Нянька на месяц

Я спокойно читала какой-то скучный рассказ, делать нечего просто, когда внезапно Никита ворвался в мою комнату. Весь его вид говорил о том, что он хочет сказать что-то очень важное, но не решался. Я отложила книгу в сторону и спросила: — Что-то хотел? — удивительно, но мы впервые находились в одной комнате спустя три дня. — Эм… В общем, одевайся и поехали со мной, — и вышел. М-м-м, какие мы, однако, немногословные, какие придурки, какие кретины! Я очень злилась на него из-за трёх дней молчания и избегания меня. А так же мне была непонятна реакция на то, что он всего лишь попросил остаться меня с ним на ночь, чтоб, по моему мнению, не было так страшно после ужасного сна. Спрашивается: что тут такого и зачем меня надо было избегать? Но всё же интерес к тому, что Никита хочет мне показать, взял верх над злостью, поэтому я стала переодеваться из домашней одежды в синие джинсы и жёлтую кофту со смайликом. Волосы переплела из двух кос в два милых хвостика, а потом только вышла к Никите. Посмотрев на меня снизу вверх, он громко рассмеялся. — Здравствуй, детский сад «Ромашка»! — сказал, более-менее успокоившись, и вытер выступившие слезинки. Я прикусила нижнюю губу от смущения, а щёки сами собой начали наливаться румянцем. — Ты б ещё подгузник надела, — снова заржал. Вот же конь! — Ха, ха, очень смешно, — мрачно произнесла, отрывая взгляд от парня. Чертовски красив, когда смеётся. Ему идёт улыбка и смех такой заразительный… Ой, не в ту степь понесло, ой, не в ту… — Так, — хлопнул в ладоши, отрываясь от стены и направляясь в мою сторону, — сейчас найдём тебе подходящую одежду. Пришёл он, значит, в мою комнату, открыл шкаф и стал что-то искать там. Всё летело в разные стороны: футболки, шорты, джинсы, школьная одежда, носки, даже лифчик, который держал слишком долго, что-то в нём ища. Наконец, этот грабитель шкафов выудил из недр рваные джинсы и белую полупрозрачную рубашку. — Вот, надень это, — и, в который раз за этот вечер, удалился, не дав сказать и слова. А сказать ему хотелось многое, например, что я не буду надевать вот это! Во-первых, потому что блузка просвечивает лифчик, и мне придётся распустить волосы. Во-вторых, я не очень люблю показывать свои ноги, хотя в джинсах всего пять-шесть дырок. В-третьих, на улице очень холодно для такой одежды. — Я не надену это! — прокричала я парню, который тут же отреагировал, пройдя в комнату. — Если ты не наденешь, то надену я, — спокойно произнёс он, медленно двигаясь в мою сторону. — Только это будет медленно и через постель. Ужаснувшись таким перспективам, выгнала парня взашей, не забыв при этом пнуть его под зад и выкрикнуть: — Извращенец! Делать нечего, пришлось побороть себя и напялить. Затем, как и говорила, распустила волосы впереди, чтоб прикрыть кружево, которое, к сожалению, немного было видно. Потом я опять вышла к Никите. — Другое дело, малышка! — показал большой палец и широко улыбнулся. От этого простого, казалось бы, комплимента и жеста стало тепло на душе. После этого мы вышли из дома и направились прямиком к его машине, в которой оказалось достаточно прохладно. Никита сказал, что должен прогреть двигатель, прежде чем мы отправимся в путь. На это я только кивнула и укуталась в пальто, отвернувшись к окну. — Ты злишься на меня? — внезапно задал вопрос Никита. — М-м-м, не знаю, — ответила, не поворачивая головы. На самом деле хотелось сказать что-то типа: «Да, придурок ты конченный, я очень злюсь на тебя, ведь мы знакомы всего ничего, но ты уже успел причинить мне много боли!», но что-то останавливало. — Можешь не уклоняться от ответа, я же знаю, что ты злишься, — какой он, оказывается, проницательный. — Поэтому я хочу тебе кое-что показать. Машина, наконец, тронулась с места и двинулась в неизвестное мне направление. Через минут пятнадцать я поняла, что не знаю района, в который мы попали. Ещё через пятнадцать мне стало страшно за свою жизнь, потому что машина плутала где-то между заброшенными зданиями. А вдруг Никита окажется серийным маньяком-нянькой, который увозит маленьких девочек, насилует их, а потом убивает? Я покосилась на парня за рулём. Он был спокоен, как потухший вулкан. Это только усилило мой страх, от чего начала ёрзать на сидении. — Ты чего? — заметив моё замешательство, спросил Никита. — Куда мы едем? — мой голос немного дрогнул, от чего вопрос прозвучал как-то жалобно. — Не волнуйся, всё будет хорошо, — усмехнулся он. Через некоторое время, за которое я уже вся извелась, машина остановилась около такого же заброшенного здания. Только оно отличалось тем, что изнутри слышались громкие крики и музыка. На моём лице изобразилось недоумение. Что там такое? — Пойдём, — пока я рассматривала полуразрушенное здание и прислушивалась крикам, Никита успел выйти, открыть мне дверь и галантно подать руку. Я фыркнула и приняла руку, выходя из машины. На входе стоял огромный, нет, просто огромнейший человек-шкаф. У него была полностью лысая голова, злющие глаза и хитрая ухмылка на лице, от которой шли мурашки. Одет в строгий костюм, как какой-нибудь секьюрити. Я немного прижалась к боку Никиты, который тут же издал смешок. — Привет, Борис! — произнёс парень, протягивая руку. Он воспользовался случаем и взял меня за талию другой рукой, от чего я покраснела. — О-о-о, Ник! Как давно ты у нас не был! — дружелюбно ответил этот амбал, ответив на рукопожатие. — А кто же эта милая крошка с тобой? — посмотрел на меня, делая милое личико. — Неужели, твоя девушка? — Нет, я за ней присматриваю, — скорее доводит, а не присматривает. — Эх, жаль, давно я тебя не видел с нормальной девушкой, — тяжело вздохнул Борис. — Ладно, проходите. Хорошего вечера! Он открыл дверь, подмигнув мне правым глазом. Выглядело это, честно говоря, ужасно, поэтому я поспешила скрыться в здании, таща за собой смеющегося Никиту. — Почему ты так спешишь? Тебе не понравился Борис? Он очень милый, — всё смеялся парень. — С его размерами-то? — спросила, косясь на него. — Он напоминает мой шкаф, только с руками, которые могут проломить голову… Да не смейся ты! — Прости, у тебя сейчас такой испуганный вид, — в который раз за сегодня вытер слёзы и широко улыбнулся. Я же пихнула его локтём в бок и резко остановилась. Всё это время, пока болтали, мы шли по тёмному коридору, а сейчас мне открылся вид на огромных размеров комнату. Везде было много людей, где-то я заметила бар с огромным количеством бутылок, а потом мой взгляд словил это — огромную клетку, где сейчас находились двое человек под два метра. Один блондин, а другой брюнет. — Что это? — ужаснувшись, спросила я. — Это, девочка моя, бои без правил, — Никита повёл нас ближе к клетке. — Помнишь, ты спрашивала, где я так разбил себе морду? Именно здесь… Когда я смотрела такой бой по телевизору, то это было непередаваемо красиво и изящно. Сейчас же, смотря на двухметровых людей с грудой мышц, я поняла, что это будет грубо, жестоко и совсем не по-детски. Прозвучал гонг, и битва началась. Сначала они ходили вокруг рассматривая и оценивая друг друга. А потом всё произошло очень быстро: блондин одним рывком приблизился к брюнету и дал в челюсть. Тот отлетел на несколько метров, но сразу же встал, нападая на блондина. Они грубо били друг друга на протяжении десяти минут, оставляя кучу ссадин и синяков. У блондина уже ручьём хлестала кровь из всего тела и, казалось, что уже из последних сил отбивается от противника. Брюнет же наоборот был полон сил и ловко бил противника. Вскоре блондин рухнул на пол. Прозвучал гонг, оповещая зрителей, что бой закончен. Меня резко развернули за плечи, а потом я увидела обеспокоенные зелёные глаза. — Ты в порядке? — спросил парень, чуть наклонив голову вперёд. — На самом деле нет, — безэмоционально произнесла я. Перед глазами всё ещё стояла эта жестокость и злоба в глазах противников. — Хочешь выпить? — предложил Никита. — Хочу. Он провёл меня сквозь орущую толпу к бару и заказал коньяк. Бармен, глянув в мою сторону, всё понял и налил, что попросили. Я залпом выпила жидкость янтарного цвета, а потом закашлялась, потому что эта самая жидкость обожгла мне горло и пищевод. Ужасное чувство. После этого мне в руки дали просто воду с лимоном. Стало легче. — Ты как? — спросил, до этого наблюдавший за мной, Никита. — Сложно сказать, когда минутой назад на твоих глазах люди чуть не поубивали друг друга, — ответила, поставив уже пустой стакан на барную стойку. — Зачем это всё? — Каждый, кто сюда приходит на бой, именно драться, переживает какие-то проблемы. Когда они дерутся, то становиться немного легче, — всё это сказал, смотря мне в глаза. — Значит, у тебя тоже что-то произошло, что ты приходишь сюда? — он кивнул. — Но ты мне не расскажешь. — Не сегодня, малышка, для тебя достаточно всяких переживаний, — заботливо произнёс Никита, потрепав меня по голове. В клетку вышли новые люди, от чего толпа опять заревела. Я же отвернулась, посмотрев на парня. Его это всё интересовало. Заметила я это по горящим глазам, то и дело вспыхивающие во время боя. Также он постоянно трогал свои, и так спутанные, волосы, поправляя из одной стороны в другую. Красивые брови то и дело взлетали вверх, что означало удивление или радость. Красив, чертовски красив и привлекателен. Пару раз я заметила, как на него смотрели какие-то девушки и облизывали губы. Стало до тошноты противно. Новый бой закончился спустя пять минут. Никита довольно кивнул и посмотрел в мою сторону. — Тебе нравится на это смотреть? — кивнув в сторону клетки, спросила я. — Разве это не жестоко? — Жестоко, малышка, ещё как жестоко, но мне нравиться наблюдать за ними из-за приёмов, которые они применяют друг на друге. Это может пригодиться мне. — Не могу в это поверить, что ты тоже участвуешь в этом, — покачала головой и попросила ещё стакан с водой. — Тебе не больно, когда здоровенные мужики бьют тебя по лицу и телу? — К этому можно привыкнуть, — тепло улыбнулся и отвернулся к клетке. С лица в то же мгновение слетела улыбка, а черты лица ожесточились. Я повернулась, чтоб посмотреть, что его так разозлило. К нам направлялся дядечка средних лет. Первое, что бросалось в лицо, это его полнота и ужасная одежда, состоящая из белой рубашки, галстука в цветочек, темно-зелёного пиджака, такого же цвета брюки, которые были чуть ниже колена, носки опять же в цветочек и розовые лакированные туфли. Выглядело это на нём, честно говоря, нелепо и ужасно! Волосы, немного покрытые сединой, были светлого цвета, нос, как у орла, а губы растянуты в пошловатой улыбочке. Почему-то мне захотелось дать ему по лицу. — Здравствуй, Никиточка! — его голос был противным, как шипение змеи, от чего меня передёрнуло. — Вы что-то хотели? — без приветствия спросил Никита, сжав руки в кулаки. — Я просто хотел проверить своего подопечного, — простодушно ответил дяденька. — Как ты поживаешь? — Нормально, — сдержанно произнёс Никита. — А кто твоя спутница? — посмотрел на меня своими маленькими глазёнками, в которых была видна скрытая злость. — Не важно, — парень бросил на меня испуганный взгляд, но потом он снова ожесточился. — Ладно, — пожал плечами этот «модник». — Я, надеюсь, ты не забыл про свой предстоящий бой? — Нет. — Хорошо, тогда, до скорого! — дядька ушёл. Никита облегчённо выдохнул, пряча лицо в ладошки, и сел обратно на стул. — Кто это был? — поинтересовалась я. — Самый настоящий придурок истории, — он оторвал руки от лица. — А я думала, что это ты настоящий придурок истории, — попыталась пошутить я. — Поверь, я стою только после него, — усмехнулся он. — Нам пора ехать отсюда. Я тоже так подумала, потому что голова нещадно болела от криков и громкой музыки, ну и чуть-чуть от алкоголя. Заплатив бармену, мы направились через всю толпу к выходу. Так же мы попрощались с встревоженным Борисом, который испугался, оказывается, приезда хозяина — того самого дядечки в зелёном костюме. Машина, к счастью, не успела охладиться, поэтому Никита завёл мотор и сразу поехал домой, где меня ждал душ и тёплая кроватка. — Почему ты такой всегда разный? — внезапно вырвалось у меня. — Почему иногда ведёшь себя, как козёл, доводя меня до слёз, а потом, как добрый зайка, открытый всему миру? — Ух ты, меня впервые назвали зайкой, — Никита широко улыбнулся, от чего мне тоже захотелось улыбаться. — Потому что, малышка, я вот такой разный. Не могу быть одинаковым постоянно, ведь это начинает утомлять. — И не мешает тебе это жить? — Это спасает меня от разочарования в мире. Дальше мы ехали молча. Я даже немного задремала по пути, а проснулась от того, что меня кто-то нёс на руках. — Почему ты не разбудил меня? — я обвила его шею руками, чтоб ему стало легче нести мою тушку. — Ты так сладко спала, что я решил немного размяться. И снова по телу тепло. Такое прекрасное и воздушное, что настроение сразу поднялось до седьмого неба. Когда мы пришли на наш этаж, Никита опустил меня на ноги, и входила в квартиру я уже на своих двоих. Потом я направилась прямиком в ванную, чтоб принять горячий душ и, наконец, счастливой лечь спать.