Дьявол на поле танца

Прохладное дуновение ветра заставило Хёнджина проснуться. В машине играла спокойная мелодия, а пейзажи за окном сменяли друг друга. Он лишь лениво наблюдал за ними, думая о своём. Хван не помнил, сколько дремал, но судя по уже знакомым очертаниям и улицам, видимо, он побывал в царстве Морфея достаточно долго. А все потому, что Хёнджин всю ночь бодрствовал, обнимая Феликса, то и дело касаясь его веснушек подушечками пальцев. Это уже стало некой привычкой для него — пользоваться тем, что Ли спал, за то время успевая делать те вещи, на которые бы не решился, не подумав множество раз. Но Хван с улыбкой осознавал, что теперь ему не придется так делать, потому что... Феликс совсем не противится. Чёрт возьми, он сам утром же четко дал понять, что не в шутку беспокоится о Хёнджине. Хёнджин знает, что Феликс медленно начинает влюбляться в него. Но не спешит с действиями, потому что, хоть и не так спешно, но рано ещё. Они обязательно будут вместе, только на это требуется некоторое время. Феликс пахнет апельсинами, потому как у него такой шампунь. От сего факта Хёнджин тихо посмеивается. Не зря он его апельсинкой называет. На утро старшему удалось прикрыть глаза, но через три часа ему снова пришлось очнуться, так как надо было ехать домой к папе. Перед тем, как уйти к себе, чтобы собрать чемодан, Хёнджин поцеловал Феликса в лоб, нехотя встав с места. Если он не уйдет к тому времени, когда Феликс проснется, то боится, что не уйдет никогда. Две недели – это слишком много... *** Джисон стоял перед шкафчиком уже несколько минут, ища в нём книгу. Сколько бы не рылся, он не нашёл этого гребаного учебника, который, вроде, должен был находиться в шкафчике. — Эту ищешь? — Джисон вздрогнул из-за внезапного голоса Минхо и схватился за сердце. — Да блин! Зачем так пугать? Развернувшись, Хан увидел наглую улыбку Минхо, и руку, что покручивала книгу. Джисон попытался взять её, однако Минхо не дал, поднимая учебник выше. Ли немного выше младшего, поэтому Хан не дотягивался, и книгу достать ему не удалось. Обиженное джисоново "Минхо-я, дааай" было слишком мило, что старший аж сжалился над ним, уже желая вернуть ему учебник. Но у него были совсем иные планы. Чуть поигравшись и посмеявшись с надутых пухлых щек Джисона, Минхо прижал его к шкафчикам, ехидно смотря тому в глаза. — Я скучал. — Мы же только вчера... Договорить Джисону не дал Минхо, заткнув резким поцелуем. И вправду, они буквально вчера встретились, но разве это важно? Они не виделись всего день, но в одном дне двадцать четыре часа, а это чересчур много с учетом того, что это, черт возьми, Хан Джисон, в которого Минхо пиздец как влюблён. Когда перед толпой студентов, Ли Минхо, который следил за каждым своим шагом, пытаясь придерживаться титула плохого мальчика, поцеловал Хан Джисона, он сам невольно отказался от всего внимания, что пришло ему за немалое время. Как и говорил его бельчонок, нафиг ему эти никчемные обожания. *** По двум сторонам ворот стояли охранники, одетые в черные костюмы и очки. Оба были высокого роста, и даже Хёнджин, который считал себя длинным, казался букашкой перед ними. Заметив Хвана, они вдруг поклонились. — Добро пожаловать, мистер Хван. Ваш папа ждёт Вас. "Как и в дорамах" усмехнулся Хёнджин, но вместо язвительного ответа лишь улыбнулся, и мужчины пропустили его внутрь. Просторный любимый двор, на котором он когда-то часто проводил время ночью. Хёнджин помнит, мама его часто ругала из-за этого, но временами молча составляла ему компанию... Пока не назвала Хёнджина толстым уродцем, бухая в хлам. Эти жалкие два слова были сильнее любой физической боли, потому что звучали они именно из уст самого родного человека — мамы. Хван знает, что бухие люди могут нести все что угодно, но что на уме у бухого, то и на уме у трезвого. За шутку принять это тоже было не вариантом, ибо буквально три года назад Хёнджин правда был пухленьким. Дверь открыла ему служанка, приветствуя Хёнджина. Хван чувствовал себя так неловко, ибо он уже долгое время не бывал тут, и не знал, что делать, куда направиться, ведь он даже не уверен, что его комната все еще его комната. — Вы не видели моего папу? — спросил Хёнджин у пожилой милой женщины, которая казалась очень доброй. Хван не уверен, что можно судить о людях с первого взгляда, но у нее буквально светились глаза. Однако в них таилась некая боль... — Привет, сын, — вместо ответа женщины, последовал до боли знакомый голос. Мама... — Ну, привет, — Хёнджин саркастически поздоровался и нагло прошел мимо нее, насовсем забыв о неловкости. Ноги сами несли его вперед. Лишь бы не находиться рядом с ней. Комната Хвана все была такой же, разве что покрывало изменено. Теперь было как-то наплевать, его ли эта комната или нет, так как Хёнджин уже жалел, что приехал сюда. Что она вообще тут делает, когда сама всех бросила? Хёнджин не спеша разобрал вещи, специально тянув время. За это время можно было о многом подумать, например, о том, как случайно не ругнуться перед родителями. Зная их, Хёнджин вполне мог бы это сделать. На самом деле, он довольно сдержанный человек, но логика его родителей часто выводили его из себя. Хотелось забить на всё и отдохнуть немного, потому что бессонная ночь давала о себе знать. Но надо хотя бы банально поздороваться с папой, ведь ради него он и пришел сюда, хотя вовсе не желал этого. Хёнджин думал, что его папа, наверняка, в своем рабочем кабинете. До того, как он переехал жить отдельно, парень, естественно, жил тут. И каждый день видел, что происходило вокруг, в этом доме. И папу, что не выходил со своего кабинета. Отец как обычно разбирался с какими-то бумагами. Ох уж эти бизнесмены. — Здравствуйте, папа. Как ваши дела? — Хван присел на стул, когда его папа с улыбкой перевел взгляд на него, что было... странно? Мистер Хван практически не улыбался своему сыну. Но прошло больше двух лет, как он не видел отца, так что, возможно, что он изменился в хорошую сторону. Ключевое слово: возможно. — Наконец-то ты дома. Я так соскучился по тебе, сынок. — Но ты же два года не звонил мне? — его оскал и непривычный спокойный тон начали, в коей-то степени, пугать Хёнджина. — Сынок, ты же у меня умный. Знаешь, ведь папа у тебя занятой, — он снова взглянул на свои бумаги, и достал телефон, чтобы сфотографировать кое-что. После этого повисла неловкая тишина. Папа что-то бормотал под нос, а глаза его бегали туда-сюда, в поисках чего-то. — Ладно... Ты не будешь мне ничего говорить? — Сейчас нет. Просто иди и отдохни, или покушай, если голоден. Я сказал слугам приготовить твою любимую еду. Хёнджин, честно, удивился. Его папа заботится о нём? Что-то новое, или отсутствие сына в течение много времени так повлияло? Хвану хотелось кушать, поэтому он спустился вниз к кухне, чтобы немного похавать. Стол был накрыт вкусными лакомствами, но выглядело все тухло, потому что людей там не было. Только изредка входили слуги, таская тарелки и салаты. Хёнджин начал монотонно уплетать еду, одной рукой подперев лицо. Он был уставшим, поэтому с одной стороны было хорошо, что никого нет рядом. Не было сил, чтобы разговаривать с кем-то. Уж тем более с мамой. — И не пытайся делать вид, что ничего не произошло. Просто оставь меня в покое, — Хван со скучным взглядом посмотрел на маму, которая медленно присаживалась. — Хёнджин-а, ты так исхудал... Кушать больше не хотелось. Пища будто бы застряла в горле, а рвота начала подступать. Зачем она теперь так говорит? Или мозги заработали только сейчас, а не тогда, когда она напрочь сломала Хёнджина? Хван чувствовал себя так паршиво. Ненависть к себе с появлением мамы начала с новой силой поглощать. Слёзы наворачивались на глазах, поэтому он судорожно встал с места, практически убегая в свою комнату. И осталась лишь мисс Хван, с огромной болью в сердце смотря вслед своему сыну. *** Дни проходили друг за другом, и всё было так скучно. Пустоту дополняли лишь Минхо с Джисоном, которые целовались буквально каждую секунду. Феликс безумно рад за друга, потому что теперь он выглядит по-настоящему счастливым. И не страдает из-за одного идиота, который предал его не самым лучшим образом. Феликс чертовски скучал по Хёнджину. Эти его глупые шутки, нелепые подкаты и улыбка до ушей, стоило Феликсу лишь что-то сказать. Ли все время думал о нем, и даже ночью долго ворочался в кровати, ощущая, будто чего-то не хватает. А именно объятий Хёнджина, которые стали такими родными. Феликс волновался о Хёнджине, так как его голос звучал таким убитым и уставшим, хотя Хван говорил, что достаточно питался, и спит он довольно много. Все свободное время он переписывался с Хёнджином, а иногда даже созванивался, ночами болтая о всякой фигне. Поэтому на уроках Феликс сидел сонный, засыпая на месте. — Не представляешь, как сильно я хочу тебя увидеть сейчас... — совсем неожиданно произнес Хёнджин, пока Феликс смеялся с его очередной шутки. — Я скучаю, Хёнджин. И почему-то все это говорилось так легко, будто так и должно быть. Не было никакой неловкости и смущения, они спокойно говорили о своих чувствах, но под предлогом "мы же друзья". Друзья они, конечно. *** Хёнджин ожидал чего угодно, но никак не того, что он будет бездельничать. Все, чем он занимался за эти 10 дней — лежал в кровати. Ладно, по крайней мере, принимал пищу и ходил в туалет, а то мало ли. Время ужасно медленно шло, но желание свалить отсюда росло в геометрической прогрессии. С того раза мама не подходила к Хёнджину, хотя, конечно, они обедали всей семьей, но она не пыталась начать разговор. Папа всячески подталкивал их к общению, но мисс Хван прочищала горло, тем самым намекая ему не вмешиваться. Хёнджин бы уже приписал себя к роботу, если бы не одна добрая особа, которая здесь работала как служанка. Хван иногда даже называл ее Ынче-нуна, потому как это ее имя. Первое впечатление о ней оказалось правдивым, ибо внутренний мир этой женщины — явно не шутки. Хёнджин, который устал от ничегонедалания, решил, как в старые добрые времена, выйти во двор, дабы немного подышать ночным свежим воздухом. Погода была холодной, поэтому Хёнджин взял тёплый плед, удобно усаживаясь на домашней качеле. Звёздное небо равно ностальгии. Хёнджин скучал по тем беззаботным временам, когда кроме звёзд его ничего не интересовало. Тогда ему не приходилось с горечью вспоминать, как мама облила его грязью, а бабушка была рядом, и на ночь рассказывала сказки, благодаря которым Хвану хорошо спалось. И не страдал из-за безответной любви к одному парню. Входная дверь в дом открылась, и из-за нее вышел кто-то. Силуэт тела приближался к Хёнджину, и когда он уже был прямо перед ним, Хван понял, что это мисс Ынче. — Хёнджин-а, мама говорит тебе войти в дом. Ты же можешь заболеть, — женщина села рядом с Хваном. — Все в порядке, нуна. Я и сам собирался уже. Немного побудьте со мной, а то одному неинтересно, — поднял уголки губ Хван. — Конечно... Хёнджин, я бы хотела у тебя спросить о чём-то, если ты не против, — осторожно интересовалась мисс Ынче. Хёнджин подумал о том, что ей вдруг захотелось узнать. — Спрашивайте. — У вас с мамой плохие отношения? Извини, что лезу не в свои дела, просто мисс Хван правда беспокоится о тебе, и что бы ни было, я думаю, она и вправду тебя ценит. Хёнджину грустно. Но со своей обидой он ничего не может поделать. — Когда-то я имел проблемы с лишним весом. Это меня правда не заботило, мне абсолютно было все равно, потому что я чувствовал себя комфортно в своем теле. Затем, в один миг она взяла и сказала такие слова, которых бы я не желал даже врагу. Мама повторяла, что я толстый уродец, который умеет только жрать, и пользы от меня никакой. Я понимаю, что она была не в трезвом состоянии, но разве это не ее мысли? Бухие люди всегда говорят то, о чем они не могут говорить на чистую голову. Такая вот ирония судьбы. — Знаешь... — после недлинной паузы, она продолжила. — Я всегда хотела иметь сына. Жаль, некоторые люди не ценят того, что они уже имеют. — Она аккуратно опустила руку на плечо Хёнджина. — Ты и вправду хороший человек, Хёнджин. Но не надо держать в себе обиду. Просто дай маме хотя бы раз объясниться, а дальше можешь делать выводы. — Это довольно сложно, — Хёнджин посмотрел на небо, так как слезы наворачивались на глазах. — Я постараюсь поговорить с ней. Спасибо большое, Ынче-нуна. — Ты такой вежливый и добрый, Хёнджин-а. Твоей партнерше так повезло. Кстати, тебе нравится какая-то девушка? "Парень" усмехнулся Хёнджин. Но через секунду понял, что он сказал это вслух. — Нуна... вы не подумайте, я правда... — Ой, да расслабься, — засмеялась женщина. Хван правда изумился из-за изменившегося стиля разговора нуны. Но она, казалось, теперь чувствовала себя более спокойно. — Мы в одной лодке. Хёнджин не понимал абсолютно ничего. Он приоткрыл рот, удивившись, и совсем не вникая в суть ситуации. — То есть... вы тоже того? — Хван начал нервно чесать голову, боясь, что сказал что-то не то. — У меня есть жена, — улыбнулась она грустно. — Но, к сожалению, ей осталось совсем немного. У нее обнаружили рак... но, Хёнджин-а, правда со мной все в порядке... — Вы же сейчас лжете, да? — Лгу. Хёнджин замолчал, размышляя над ситуацией в целом. Его сердце разрывалось на кусочки. Что может быть хуже, чем потерять любимого человека? Заранее знать об этом. Ты понимаешь, что больше не увидишь его прекрасную улыбку, глаза, наполненные вселенской красотой, и он исчезнет, как будто его и не было. Но с одной стороны осознаешь, что нихуя ты не можешь с этим делать. Тебе просто приходится молиться, чтобы этот человек жил еще немного. Потому что когда его не станет, тебя тоже не станет. — Ох, что-то мы заговорились. Давай зайдем в дом... — Нуна... я... мне правда жаль. Такая светлая женщина, как вы, не заслужили этого. Но... помните одно: она всегда с улыбкой будет наблюдать за вами. Она всегда будет рядом. Слезы скатились по лицу женщины, но она пыталась их убрать, повторяя, что всё в порядке. Ею можно было восхищаться. Она столько держала в себе... а теперь кровь души выходит наружу через слёзы. — Я счастливо провела эту жизнь вместе с ней. В следующем году наступит тридцать лет с тех пор, как мы поженились. Я ценю каждый миг, что мы испытали вместе. На наши отношения, естественно, косо смотрели, но разве это нас волновало? Мы влюблены, а остальное важно? Нет, так что, Хёнджин, крепко зацепись за этого парня... ты же любишь его? — Люблю. *** Хёнджин всё-таки знает характер своего папы. Не зря он позвал его сюда, ибо вечером, как он предупредил его, состоится серьезный разговор. Хван морально готовился к этому. *** — Что ж, сынок, ты уже достаточно взрослый, — мистер Хван откинулся, беззаботно говоря. — К чему это вы ведете? — Хёнджин исподлобья посмотрел на папу, затем продолжил есть. — Я хочу познакомить тебя с дочерью одного крупного бизнесмена. Послезавтра мы с тобой поедем в его дом, как гости. Попытайся выглядеть на все сто. Почему бы и нет? Если он хочет просто познакомить? — Конечно, папа. Но мне-то туда зачем? Я же ничего не понимаю в плане бизнеса, — Хёнджин закончил кушать, поэтому начал искать салфетку, чтобы вытереть возможные следы лакомства. Мама передала её, чему Хёнджин удивился, однако тихо добавил "спасибо". — А тебе понимать и необязательно. Просто немного пошали с его дочерью, и она сама влюбится в тебя. К чему я это веду, так это то, что этот бизнесмен должен поставить свою подпись на один важный документ, благодаря которому у нас будет достаточно денег. Но дела могут пойти так, что он, возможно, и не согласится на договор, поэтому, сынок, у тебя уже есть невеста. Хёнджин правда пытался оставаться хладнокровным, но это невозможно, потому как Хван буквально кипел. Как он смеет что-то решать за него? — Разве мы не достаточно богаты? — ухмыльнулся Хёнджин. — Или твоя жадность не имеет границ? — Не надо, Хёнджин-а... — мама пыталась остановить его, но уже было поздно. Хёнджин чертовски зол. — Куда ты все равно пойдешь без этого? Или ослушаться меня хочешь? — Не только хочу, папочка, — Хёнджин больше не собирался слушать этот бред, поэтому встал, желая уйти в свою комнату. — Неблагодарный мальчишка! — мистер Хван сильно хлопнул по столу, когда Хёнджин уже дошёл до двери, тем самым остановив его. — Как ты смеешь вообще вести себя таким образом?! Не я ли обеспечивал тебя всю жизнь?! Ради кого я это делаю?! Или ты... — Ради себя, — Хёнджин обернулся, холодно смотря на отца. — Потому что твои деньги мне нахер не сдались! У Хвана крыша поехала в плохом смысле. Раздраженность и гнев с огромнейшей скоростью текли по венам, отчего те сдулись. Именно в такие моменты Хёнджин будто бы превращался в другого человека: он может сделать все что угодно, и последствия мало беспокоят его. — Знаешь ещё, что, папочка? — Хван медленно начал подходить к столу. — Я гей. — безумная улыбка. — Чего у тебя такое лицо изумленное? Я не монстр, не убийца, а просто человек, который любит парня. И мне все равно, что ты скажешь насчет этого. Так что засунь свои деньги и эту девушку куда подальше. Я ухожу. Хёнджин оставил родителей, рты которых раскрылись, и направился в свою комнату, чтобы побыстрее собрать вещи, напоследок не забыв попрощаться с Ынче-нуной. Спасибо ей большое, хотя бы она понимает. Все вещи со шкафа немедленно опустились в чемодан, потому как их было не так уж и много, ибо Хёнджин приехал сюда на две недели, не больше. Зато вот меньше. Когда всё было собрано, Хван огляделся по сторонам, и чуть не забыл свой телефон, который находился на зарядке. Как только он рукой дотронулся до него, сзади дверь открылась и вошла мама Хёнджина. И только увидев ее, парень понял, что сказал и вправду выпалил то, чего им не стоило знать. Но с другой стороны, это и лучше. Если они не будут принимать его таким, какой он есть, то нахуй они вообще нужны? Хван никогда и не пытался быть пай-мальчиком, не имеющим своего собственного мнения и лижущим чью-то жопу ради своей выгоды. Он не хочет жить в каком-то вымышленном идеальном мире, где всё прекрасно и птички поют, да люди добрые. Нет, нужно смотреть правде в глаза, иначе никогда не проведешь эту жизнь достойным образом. — Присядь на минутку, пожалуйста, — мисс Хван уселась на кровати Хёнджина, а за ней последовал и сын. В коей-то степени Хёнджин чувствовал некую вину, но молчать сейчас, было как раз кстати. — Что бы ты там не думал... просто знай, что я люблю тебя, Хёнджин. Те слова, что я наговорила тебе... прости, что так сложилось, Джинни-я. Честно, я бы никогда не сказала это, будь я чуточку трезвей, но тогда я сильно нажралась, как самая большая свинья. Ты же ведь не ожидал меня увидеть здесь, так как когда ты еще жил здесь, я свалила в Америку. Но это не из-за того, что я не люблю тебя или папу, нет. Я просто не могла находиться с тобой под одной крышей, зная, что сделала тебе больно. Я правда пыталась извиниться, но когда я, собрав достаточно сил, снова вернулась домой, тебя уже не было. Ты переехал, а когда я пыталась дозвониться до тебя, ты и слушать мой голос не хотел. Я даже хотела найти твой адрес, но знала, что ты больше ни за что меня не простишь. Да и я это заслужила. Но... прости, пожалуйста, свою глупую мать, Хёнджин-а... От нахлынувшихся чувств глаза наполнились слёзами. *** Мама и сын давно успокоились, и Хёнджин удобно поместил свою голову на колени матери, понимая, что в этом он так нуждался. Он говорил о всяких мелочах: в их стиле. Мама ничуть не изменилась, вся такая же улыбчивая, и всегда выслушает. — Твой папа сейчас так зол на тебя... — Да, я знаю, — Хёнджин обречённо выдохнул. — Я обязательно приеду в гости, Хёнджин-а. И попробуй только не дать мне свой адрес, — мама забавно показала свой кулачок, из-за чего они засмеялись. — Слушаюсь, капитан! — Как его зовут? — перейдя на более тихий тон, спросила женщина, как-то по-доброму улыбаясь. — Феликс, — вспоминая своего милого австралийского мальчика, тепло ответил Хёнджин. — Красивое имя. Он иностранец? — удивилась мама. — Да, но по национальности кореец. — Вот как... красивый? — она подняла свои брови. — Он похож на солнце, вот только оно уступает ему, ибо мой мальчик сияет куда ярче. А еще у него рыжие волосы, вот почему он апельсинка. Что самое прекрасное... у него звёзды на лице. — Как и твои любимые. — О, ты помнишь? — Да ну тебя, Хёнджин. Только не говори мне, что ночами не плакал, желая забрать звёзды на небе. Это я уж точно помню. Они дружно засмеялись. Воспоминание о том, какая у Хёнджина была ужасная зависимость от звёзд, наполняли их с приятной теплотой.