Нянька на месяц

Кто-то настойчиво пытался меня разбудить, целуя то лицо, то шею. В свой же выходной я категорически не хотела просыпаться, поэтому приходилось руками отпихивать этот нежелательный «будильник», не открывая глаз, который недовольно что-то бормотал. Внезапно меня просто скинули с кровати, злобно хохотнув. — Твою ж мать! — вскрикнула я, встретившись спиной с прохладной поверхностью. Открыв глаза и посмотрев наверх, увидела улыбающегося во все тридцать два парня с взлохмаченными волосами. — Доброе утро, малышка! Как спалось? — невинно поинтересовался, даже не подозревая о своей скорой смерти. — Нормально, пока я не оказалась вне кровати, — злобно процедила, пытаясь вернуться на своё законное место. Внизу живота неприятно закололо, будто у меня начинаются месячные. Но вспомнив о вчерашних вечерних страстях, я облегчённо выдохнула и почувствовала тепло на щеках. Это было здорово, потрясающе и приятно. Никогда ещё не приходилось испытывать столько новых ощущений и чувств, которые хочется повторять и повторять. Тряхнув голову и отогнав эти мысли, я обратно легла на кровать, укутываясь в свою единственную одёжку — одеяло. — Ты хорошо себя чувствуешь? — озабоченно спросил Никита, осматривая моё лицо. — Всё в порядке, — улыбнулась, закрывая глаза. — Э-э-э, так дело не пойдёт, — произнёс он, хватая меня и закидывая на плечо. Одеялко я так своё и не выпустила, вцепившись и в него, и в шею. — Отпусти меня! Отпусти, придурок! — признаться, я всегда немного побаивалась высоты, от которой начинала кружиться голова. Как-то в детстве один мальчик неудачно пошутил, раскачав качели, почти до самого солнышка. Ох, как я потом долго отходила! Я эти качели и мальчишку обходила стороной за двадцать метров. — Да отпусти же ты! Я тяжёлая! — Ты-то? Пф, — он, как специально, подбросил меня немного, от чего я вскрикнула и вцепилась в него двумя руками, напрочь забыв о сползающем полотенце. — Не бойся ты! Я не отпущу. Через минуту меня опустили на пол рядом с дверью ванной комнаты, куда я сразу прошмыгнула, закрываясь на замок, оставив бедное одеяльце с другой стороны. — Эй! Я думал мы примем душ вместе! — послышался приглушённый крик Никиты, а потом последовал смачный стук в дверь. — Разбежался! — ухмыльнулась я. Для начала посмотрела в зеркало, чтоб увидеть последствия ночи. А таковых оказалось очень даже прилично, потому что вся грудь, шея и живот были усыпаны бордовыми засосами. На голове творился полнейший беспорядок, впрочем как обычно это бывает после сна. На губах вместо кривой улыбки, была счастливая, а в глазах прослеживался добрый огонёк. И это после такого пробуждения! Я залезла под тёплый душ, смывая остатки сна и разогревая холодное тело. После этого умыла лицо, почистила зубы и, укутав себя в полотенце, пробежала марафон до комнаты, где надела другой комплект белья и домашнюю одежду, состоящую из коротких шорт и футболки. Волосы пришлось оставить сзади распущенными, чтоб они немного просушились. А дальше мне надо вернуться в комнату Никиты и найти одежду. Это сделать было весьма сложно, потому что мои немногочисленные одежки были закинуты в самые дальние углы. Например, платье оказалось каким-то образом на шкафу, лифчик за компьютером, а трусы на подоконнике. Ещё раз осмотрев комнату, мой взор обнаружил на кровати маленькое кровавое пятно. Я чертыхнулась тридцать раз и стала менять постельное бельё, чтоб бросить в стиральную машину старое. После этого я снова осмотрелась на подозрительные предметы. К этому времени пришёл Никита, довольный и счастливый, как кот. Осмотрев свою комнату, он сказал: — Знаешь, что я понял? — Что же ты понял? — поинтересовалась я. — Я лишил тебя девственности в комнате и на кровати твоего брата, — он закрыл лицо руками. — Если он это узнает, то закопает меня в своей же комнате или сделает стул из моих костей. Я хмыкнула, но промолчала, потому что Женя, наверное, первой меня убьёт и расчленит, а потом сожжёт и развеет мой прах над морем. Передёрнув плечами, я отнесла бельё в стирку, а потом поползла на кухню готовить завтрак. На столе всё также стояла неубранная посуда с немного подпорченной едой. Вот чёрт… Еду пришлось выкинуть в мусорное ведро, а грязную посуду в раковину на помывку. Только после всего этого, я сделала какую-то яичницу и, уже уставшая, села за стол. Никита всё не шёл, поэтому пришлось звать. — Яичница? Серьёзно? — усмехнулся он, садясь за стол. — У нас полный холодильник еды, а ты приготовила яичницу? — Отстань, — отмахнулась я и зевнула. — О-о-о, кто-то не выспался, да, малышка? — хитро улыбнулся, накалывая на вилку кусок яичницы. — Тяжелая ночка выдалась? — Иди в жопу, — хмуро глянула на его счастливое лицо. — Не будь такой букой, сегодня отличный день! Сегодня случиться правосудие! Я вздрогнула и выронила вилку, с ужасом посмотрев на него. С последними событиями я совсем забыла про… правосудие, которое состоится сегодня… — Эй, малышка, ты чего? — обеспокоенно спросил он, пересаживаясь ближе ко мне. — Почему нельзя сделать это по-другому? Без твоего участия, — я очень волновалась только за Никиту, которого могут случайно схватить. — Я уже всё продумал, — руками парень приобнял меня за талию, прижимая к себе. — Всё до мелочей, до каждой секунды, поэтому поздно отступать. — Это опасно! — А когда было не опасно? — усмехнулся и поцеловал в лоб. — Вот увидишь, всё будет хорошо. — Если тебя этот противник очень сильно побьёт, что у тебя не останется сил? Как ты уйдёшь оттуда? — не отставала я, вцепившись в его футболку руками. — Я как-то об этом не подумал, — задумавшись, произнёс он. Это меня очень встревожило. — Да успокойся ты, выкручусь, не в первый же раз. — Может мне с тобой пойти? — предложила я. — Ни в коем случае! Ты должна оставаться дома и точка! — Но я же смогу тебе помочь и… — Дома, — оборвал меня брюнет и серьёзно посмотрел на меня. — Пообещай, что ты не выйдешь из дома, даже если я не приду в назначенное время. И никому не откроешь дверь. — Чёрт, — закусила губу, негодующе посмотрев в его сторону. — Хорошо, я обещаю, что не выйду и никому не открою. — Вот и умница, — похвалил Никита с улыбкой на губах и чмокнул нос. — После завтрака обсудим все детали. Он пересел на своё место, начав уплетать яичницу за обе щеки. Мне же кусок в горло не лез, поэтому я отложила тарелку в сторону и налила себе кофе. Я сделала глоток горячей жидкости, которая приятно согревала горло, стекая вниз. Пила я очень медленно, поэтому Никита постоянно подгонял меня. Вскоре мы уже сидели в комнате Никиты. — В одиннадцать вечера у меня начало боя, поэтому будет целый час для того, чтобы я успел прибить противника и свалить оттуда, — задумчиво начал он. — У вас с противником одинаковые силы… Ты уверен, что успеешь его сделать? — прикусила губу и руками начала теребить край футболки. — Нет, — честно признался Никита, разведя руками. — Но я постараюсь выложиться на все сто процентов. — Ты не постараешься, ты будешь выкладываться, — бросила и со злостью посмотрела на него. — Во сколько примерно ты должен появиться дома? — В час или два, — улыбнулся и притянул меня к себе. — Переживаешь, что меня могут убить или повязать? — Не говори так! — носом уткнулась в его шею, руками обвив его тело. — Мне же и так страшно. — Успокойся и не накручивай себя, — прижал сильнее и поцеловал голову. — А то мне твоё переживание тоже передаётся, — тихо добавил. Оторвавшись от шеи, губами я прижалась к его, как бы пытаясь приободрить и себя, и его. Что получилась у меня успешно, ведь отрывались мы друг от друга довольные и с хорошим настроением. До самого вечера мы не отрывались друг от друга, то обнимаясь, то целуясь. Так мы пытались приободрить друг друга, чтоб в этот роковой вечер всё прошло удачно. Часов в девять Никита засобирался, носясь по всем комнатам и ища нужные вещи. Выглядело это немного комично, но я была настолько поглощена мыслями, что смотрела только в одну точку. — Я пошёл, — сказал он мне, садясь передо мной на корточки. — Помнишь своё обещание? Кивнула и бросилась на его шею, прижимая к себе. Отпускать совсем не хотелось, но через минуту меня отодвинули в сторону, и, поцеловав в губы, Никита ушёл. Я села на место и посмотрела на часы. Время, будто специально, тянулось со скоростью улитки. Из-за этого я ещё больше начала нервничать и стала ходить по тёмной квартире, заламывая пальцы. Затем вернулась в комнату и снова посмотрела на время. Десять тридцать. Закусила губу, да так сильно, что почувствовала, как струйка крови начала стекать по подбородку. Быстро обработала и вернулась на место. На протяжении часа я пялилась в одну точку, представляя всякие ужасы, от которых сердце болезненно сжималось. Легла на кровать, пытаясь заснуть, ведь глаза уже давно слипались. Спустя некоторое время, которое я проспала, услышала скрежет замка. Подорвавшись с места, побежала к двери. В дом ввалился Никита, истекая кровью и держась из последних сил. — Господи, — ужаснулась я, взваливая на себя тяжёлую тушку. — Я же говорил, что приду в любом случае, — он улыбнулся, обнажая свой рот, полный крови. Мне захотелось тут же хлопнуться в обморок. Такое зрелище точно не для слабонервных. Я принесла его в ванну, где раздела до трусов, оценивая его тело на степень побоев. Дала бы девять из десяти, только потому что он ещё мог держаться и находился не в обморочном состоянии. — Может тебя в больницу? — спросила я. — У тебя ничего не сломано? Голова не кружится? — Не надо скорую, просто обработай, — сипло произнёс Никита. Кивнула и помогла усесться в ванну, чтоб смыть всю кровь. Я сделала воду чуть прохладной, чтоб было не так больно и аккуратно стала потирать рукой, обходя каждый синяк и царапину стороной. И всё же Никита немного шипел от боли, но молчал. Как я заметила, больше всего пострадали костяшки пальцев, живот и ноги, на которых оказалось больше всего синяков. После обмывания, стала обрабатывать всё это, чувствуя, как из глаз стали течь слёзы. Но я старалась не издавать ни звука, чтоб не потревожить бедного парня, который сидел с закрытыми глазами. Двадцать минут и он был весь перевязан с ног до головы. — Никита, вставай, — тихо прошептала, сдерживая всхлипы. Брюнет немного поморщился, но встал и, немного облокотившись на меня, пошёл в свою комнату. Я помогла ему улечься, переодеть мокрые боксёры и укрыть одеялом. После этого Никита сразу же уснул крепким сном, а я взяла стул и села рядом, взяв его за руку. Смотреть на него было невыносимо больно, поэтому прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Ближе к утру парень завозился и начал что-то шептать, от чего тут же проснулась. По его лицу стали стекать капельки пота. И мне сразу всё стало ясно — у него поднялась температура. Только этого не хватало для полного счастья! Протянула руку к его лбу, который оказался таким горячим, что можно было жарить яичницу. Я подорвалась и принесла аптечку с водой. В самых недрах отыскала жаропонижающее и, немного приподняв его голову, дала выпить. Через двадцать минут парень перестал елозить и успокоился. Я прошла на кухню, где сделала горячий чай с малиной, а себе крепкий кофе, ведь на часах было только четыре. Вернулась обратно и стала поить Никиту, находящегося на грани реальности и сна, чаем. Выпив всё до дна, он снова заснул крепким сном и проспал до двенадцати, а я всё это время следила за его температурой. — Как ты? — обеспокоенно произнесла я, поднося руку ко лбу. Уже не такой горячий. — Голова немного побаливает и жарко очень, — слабо отозвался Никита, прикрывая глаза. — Это хорошо, — кивнула. — Вот, выпей чай. Он поудобней уселся и взял кружку. Минут через пять, когда чая оставалось ещё половина, парень спросил: — Что случилось? — Ночью у тебя поднялась температура, видимо вчера, пока ехал домой полураздетый, подцепил что-то, — зевнула и протёрла глаза. — А, я открыл все окна в машине, чтоб не так больно было, — виновато улыбнулся брюнет. — Да ты с ума сошёл! — воскликнула. — Я ж тебя после этого ещё прохладной водой полила… Кошмар… Кстати, как вчера всё прошло? — Знаешь, этот противник оказался немного слабее меня, но такой увёртливый сволочь и постоянно бил меня по ногам, — Никита хлебнул чаю. — Мне потребовалось около пятидесяти минут, чтоб уложить его на лопатки и вырубить. После этого я сразу же поспешил уйти, но так, чтоб никто не заметил. И, я надеюсь, у меня это получилось. Ещё минут двадцать я постоял там, чтоб посмотреть на прекрасное зрелище, как брат ведёт брата в наручниках. А потом сразу же поехал сюда. — Ты же что-то не договариваешь, да? — недоверчиво спросила я. Ну, не может быть всё так хорошо. — Нет, я всё сказал, — улыбнулся, но получилось это как-то нервозно. — Никита… Что ещё там произошло? — Эх… Хорошо, но тебе это не понравиться, — он тяжело вздохнул и отложил пустую чашку. — На самом деле там было всё куда ужаснее. Когда ФСБ-шники ворвались туда, то я услышал перестрелку, но потом всё затихло. Я понял, что там всех повязали и сейчас будут выводить, поэтому отъехал подальше. А потом… Здание взлетело на воздух. — Что?.. — я была потрясена до глубины души. — Я, конечно, не знаю, но может кто-то успел спастись, потому что от перестрелки до взрыва было достаточно времени, чтоб успеть выбежать на улицу. Такое я точно не была готова услышать, и мне потребовалось около пяти минут, чтоб осмыслить сказанное. Сглотнув, посмотрела на Никиту, который сейчас тоже находился не в лучшем состоянии, чем я. До самого вечера мы молчали, думая о своём. Так же я пыталась сбить температуру, что, к счастью, удалось, и парень стал выглядеть посвежевшим. Потом мы легли спать, ведь завтра мне надо в школу.