Дьявол на поле танца

Когда утром Феликс распахнул глаза, первым делом он заметил взъерошенные волосы Хёнджина и челку, что спадала на его мирно спящее лицо. Из окна дул холодный утренний ветер, из-за чего Феликс съежился, ближе прижавшись к парню. Голова ужасно болела после похмелья, и он чувствовал себя так, будто без конца спал несколько дней, благодаря чему его состояние было, если честно, не самым лучшим. Ибо все знают, что из себя представляет долгий сон. Казалось, Хёнджин и Феликс местами поменялись на миг, ведь теперь Феликс наблюдал за тем, как подрагивали ресницы Хёнджина, как его волосы выглядели прекрасно без укладки: у него они волнистые. Феликс убедился в этом, рукой зарываясь в мягкую шевелюру Хёнджина, и убрал лишние пряди, которые закрывали его лоб. Парень частично причмокивал губами, которые никогда не оставляли Феликса равнодушным с первой их встречи. Ли ненавидел, когда Хёнджин водил языком по ним, потому что этим он сводил с ума Феликса. Красивый. Феликс уже во второй раз видел такого чересчур уютного и домашнего Хёнджина. Парень был в лёгкой тёмно-синей футболке, но что он надел под низ, было неизвестно, так как Хёнджин и Феликс лежали, обернувшись в плед, и только половина верхней части его тела была видна. А сам Ли только потом узнал, что на нем нет верхней одежды. Феликс тихо посмеивался, вспоминая один, когда-то по его мнению, безумный поступок. А собственно то, как он ногой повалил Хёнджина на землю. Сейчас он понимал, что больше не сделает таких глупостей, однако ностальгия, всё же, вещь прекрасная. Наверное, безумие того дня, когда натурал и девственно чистый Ли Феликс, проснулся полуголым рядом с каким-то парнем, с которым он едва ли был знаком, останется одним из самых прекрасных воспоминаний. Кто же знал, что тот самый парень станет для него таким близким, родным и нужным. Хёнджин очнулся из-за смеющегося звука, принадлежавшего Феликсу. Он сначала вопросительно посмотрел на Ли, затем сам, не сдержавшись, последовал примеру Феликса. Месяц назад Хёнджин смог бы отдать всё, чтобы Феликс просто знал о его существовании, но сейчас казалось, будто удача решила обернуться с довольно приятной стороны: те вещи, о которых Хван даже помечтать не успел, медленно сбывались. Хотя кого Хёнджин пытался обмануть, ведь он много раз представлял себя с Феликсом, и поверьте, его фантазия частенько доходила и до самого развращенного. Хёнджин, возможно, являлся сопливым романтиком, но рядом со своим мальчиком он может быть и другим. Совсем другим. Сладкая любовь Хёнджина одурманила его, но прикол-то и в том, что она сладкая. Он чувствовал это каждым миллиметром своего тела: тому служил звонкий смех, оголенный торс и просто сам Феликс целиком и полностью. Когда рядом находился этот человек, паникующие мурашки невольно активизировались, отдаваясь приятной дрожью. Но, чёрт возьми, Феликс сейчас и вправду лежал с ним и не собирался никуда исчезать, а важно ли остальное? Однозначно, нет. — Надеюсь, в этот раз не прогонишь меня, апельсинка? — Хёнджин расплылся в улыбке, обнажая зубы. — Прогнал бы, если бы не твоя правая рука. Хёнджин взглянул на свою руку, которая крепко обнимала Феликса за талию, только потом осознав, что они пролежали так всю ночь. — К сожалению, она говорит, что не отпустит тебя. Ни за что, — Хван как-то умудрился приблизиться к Феликсу пуще прежнего. Носом водя по его шее, он получил очередную порцию смеха. — Перестань, щекотно, — Феликс, конечно, ворчал, но не сопротивлялся, пока Хёнджин уже успел положить голову на грудь парня. — А знаешь, где ещё щекотнее? — Хёнджин пальцем рисовал узоры на теле Феликса, еле сдерживая своё желание расцеловать его везде. Он пах божественно, а его кожа, слишком мягкая и гладкая, сводила с ума. — Где? — Феликс, приподняв голову, непонимающе глядел на Хвана. — Как-нибудь потом покажу, — Хёнджин поднялся, ухмыляясь одним уголком губ, и вернулся в свое прежнее положение, приобняв Феликса за талию. — Обязательно. — Но учти, не перебарщивай ты с этим. У меня ужасная щекота, — Ли устало выговаривал слова, положив руку себе на лоб. — Айщ, голова гудит. Хёнджин попытается не переборщить. Но он может и не сдержаться. — Может, не пойдём в университет? Как-то неохота, — тянул гласные Хёнджин, явно показывая, что не хочет туда. Он снова уткнулся в шею Феликса, думая, что не прочь так пролежать хоть вечность. Самое прекрасное утро в его жизни, зачем тратить его на какой-то там университет? — Если судить по миру за окном, то кажется, что мы уже пропустили его, — рука Феликса обмякла, поэтому он положил ее на спину Хёнджина. Ли часто улавливал аромат Хвана и, незаметно для парня, вдыхал его. Хёнджин ассоцировался с уютом. — Вот и хорошо. Последовала тишина, но оба парня нуждались в этом на миг. Хёнджин наслаждался моментом, что он ждал на протяжении долгого времени, а Феликс, которому всё ново, тоже не меньше любил их совместное времяпровождение. — Ты делаешь меня одержимым. Эти слова, произнесённые Феликсом, напрочь застряли в голове Хёнджина. "А ты меня — безумным" — Почему это, апельсинка? — Если бы воздуха хватало, Хёнджин бы и не задумывался прекратить носом зарывать в шею парня, вот только пришлось. Феликс опустил руку со спины Хёнджина, а он подпер своё ухо локтем. — Я сам не понимаю. Но я не могу без твоих объятий, — Феликс медленно говорил, из-за чего его глубокий голос снижался. — Это не странно для друзей? — А друзья ли мы? — Хёнджин задумчиво, но не отрываясь от глаз Феликса, произнес. — Друзья с приятным бонусом, который заключался в обнимашках. Поверь мне, с Джисоном никогда не появлялась такая нужда. У меня вообще ни с кем не бывало такого, но ты... чертов Хван Хёнджин, без которого я не могу жить даже секунду. Здравый смысл Хёнджина долго махал рукой, с сожалением смотря на парня, ведь после того, что сказал Феликс прямо сейчас, он, пожалуй, больше не вернется. Хёнджин не дышал, не двигался, а лишь повторял себе эти слова. Они эхом отдавались внутри, и чертовы бабочки порхали как сумасшедшие. Лицо Феликса находилось буквально рядом, и одного было мига достаточно, дабы сделать то, чего он так жаждал. Феликс моргал, и когда его веки закрывались, можно было разглядеть маленькие веснушки, которых хотелось целовать, говоря Феликсу, какой же он, блять, прекрасный. Но этот миг слишком красив, чтобы он испортился из-за страсти Хёнджина. Он не хотел сразу же накидываться на парня, что беззаботно улыбался, тем самым уничтожив всё, к чему Хёнджин медленно шёл. Хёнджин будет ждать сколько угодно. *** Хёнджин посмотрел на Феликса взглядом "успеха", на что Ли усмехнулся. — Отойди от плиты. Хёнджин обиженно хмыкнул, но всё же отошел для их же блага. Только что принявший душ Феликс пришел и забрал у Хёнджина сковородку. На Феликсе футболка Хёнджина, из-за чего он казался маленьким котенком, которого хотелось прижать к себе. Хёнджин так же специально отдал ему свои любимые домашние шорты, оголявшие его бледные ноги. А волосы Феликса были наполовину мокрые и растрёпанные, но это делало его чересчур мягким и милым. Хёнджин внутренне выл, искусал свои бедные губы, сдерживая в себе желание не комментировать парня, хотя ужасно желал это сделать. Вообще, много всего хотел сделать Хёнджин с Феликсом, но об этом потом. — Не знал, что апельсинки бывают такими заботливыми, — Хёнджин почему-то улыбался, наблюдая, как Феликс вставал на носочки, пытаясь достать специи с верхней полки. — Сейчас эта апельсинка разукрасит твое лицо, — схватив одно яйцо со столешницы, которое он заранее приготовил для омлета, Феликс принял боевое положение, чем вызвал громкий смех Хёнджина. — Всё, молчу-молчу. Пойду-ка я лучше приведу себя в порядок, а до этого пусть моя заботливая Апельсинка приготовит мне завтрак. — А я предупредил! — Хёнджин, заорав и хохоча, убежал по направлению к ванной. Феликс невольно улыбнулся. *** — Ты Бог, Ли Феликс! — Хёнджин откинулся на спинку стула. — Я просто приготовил ему еду, а он уже не отличает меня от Бога. И с кем я дружу? — Феликс драматично схватился за сердце. — Не, ну серьезно! Я довольно давно не попробовал такую вкусную еду. Спасибо тебе. — Не за чт... Да ну тебя! — Феликс засмущался, последнее предложение выговаривая на английском. Хёнджин в очередной раз хохотал из-за милого поведения парня, на что получал не менее милые угрозы. — Я... правда скучал по домашней еде, — Хёнджину вдруг стало грустно. — Ты обещал мне рассказать о себе, — Феликс осторожно спросил. — Начну с того, что я единственный ребенок в семье. Помнишь, я ушел на две недели, но в итоге вернулся раньше? — Феликс кивнул. — Мой папа довольно крутая шишка, но даже нынешнего, причем хорошего, состояния ему было мало, поэтому он позвал меня к себе, чтобы сначала немного делать вид, что заботится обо мне, но затем использовать в иных целях. Для того, чтобы увеличить активность своей компании, которая итак на достойном уровне, он решил меня поженить на какой-то неизвестной девушке. Вот и я психанул. — Так вот почему у тебя не было настроения тогда, — Феликс печально смотрел на него, положив свою руку поверх хёнджиновой. — Зато я помирился с мамой, — ободряюще сказал Хёнджин, переплетая пальцы с Феликсом. Самое лучшее успокоение для него. — Ты был с ней в ссоре? — Да, на какое-то время. В последний день школы, то есть я уже заканчивал школу, я пришел домой, когда мне пришлось быть свидетелем одного события. А именно то, как бутылки спиртного валялись на земле и кухонном столе, и как мама пьяным презрительным взглядом осматривала меня, тем самым стерев мою ослепительную улыбку с моего лица. Она назвала меня толстым уродцем, из-за чего у меня впервые в жизни появился такой огромный комплекс. Тело, в котором я всегда чувствовал себя уютно, вдруг начало казаться мне каким-то неудобным и тяжелым, и я возненавидел себя. Тогда, как мне показалось, мама с папой не были в хороших отношениях, потому как папа практически не являлся дома. Потом мама уехала или даже улетела, я не знаю, как она добралась в Америку, но факт того, что она свалила туда, не отменяется. Пока родители шлялись хер знает где, я тихо страдал в своей комнате, с утра до вечера не расставаясь с кроватью. У меня на тот момент не было друзей, поэтому пришлось справляться одному и искать поддержку в себе. Мамины слова повторялись в мыслях. Я не мог кушать физически. Каждый раз, когда мне хотелось есть, я вспоминал, какой же я толстый, поэтому снизил прием пищи до минимума. Затем я решил взять себя в руки, и начал самостоятельно учить какие-либо танцы, которые спустя время превратились в кое-что большое. Они стали для меня спасением и жизнью. В самые трудные периоды я терялся в танцах, через них вываливая наружу всю свою злость и обиду, но никогда не показывал свои настоящие эмоции людям. Потому что я потерял какую-либо доброту в этом мире. За три месяца лета я скинул 16 килограмм, что и радовало, и огорчало. Ибо я мучал себя разными упражнениями, каждый день занимался спортом и бегал по утрам. Иногда мне было сложно рано просыпаться, так как ночью не мог уснуть из-за того, что я нуждался в еде. И я узрел то, о чём люди с такой боязнью говорили, а собственно познал бессонницу во всех аспектах. Я сам, без какой-либо помощи и папиных денег, поступил в университет и купил квартиру на деньги, что я копил в выпускном классе. Тогда я и познакомился с Минхо. Ну, как, познакомился. Я случайно вошел в его квартиру, подумав, что это моя, потому как дверь была открыта. Пройдя внутрь, я услышал музыку, и честно, удивился. Я думал: "Почему в моей квартире играет музыка?". Тихо подойдя к комнате, из которого доносился звук, я заметил танцующего парня под песни твайс, и сильно заржал, после чего этот парень странно уставился на меня. Вот и появился Ли Минхо, который вот уже два с половиной года портит мне личное пространство и жизнь, но которого я люблю всем своим сердцем, ибо благодаря ему я снова поверил в хорошее, как бы сопливо и глупо это не звучало. Феликс не перебивал, молча слушал, следя за выражением лица Хёнджина. Он понимал, как тяжело было Хёнджину вспоминать это, уж тем более говорить ему, поэтому Феликс был невероятно благодарен за то, что он решил поделиться с ним. Хёнджин прошел через такое, и Феликс снова карал себя за то, что не замечал такого прекрасного человека. Возможно, будь он более внимательным, они с Хёнджином давно были бы знакомы, и Феликс был бы той самой поддержкой, в чем Хёнджин так нуждался. Но лучше поздно, чем никогда. Феликс встал со своего места, и Хёнджин, который до этого пялился в одну точку, вздрогнул из-за скрипа стула Феликса, вернувшись из своих мыслей. Ли уселся на колени Хёнджина, затем приобняв парня за шею, он прижал его к груди, а Хёнджин, в свою очередь, обвил талию Феликса. — Ты изумителен, Хван Хёнджин. Кто бы что не говорил, ты ужасно прекрасный человек, которого я невероятно уважаю и ценю. Я всегда буду рядом. — Знаю. Я тоже. Ветер не прекращал свои холодные дуновения, а Хёнджин не прекращал любить Феликса. *** Хёнджин и Феликс пропустили свои занятия, но считали своей обязанностью пойти на танцы. Особенно Хёнджин. Ведь план по завоеванию Феликса еще в силе. Хотя о чем он, план скорее похож на развращение Феликса. Ох уж этот Минхо. Заразил своими гениальными идеями. Для того, чтобы приступить к танцам, нужно было разогреть тело. Если у Хёнджина это получалось за несколько минут, то с Феликсом дела обстояли хуже. Он даже не мог рукой дотянуться до кончиков ног, пока принимал сидячее положение. Хёнджин придавил его спину, из-за чего его руки вытянулись, но ноги теперь не лежали на земле, а чуть приподнялись. Хёнджин присел и положил вторую руку на ноги Феликса, чтобы выровнять ноги. — Чёрт, Хёнджин, больно! — Феликс издавал непонятные звуки, чем рассмешил Хвана. — Где болит? — Хёнджин переместил свои руки на бедра Феликса и развел в сторону. Чуть массажируя их, он добавил: — Здесь? Хёнджин с ухмылкой смотрел прямо в глаза Феликса, убеждаясь, что планы Минхо и вправду гениальные. Он позже поблагодарит своего друга. — Совсем спятил? — Заметив, как Хёнджин поднимал свои руки выше, Феликс возмутился. — Во что ты превращаешься на поле танца, Хван Хёнджин? Хёнджин усмехнулся, пожав плечами. Встав с места, он протянул ладонь, чтобы Феликс мог стоять на ногах. Затем он подошел к колонке, соединил его со своим телефоном и врубил лёгкий поп. Пританцовывая, он медленно шёл к Феликсу, который молча наблюдал за действиями парня. — Чего стоишь? Танцуй давай, — Феликс сначала посмотрел на него как на идиота, затем издал смешок, присоединяясь к Хёнджину. Используя все те движения, что Хёнджин показал ему, и просто под такт музыке, Феликс танцевал, ничуть не смущаясь. Хёнджин присвистнул, заметно наслаждаясь уверенностью парня, что не боялся казаться нелепым, ведь обычно те, у которых нет опыта в танцах, такие же. Однако Феликс танцевал очень хорошо для новичка. Хёнджин убежден, что со времен он будет танцевать еще лучше. *** На земле валялись два измученных тела в позе звездочки, принадлежавшие Хёнджину и Феликсу. Их последний танец должен был закончиться час назад, вот только парни решили еще позаниматься, потому как Феликсу этого было мало. А Хёнджин не прочь поделиться частичкой своей души, потому что танцы — нечто прекрасное для него. — Прогуляемся немного? — Хёнджин повернулся на бок, положив руку поперек выше талии Феликса. Ли прикрыл веки, устало вдыхая воздух. — Давай сначала примем душ. А то и ты, и я не выглядим лучшим образом, — Феликс убрал прилипшую чёлку со лба. — Пошли, вместе будем купаться, — Феликс резко открыл глаза, таращась на парня. — Ты и я... в одном душе? — Ну а что? Эффективно и время сэкономим, — Хёнджин ехидно улыбнулся, пока Феликс готов был провалиться под землю. — Я не могу... — Не можешь что, Феликс? — Хёнджин оперся ладонью по той стороне земли, тем самым полностью забирая вид потолка у Феликса. — Это довольно стеснительно, ведь я до этого не купался с кем-то, да и увидеть тебя голым... — Феликс отвел взгляд, ибо Хёнджин начал водить языком по своей губе и ни на секунду не переставал разглядывать его лицо. — Но ты же часто пялишься на мои кубики, — Хёнджин невинно заулыбался, поворачивая голову Феликса так, чтобы он смог смотреть ему в глаза. — Кубик-то дело другое! — Член мой увидеть стесняешься? Феликс залился краснейшей краской, и, оттолкнув Хёнджина, убежал, насовсем забыв о своей усталости. Хёнджин точно передаст привет Минхо. *** Вечера всегда прекрасны, потому как погода становится прохладной, город менее шумным и воздух чище. После того, как Феликс и Хёнджин привели себя в порядок, они сразу же направились в парк, чтобы немного расслабиться. Феликс все еще говорил чуть отстраненно и смущенно, но это не помешало им наслаждаться оранжевыми волнами заката и приятным моментом в целом. — Эх, все скамейки забиты, — Феликс хотел поныть о своем больном теле, но промолчал, чтобы не получить очередную порцию шуток Хёнджина. — Ничего, найдем сейчас. Хочешь вату? — Хёнджин, заметив, как маленькая девочка продавала всякие штуковины, в том числе и вату, сразу же побежал к ней, схватив Феликса за запястье. — Можно нам апельсиновую вату? — Хёнджин улыбнулся то ли милой девочке с красивыми косичками, то ли из-за апельсина. — Вам одну? — Хёнджин кивнул, и большие глаза девочки выразили удивление. Грех же не кушать вату! — А почему ты не будешь? — Феликс невольно проявлял заботу, отчего Хёнджин улыбнулся. — Хочу наблюдать за тем, как апельсинка поедает апельсиновую вату. Интересный случай, — Феликс закатил глаза и ущипнул Хёнджина за бок, чем вызвал смех девочки. — Вы очень милые. — Правда? — Феликс мысленно махнул рукой на стебущего его Хёнджина, обратив внимание к маленькой особе. — Вы напоминаете мне моих родителей. Моя мама тоже часто терпит глупые выходки моего отца, — Феликс усмехнулся, дав пять девочке, и продемонстрировал свой язык Хёнджину. — Тогда, наверное, ваша мама очень любит вашего папу, — Хёнджин сказал это, смотря на Феликса, пока тот был занят разглядыванием ват, и всё не решался, какую купить, хотя Хёнджин уже давно выбрал оранжевую. Девочка заметила нежность и ту искорку в глазах Хёнджина. — Красивый, — она тихо сказала, на что Хёнджин в недоумений приподнял одну бровь. Девочка взглядом указала на Феликса и улыбнулась. Хёнджин всё понял. — Хёнджин, я хочу розовую! — Ладно, уговорил, — Феликс победно припевал. Девочка протянула Феликсу огромную вату, на что он с восхищением приоткрыл рот, сразу же пробуя её на вкус. — Как дитя малое, ей Богу, — Хёнджин покачал головой, пока Феликс уже вовсю не обращал внимания на мир, слишком увлеченный своим новым делом. А собственно поеданием ваты. — Пусть ваша жизнь будет такой же сладкой, как эта вата. Приятного аппетита! Поблагодарив её, Феликс и Хёнджин снова отправились на поиски скамеек. Дела шли не так хорошо, но парни не теряли надежду, подбадривая друг друга. — У меня есть пикачу, — Феликс практически закончил свое лакомство, хотя получил его только недавно. — Да, ты искал его, когда я пришел к тебе домой. — Я не мог уснуть без него... — Хёнджин присел на землю из-за того, что его шнурок кроссовок развязался. Он кивнул, показав Феликсу, что слушает его. — Пока в замену не пришёл ты. Твои объятия на ночь — самое прекрасное снотворное... Хёнджин дальше не хотел слушать. Это было финишем. Он встал с земли и сразу же посерьезнел. Взгляд его был пропитан каким-то ядом, отчего Феликс удивился такому изменению парня. Но вся изумленность испарилась как прах, стоило Хёнджину соединить их губы в поцелуе. Момент, к которому Хёнджин шел так долго и медленно. Но это больше не имело значения, так как были более значимые вещи: сладкие губы Феликса, на которых чувствовался привкус ваты. Момент, который сделал ему так больно. — Мне нужно время... — громкий причмокивающий звук, что последовало доказательством того, что у них был поцелуй, заполнил уши обоих парней, стоило Феликсу оторваться от губ Хёнджина и оттолкнуть его. Какого хрена, Ли Феликс? То есть, все эти прозрачные намеки и признания, бесчисленные объятия и искренние улыбки друг другу были впустую? Ты понял это только тогда, когда он поцеловал тебя? Неужели ты был настолько слеп, что не замечал такие явные чувства Хёнджина, которые можно было заметить за километр? Это уже конец? Хёнджину не остается выбора, кроме как сломаться? Кроме как снова страдать из-за безответной любви? Хотелось кричать и выговорить все, что накопилось внутри. Хёнджину невыносимо больно. Слёзы медленно наполняли глаза, но вместо душераздирающих слов, он лишь добавил. — Хорошо. Я подожду. И ушёл. Когда Хёнджин более-менее отошел от Феликса, он позволил слезам вырваться наружу, потому что держать в себе больше было невозможно. Хёнджин вытирал слёзы, которые не переставая шли из глаз, спиной прислоняясь к стене. Уже довольно стемнело, что было только в пользу, ведь Хёнджин не хотел, чтобы люди смотрели на него как на жалкого, ибо вид парня говорил об этом. Наверное, это самое ужасное чувство — потерять за миг всё, над чем ты так старался. И не знать, взаимна ли твоя любовь или нет.