Будешь ли ты ждать меня?

      С каждым годом страх и подозрение среди населения росли. На улице не смолкали человеческие крики, запах гари и костра и вовсе стал родным. Без охотников на ведьм и жестоких инквизиторов невозможно было представить Испанию.       В 1465 году началась борьба между двумя крупными агрессорами. Они хотели власти, денег и свежей крови. Святая Инквизиция требовала уничтожить одаренных, а Японская Инквизиция желала убить всех, кто был против людей с даром, и, конечно же, разбогатеть. Торквемада вел активную борьбу с иностранцами и даже купил новое оборудование для пыток у Англии. Жители же подвергались регулярным проверкам на магию, чаще всего это были женщины, красивые и молодые. Священники, получавшие большие деньги от главного инквизитора, придумывали признаки связи женщин с дьяволом: зеленые или голубые глаза, рыжие волосы или просто красота. Мужчин в основном не трогали, только если какая-нибудь любовница не хотела отомстить и придумывала невообразимый бред про половой акт с козлом. Приюты пополнялись с огромной скоростью, потому что соседи из-за зависти или ввиду других причин сдавали людей Святой Инквизиции и чаще всего после них оставались дети. В детских домах тоже часто проводили акт проверки на чистую веру в единого бога и на готовность сдать еретика. Если ребенок не проходил её, его убивали. Воспитывали детей чаще кнутом, не давая пряников. Их делали безвольными и тупыми, способными без жалости отдать друга в руки Торквемада. Тот же в свою очередь поощрял истинных маленьких католиков одной серебряной монетой в год, но это нужно было для начала заслужить, то есть должен был сдать своего товарища в руки инквизитора. Мафия же — Японская Инквизиция — не проводила актов насилия и запугивания, а лишь очищала страну от охотников на одаренных. Если учесть то, что их отряды составляли профессиональные наемные убийцы или бывшие насильники, можно даже сказать о благородных целях Мафии, но обычное население тоже страдало от бесконечных войн между двумя мощными организациями.       Довольно мирная политика Японской Инквизиции продолжалась до 1466 года, пока не появился пятый руководитель Мафии, молодой, красивый, но любящий вырезать сердца в прямом смысле. Этот человек не знал жалости, а допросы заканчивались в основном плачевно, но его деятельность давала большую часть прибыли организации. Он стал ценным сотрудником, его боялись. Японская Инквизиция перестала чем-то отличаться от Святой.       В конце весны 1471 года на Испанию обрушилась засуха. Объем урожая снизился, а цены возросли во много раз, что сильно ударило по приютам и многодетным семьям. Все старались избавиться от «лишних ртов» так, чтобы никто об этом не знал — это могло стать скандалом и причиной разорения многих детских домов, а еще никто не хотел испытать на себе гнев пятого руководителя Мафии, который трепетно относился к обездоленным детям и пытался снизить посещения Святой Инквизиции. Наказания становились все изощреннее. Количество пищи на одного ребенка снизилось. Несмотря на бедственное положение южной Испании, Святая Инквизиция продолжала разорять население. Мафия же смягчила тактику, а пятый руководитель и вовсе пропал. На время все стабилизировалось.       В середине лета 1471 года появился зверь, портящий скудный урожай и поедающий людей. Все жертвы были разорваны в клочья. Каждая охота заканчивалась плачевно: гора трупов, разломанные склады с маленькими порциями продовольствия. Вообще зверь появился еще в 1469 году, но он питался дикими птицами или другими животными, а поселения не трогал. За два года его голод вырос. Зверь будто одичал. На поиски были спущены псы Мафии и охотники Святой Инквизиции. Торквемада же не находил себе место, потому что былая прибыль критично понизилась. Поиски чудовища не приносили успеха, пока один из воспитанников приюта не донес на одного паренька.

***

      Мальчишка бежал по улицам деревни, сбивая прохожих. Ему было очень страшно. За ним бежали люди с факелами и вилами в руках. Его и так не сильно любили в детском доме из-за необычной внешности и наказывали не за что, а теперь еще ненавидит вся деревня. Ноги отнимались от долгого бега, но остановиться — это значит быть на столе пыток у Торквемады. Им в приюте постоянно говорили, что Великий инквизитор очень добр к нам, несмотря на нашу «несовершенность», но, видя горевших заживо людей на столбах, хочется растоптать этого человека. Может, кто-то узнал о его мыслях или просто заметил то, как быстро заживают раны на его теле? Или из-за конфеты, которую вытащил из мусорного ведра? Слезы не переставали бежать по грязным щекам и мешали видеть дорогу перед собой. Кажется, что сердце сейчас вырвется из груди. Правый бок нещадно болел, но останавливаться нельзя. Он не хочет умирать так… глупо. Гореть заживо? Ощущать то, как огонь медленно пожирает кожу? Нет. Он не хочет закончить свою жизнь, как родители.       Постепенно собирались темные тучи. Сама природа будто чувствовала, что может случиться нечто страшное. Ветер усилился, сдувая факелы в руках у обезумевших людей. Облака чернели и увеличивались в размерах, готовясь разразиться громом и молнией. Мальчик не обратил внимания на то, что люди отставали уже значительно, как только он забежал в лес. Его гнал вперед бурлящий в крови адреналин и жажда жизни. Даже боль во всем теле отошла на второй план. Он не заметил, как начал идти дождь, который усложнял поиск укрытия. Разбитые коленки щипали, а подвернутая нога не позволяла быстро бегать. Руки, ноги, одежда покрыты грязью, маленькие ранки приносили дискомфорт. Как только мальчишка обернулся, чтобы увидеть, как далеко ушел, то никого не заметил. Адреналин утих и появилась усталость. Ему хотелось зарыться в свою простыню и забыть сегодняшний день. Ноги подкашивались, безумно хотелось пить, поэтому он поднял голову и, открыв рот, стал ловить капли дождя. Конечно, жажду это не утолило, но хотя бы немного смочило горло. Сирота шел долго, пока не заметил углубление в корнях большого дерева. Благодаря своему телосложению и худобе, он смог пролезть туда. Хотелось спать. Проснуться и понять, что это лишь сон. Как только его голова коснулась земли, покрытой прогнившей листвой, то сразу отправился туда, где его никто не тронет.

***

      Мальчишка стоял посреди огромного пшеничного поля. Солнце приятно грело, вокруг летали бабочки, а небо голубое-голубое с воздушными облаками. На душе было спокойно и тепло. От счастья хотелось плакать и зарываться пальцами в золотистые колосья. Он весело бегал по полю, не ощущая тревог и боли. Легкий ветерок колыхал неровно стриженные белоснежные волосы. Это уединение желанное и необходимое. Сирота наслаждался этим моментом, ведь знал, что по другую сторону его ждет холод, сырость и жестокость сходящего с ума мира. — Ацуши, — раздался чей-то голос за спиной.       Обернувшись, мальчик увидел своего единственного друга. Большой белый тигр. На солнечном свете шерсть переливалась и отдавала серебром, а глаза необычного цвета, казалось, смотрели с заботой. Он один не бросал его и поддерживал, когда мальчик от адской боли лежал на холодном бетонном полу и просил смотрителя больше не причинять ему боли. Тигр не давал сойти ему с ума и бездумно подчиняться этим монстрам. Но, несмотря на все хорошее, сирота боялся его. Когда Ацуши терял сознание от голода, то просыпался уже сытым, а слухов о кровожадном звере-людоеде становилось все больше. Мальчик побежал к тигру и обнял со всей благодарностью за то, что спас от кошмаров, дал сил на побег. Зверь тихо заурчал и лег на землю, чтобы Ацуши смог еще поспать, а тот и не сопротивлялся. Сейчас не было места для тревог и страха, просто хотелось спать. Даже во сне ему так не хватало отдыха. Закрыв глаза, он улыбнулся щебетанью птиц, шуму колосьев пшеницы и самому защитнику.       Вдруг тигр тихо рыкнул и посмотрел куда-то вдаль. На плечах у мальчика появилось чувство прикосновения, а тело будто сжали в теплых объятиях, но он не обратил на это внимание и просто отдался приятным ощущениям.

***

      Мужчина прикоснулся ко лбу лежащего в углублении под деревом мальчика и аккуратно вытащил. Он нахмурился и критичным взглядом осмотрел внешний вид, тяжело вздохнув. Сирота или просто сбежал? Все его тело было покрыто глубокими шрамами. Если бы мальчишка не дышал, решил бы, что это труп. Слишком худой и бледный. Необычный.       — Как ты еще не умер от переохлаждения? — мужчина не знал, кому задает этот вопрос.       Осмотревшись кругом, он взял на руки паренька и прикрыл плащом, чтобы не замерз. Почему-то хотелось позаботиться о нем.       — Первый раз о ком-то так беспокоюсь, — все бормотал под нос незнакомец.       Горько посмотрев на уже давно подготовленную петлю, он еще раз тяжко вздохнул и, взяв удобнее свою ношу, отправился домой.