вискам. Осознание того, что жизнь этой девочки просто разрушилась в одно мгновение, улетая в пропасть к чертям. Насколько нужно быть сильным, чтобы стерпеть предательство матери и отца. Стерпеть то, что они сознательно делали ее сумасшедшей, пытаясь слепить из нее ручную марионетку. Смириться с тем, что родной брат обезумел и желал ей смерти. Смириться с тем, что она вероятно его больше не увидит. И принять то, что при живой семье — она осталась один на один с тем, что осталось от когда-то нормальной жизни. Бетти сильная, раз уж до сих пор пытается держаться на плаву, из последних сил цепляясь за существование. И, если Бетти может быть сильной, то он обязан быть сильнее. — Я тебя понял, друг. — он повернулся к Реджи лицом, пытаясь утихомирить сбившееся дыхание и рваное сердцебиение. — Я вижу то, какой ты, Джонс. Ты действительно способен сделать эту девочку счастливой. — Мантла протягивает ему руку, сразу же ощущая крепкое рукопожатие Джагхеда. Раз уж судьба решила, что Реджинальду стоит быть врачом, чтобы помогать обездоленным людям, то он будет делать все, что от него зависит.

***

Парень решительно настроен после разговора со своим доктором, роль которого в их существовании уже больше похожа на наставника. Он окончательно понимает, что должен во что бы то ни было ее спасти. Не дать окончательно опустить руки. И, если девушка стоит на перекрестке, не зная, куда идти — то он возьмет ее за руку и поведет за собой. Джагхед заходит в свою комнату, не находя там блондинку, которая, видимо, сейчас с ребятами внизу. Он садится на пол, приподнимая матрас, доставая спрятанный нож из-под одной из ламелей кровати. Надо бы спрятать в более надежное место, лишь бы он не попался на глаза Бетти, для которой послужит еще одним жутким воспоминанием о ее сумасшедшем братце. Брюнет встает, осматриваясь вокруг, пытаясь придумать новое место для хранения. Он открывает шкаф, бегло оглядев полки, заполненные его одеждой. Пару футболок, серые джинсы, шорты, нижнее белье, несколько рубашек, пару темных толстовок и наконец… его старая потертая косуха Змеев. Элизабет никогда не трогала ее, даже боясь прикоснуться, так как знала, насколько эта вещь была важна для парня. Это его атрибут принадлежности к банде, его собственная история жизни, его вторая кожа. Брюнет с упоением берет ее в руки, вдыхая родной запах. Запах свободы, опасности, адреналина. Пугающая тьма и спасительный свет в одном флаконе. Парень надевает ее на тело, смотря в зеркало. Она садится, словно влитая, будто бы ожидая своего часа все это время. Змея на спине устрашающе шипит, а нашитая могущественная корона напоминает ему его происхождение. Он — Принц, это его гордость. Джонс проводит руками по прохладной коже косухи, наслаждаясь каждым прикосновением, поправляет воротник, ощупывает каждую заклепку. Сколько всего ему пришлось пережить вместе с ней: множество драк, разбои, ранения, погони — адреналин разливается его артериями, наполняя каждую клеточку тела. Эта опасность всегда была его жизнью. Другого он и не видел со времен смерти матери. И сейчас, отдаваясь ностальгии, какое-то ноющее чувство отдается в груди, напоминая ему о том, кем он был в своей прошлой жизни. Законченным наркоманом, который плевать хотел на окружающих. Тем, кем точно не гордился отец. И тем, кого бы точно осуждала мама. Брюнет прячет нож во внутренний карман, чувствуя рукой какие-то вещи, лежащие там. Он извлекает их наружу, рассматривая раскрытую ладонь, моментально отдергивая ее. Его ноги буквально подкосились, заставляя упасть на колени, судорожно вдохнув. Он крепко сжимает кулаки, закусив губу. У него в руке мешочек героина. — Блять! Нет-нет-нет! — он обеспокоенно качает головой, закрывая глаза, пытаясь поверить в то, что откроет их, и эта дрянь исчезнет. Как он мог забыть о том, что все это время у него в кармане лежала доза, которую раньше он бы, не раздумывая, вогнал себе в кровь? Какого черта он находит ее именно тогда, когда пытается раз и навсегда изменить свою жизнь и наконец сбежать от прошлой зависимости? Видимо, его судьба та еще сука, которая не устает испытывать его на прочность. Ей будто бы мало всего того дерьма, которое она подсунула ему на пути, и сейчас она торжествует, снова окунув с головой в это, словно тыкая носом, как нашкодившего котенка. Парень в оцепенении смотрит на белый порошок, чувствуя то, как ладони неумолимо дрожат. Он ощущает себя абсолютно слабым перед героином, чувствуя, что сдается. Он сдается, раскрывая пакетик, приближая его к себе. Всего одна затяжка, и все снова станет так легко, беззаботно и спокойно. Никаких переживаний, никаких проблем и никакой боли, разъедающей изнутри. Только наркотик, впитывающийся в кровь. — Ты справишься с этим, Джагги! — в голове мелькает образ Бетти, когда она так отчаянно прижимала его к себе, пытаясь помочь. Как обнимала его в особенно трудные ночи, мягко целовала в висок, держа его за руку. Она прошла эту жутчайшую ломку рядом с ним и ни разу не соврала — он справился. Ее звонкий голос бьет по ушам, заставляя бросить на пол этот мешочек, отдернув руку, словно ошпарившись. — Нет-нет-нет! — он машет головой, зарываясь пальцами в темные волосы, рвано выдыхая. — Нет, я не сдамся! — в мыслях вырисовывается образ Элизабет, такой разбитой и сломленной, со слезами на глазах и душераздирающей болью внутри. Неужели только что он тоже собирался ее предать? Неужели он смог бы сделать своей девочке настолько больно? Джагхед смотрит на белый порошок, который лежит перед ним на полу, и каждой клеточкой своего тела чувствует ненависть. Ненависть к себе за то, что вновь пытался сдаться! Рядом с пакетом валяются скомканные десять долларов, перепачканные кровью, выпавшие из его кармана. Маленький ключ от сейфа отца, откуда он частенько мог стащить пару крупных купюр. И кольцо… Непонятно откуда взявшееся в кармане косухи, кольцо его матери, черт возьми! Единственная вещь, которая напоминала о ней. Его святыня, которую он бережно хранил, лежала, обнимаясь с наркотой. Мама, вероятно, его ненавидит. В одной ладони он держал героин, в другой, словно на чаше весов, последнее напоминание о его покойной матери. Жизнь подошла к тому моменту, где он обязан сделать свой выбор, сворачивая на одну из дорог. Парень зажмуривает глаза, уверенно выдыхая — его выбор сделан. Раз и навсегда.

***

Вода убегала в грязный сток раковины так же, как ускользала от девушки ее жизнь. Бетти чувствовала себя абсолютно пустой. Будто бы все внутренности выбросили, оставляя лишь оболочку. И эта оболочка нещадно болела. Словно горела в преисподней. И ее существование буквально напоминало Ад. Блондинка смотрела на свое отражение, совершенно себя не узнавая. Еще год назад она мечтала о том, что сможет вырваться от родителей и попытаться строить свою жизнь самостоятельно, мечтала о том, что у нее получится все изменить. Она знала, что рано или поздно все приведет к тому моменту, где две ее жизни столкнутся и придется выбирать. Но блондинка не могла даже представить то, что их столкновение будет подобно атомному взрыву, оставляя после себя абсолютную пустоту. Не осталось ничего. Даже ее самой. Элизабет зажимает в руках лезвие, которое обычно было спрятано в створке ее окна. Она всегда считала себя сильной, рассчитывая на то, что сможет преодолеть свою судьбу. Но сейчас эта судьба настолько крепко сжала ее в своих грубых руках, что все силы были выжаты с последними слезами. У нее больше не осталось их. Не осталось желания бороться. Не осталось стимула. Осталась лишь острая боль, восседающая на королевском троне. Она победила. Блондинка вжимает острие в бледную кожу, из которой моментально просачивается алая темная кровь. Элизабет верит, что теперь ей станет легче. Что физическая боль лишит любых страданий. Полосы одна за одной начинают украшать ее предплечья, которые уже успели зажить от предыдущих ран. Почему тогда душа никак не заживет? Алые капли омывают белую раковину, рисуя на ней свои узоры. Холодный кафель умывается в ее горячей крови, пока соленые слезы стекают по бледным щекам. Девушка прислоняется лбом к зеркалу, зашипев от очередного глубокого пореза. Почему ей все равно не легче? Почему ей теперь настолько стыдно из-за своей слабости? Почему ей стыдно перед Джагхедом? Дверь резко распахивается, и в комнату врывается обеспокоенный брюнет, погрязший в своих мыслях. Блондинка вздрагивает от неожиданности, роняя лезвие из окровавленных пальцев, которое громко звенит, падая на грязную раковину. Девушка смотрит на парня, пока алая кровь стекает по ее руке, образовывая лужицу на холодном полу. Он замирает, осматривая эту картину, поднимая взгляд на свежие порезы, переводя его на умытое слезами лицо. В его глазах отчаянная боль, которая, словно током, бьет блондинку прямо в сердце. — Бетти… — он шепчет, отрешенно кивая головой в стороны, будто бы пытаясь убедить самого себя, что все это сон. Что это не она сейчас так нещадно резала себя. Что это не ее кровь сейчас пачкает светлый пол, устрашая своим количеством. — Прости. — ее голос срывается всхлипом, который звонко разносится по комнате, ударяясь в холодные стены. — За что? — парень срывается, бросаясь к ней, крепко сжимая изрезанную руку. — За что ты так поступаешь со мной, Бетти? — он кричит, хватая пальцами ее подбородок, желая наконец заставить ее понять, что это все не правильно, черт возьми! Что так быть не должно! — Прости. — она шепчет, омывая горячими слезами его кожу, чувствуя, как он крепче сжимает ее лицо. Джагхед злостно дышит, будто прожигая в ней дыру своим тяжелым взглядом, делая все больнее. — Почему ты убиваешь меня? — его голос звучит настолько надломленно, что дрожь пробивает все ее тело, заставляя подкашиваться ноги. — Зачем ты спасала меня, если сейчас сама так нещадно убиваешь?! — этот крик заставляет ее поежиться, стыдливо зажмурив глаза. Она чувствует себя абсолютно раздавленной своей же совестью. — Я… я не хотела делать тебе больно. — бессвязный шепот вырывается из ее бледных мокрых губ, на которые стекают соленые слезы. — Лучше бы ты всадила мне нож в сердце. Это болит не так сильно, как то, что ты творишь с собой. — парень шипит, наконец отпуская ее подбородок, отступая на шаг назад. Девушка распахивает голубые глаза, чувствуя холод от этого расстояния. Брюнет сжимает в руке пакетик героина, показывая его блондинке. — Я ведь действительно хотел, чтобы все изменилось… — Джаг, нет! — она плачет пуще прежнего, понимая, к чему он клонит. — Пожалуйста, не нужно! — Зачем мне жизнь, в которой не будет тебя, Бетти? — его глаза начинает неприятно щипать, а сердце будто бы и вовсе прекращает биться. — Я всегда с тобой, Джаг! — она хватает его лицо руками, пачкая собственной кровью, обеспокоенно всматриваясь в его зеленый темный омут. — Я никогда тебя не оставлю, слышишь? Пожалуйста, Джагги! Я же люблю тебя! — ее пальцы давят на ладонь парня, пытаясь заставить разжать цепкую хватку. Но он не сдается. — Обещай мне, Элизабет. — он грозно произносит, тяжело выдыхая. — Обещай мне, что больше никогда не причинишь себе вред, слышишь? — брюнет взрывается, чувствуя то, как слезы неумолимо застилают глаза. — Я клянусь, что больше не притронусь к этой дряни в своей жизни, если ты обещаешь мне, что прекратишь это! — по его щеке скатывается соленая слеза, падая на ее дрожащие пальцы. — Я обещаю! — проглотив горький ком в горле, произносит блондинка, чувствуя, как он расслабляет руку, выпуская героин из кулака, роняя в унитаз. — Я обещаю тебе, Джаг! — она облегченно вздыхает, прислоняясь к его лбу своим, оставляя рваные поцелуи на его щеках, чувствуя соль на своих губах. — Я ни за что в жизни не хочу потерять тебя! — он хватает ее за худощавые плечи, крепко сжимая, притягивая к себе. — Я так сильно боюсь лишиться тебя, Бетти! — парень судорожно выдыхает, зажмуривая глаза, из которых продолжают сыпаться слезы. — Пожалуйста, не оставляй меня! — брюнет вжимает ее в свое тело, будто бы пытаясь раздавить в своей хватке, боясь, что она вырвется, что исчезнет. Раз и навсегда. — Я тебя умоляю! Не оставляй! — ему настолько больно даже думать о том, что он мог ее потерять. Дыхание перехватывает лишь от одной мысли о том, что он мог лишиться самого дорого для себя человека. — Я ни за что тебя не оставлю, слышишь? — шепчет, осыпая его лицо мелкими поцелуями, стирая соленые слезы. — Я никогда тебя не брошу. — она находит его губы, отчаянно впиваясь в них глубоким поцелуем, проникая в его рот своим языком. Он нужен ей, словно воздух, которым так свирепо сейчас пытается надышаться. Парень сжимает ее в своих руках, зарываясь пальцами в светлые локоны, крепко хватая их. — Я так сильно люблю тебя. — он шепчет прямо в губы, требовательно целуя, кусая, пытаясь насытиться и доказать самому себе, что это реальность. Девушка отвечает с не меньшей силой, толкая его в душевую кабину, заставляя упереться спиной в стену. Холодная вода начинает литься на их головы, смывая горячие слезы с их лиц, смывая алую кровь с ее тела. Их одежда полностью мокнет, прилипая к разгоряченной коже, но это им абсолютно не мешает. Парень срывает с нее длинную футболку, оставляя лишь в нижнем белье. И следом на пол летит его майка. Им не нужно больше слов, чтобы наконец понять, что их жизнь может быть целостной только в том случае, если они будут рядом. Две половины соединяются в единое целое, залечивая старые шрамы, заставляя затянуться кровоточащие раны, давая силы дышать и жить дальше. Обнаженные тела сплетаются между собой страстным коктейлем, словно огненная смесь, которая вот-вот взорвется. Холодную комнату наполняют громкие отчаянные стоны, вперемешку со шлепками мокрых тел, которые горят, несмотря на ледяную воду, стекающую по ним. Они отдаются друг другу, не жалея. Отдаются без остатка, до самого конца. Сплетенные пальцы сжаты в крепкий замок, и безмолвный разговор происходит между ними глаза в глаза. Резкие движения доводят до исступления, заставляя ее громко закричать, а его имя само слетает с ее истерзанных поцелуями губ. Он кусает ее шею, протяжно застонав, позволяя телу задрожать от нахлынувшего наслаждения. — Я люблю тебя. — шепот Элизабет бьет в его сердце, оставаясь там ее именем, выжженным раскаленным клеймом. Каждому в жизни приходится делать выбор, рано или поздно мы оказываемся на распутье, теряясь в тесно переплетенных и спутанных дорожках жизни. Они нашли единственный путь, ведущий их плечом к плечу. Их выбор сделан.

***

Блондинка лежала на его постели, смиренно повинуясь, стараясь не шевелиться. Джагхед устроился на краю кровати в окружении медикаментов, бережно обрабатывая ее раны. Стараясь быть, как можно нежнее, он бинтовал ее руку, полностью сосредотачиваясь на процессе. Девушка в тишине наблюдала за его серьезным лицом, осматривая профиль парня. Он выглядел безумно привлекательно. Прямой аккуратный нос, россыпь родинок на щеках, пухлые губы, темные, как смоль, кудряшки, спадающие к насыщенно зеленым глазам — все в нем манило ее, словно впервые. Будто бы любовь к нему растекалась ее венами вместо наркотика, вызывая немыслимую зависимость. Она была по истине зависима им. — Ну вот. Все готово, детка. — завязывая последний узелок на ее руке, проговорил брюнет, оставив на бинтах ласковый поцелуй. Бетти слегка улыбнулась, смотря на него благодарным взглядом. — Спасибо тебе, Джаг. — она неловко закусила губу, взяв его за руку своими холодными пальчиками. — Мне очень стыдно, правда. — Все хорошо. — парень мягко коснулся ее лица своими пальцами, проведя по скуле. — Теперь все будет хорошо. — и, наверное, впервые он сам поверил в свои слова, чувствуя, что теперь его жизнь просто обязана измениться. Ведь не может быть так, чтобы его судьба была выкрашена исключительно черным цветом. Когда-нибудь на пути встретится и светлая полоса. И, если рядом с ним будет Элизабет — он не сомневается, что именно так и случится. — Я безумно тебе благодарна. — блондинка шепчет, осматривая его беспокойным взглядом. — Ты — единственный, кто заставляет меня хотя бы слабо, но верить в лучшее. — Купер подтянула его к себе, заставляя лечь рядом. Парень послушно устроился сбоку, сгребая ее в свои объятия. — У меня никого нет ближе тебя. — И я всегда буду рядом, поверь. — парень гладил ее светлые волосы, пропуская мягкие локоны меж своих пальцев. — Ты спасла меня, сама того не замечая, Бетс. Теперь моя очередь. — он ласково улыбнулся, всматриваясь в ее лицо, оставляя мелкий поцелуй на кончике ее носа. — А сейчас скажи мне, малышка, сколько еще лезвий у тебя припрятано? — брюнет пристально следил за ее взглядом, желая узнать правду. — Я уже выбрасывал его прошлый раз, но ты умудрилась достать новое. В твоих интересах ответить мне крайне честно. Элизабет замешкалась, нервно прикусив нижнюю губу, что сразу бросилось во внимание парню. Он провел большим пальцем по ее устам, заставляя прекратить делать это. Его проницательный взгляд всматривался, будто бы в самую душу, заставляя все внутри задрожать. — Больше нет, правда. — Бетс… — не поверив ей, парень отрицательно замотал головой, пытаясь дать понять, что лучше не испытывать его терпение. — Ты меня так просто не проведешь. — Я прятала их в своей комнате. В створке за подоконником. Возможно, там осталось одно. Больше нет. — все-таки сдалась, незамедлительно почувствовав, как невидимый груз упал с плеч, давая возможность сделать новый глубокий вдох. Первая ступень к преодолению проблемы была пройдена. Джагхед облегченно выдохнул, улыбнувшись. — Все правильно, моя хорошая. — Джонс притянул ее лицо к себе, оставляя на девичьих губах влажный поцелуй. — Тебе это больше не понадобится. — он заправил прядь ей за ухо, проведя большим пальцем по бледной щеке. — Теперь все будет лучше, ты веришь мне? Блондинка легонько улыбнулась, унимая дрожь в пальцах, зарывшись носиком в его грудь. — Верю, Джаг.