Дьявол на поле танца

Запах асфальта после дождя всегда был прекрасен. Он давал какое-то неземное чувство красоты, отчего казалось, будто мир на миг стал совсем иным. Дождь оставлял за собой свои необыкновенные следы. Холодные дуновения ветра пробивались сквозь лёгкую одежду Джисона, заставляя его съеживаться и временами топтать на месте, засунув руки в карманы. Он вдыхал аромат свежего воздуха, смотря в небо и думая о своём. Минхо должен был прибыть через пять минут, дабы забрать Джисона к себе домой. В ближайшее время он не планировал и, тем более, не собирался переезжать, вот только Джисон успел забыть, что его парня зовут Ли Минхо. А это многое объясняло. Однушка Джисона вполне ему хватала, но цена квартиры была довольно высокой, и не хотелось тратиться в лишний раз, так как денег практически нет. С другой стороны, теперь он проведет с Минхо больше времени (хотя куда еще больше). Совместим приятное с полезным. Машина Минхо остановилась. Он долгое время желал иметь транспорт, и несколько раз жаловался, якобы задолбался от автобусов, тем самым зажужжав все уши Джисону. Минхо комментировал каждую машину, что проезжала мимо них. А что самое забавное и мистическое, так это то, как он с такой-то плохой памятью запоминал марки буквально всех машин. Нет, Джисон, безусловно, знал, что Минхо копил деньги, но не поверил ему, когда тот сказал, что скоро купит себе автомобиль. На это Джисон лишь поиздевался над Минхо. Но не будем о плохом. Начало только светать. Небо было необычайно чистым. Белые облака смотрелись чрезвычайно великолепно. Но что может быть прекраснее самого Ли Минхо? Минхо мило улыбнулся Джисону, как только вышел из своей долгожданной машины. Он выглядел довольно уютно, а не как последний бандит, каким парень одевался всегда. На нем была розовая кофточка, отчего Джисон усмехнулся и внутренне умилялся. Чуть выросшие и растрёпанные волосы были доказательством тому, что Минхо недавно проснулся. Минхо с библейской скоростью приехал, просто чтобы забрать Джисона, и это почему-то заставляло его сердце сжиматься от любви и милоты. Джисон успел себя карать за то, что позвал своего парня в такое раннее утро, но, взглянув на погоду, что снаружи, через окно своей однушки, Джисону вдруг захотелось тепла. То самое тепло, в котором он нуждался, сейчас с такой нежностью обнимало его, бесстыдно пользуясь, чуть маленьким, чем он сам, ростом своего парня, целуя Джисона в макушку. Минхо, рукой спустившись вниз по предплечью Джисона, нашел его холодную ладонь и переплел пальцы. Вторая его рука все еще находилась поверх талии Джисона, пока губы бесконечно целовали щеку Хан Джисона. — У тебя холодная кожа. Хочу согреть её, — Минхо шумно дышал в лицо Джисона, но в глаза не смел посмотреть. — Всё ещё стесняешься меня? — Джисон большим пальцем плавно провел по веку Минхо, и он приоткрыл глаза, полностью позволив Джисону посмотреть в них. В глубине глаз Минхо таилась неземная красота, в которой Джисон желал утонуть, слившись с ней воедино. — Потому что ты слишком прекрасный, Джисон. Эти слова звучали так искренне, что Джисон просто не смог больше сдержаться. За небольшое время он успел влюбиться в Минхо так, будто столько лет страдания Чанбину и не было. Будто Чанбин был лишь быстро забываемым сном, о котором Джисон затем и не вспомнил бы. Когда Джисон хотел сделать Минхо своим парнем, он не думал ни о чем. Джисон хотел — Джисон сделал. Этот парень, который всегда был на слуху, невероятно сильно привлекал Джисона с первой минуты, в чем он, конечно же, не желал признаваться, вместо этого подкалывая бедного Минхо. Издевается, когда любит, скажем так. — Ты такой сопливый, — от сих слов Минхо возмущенно выпучил глаза, угрожая кулачком, чему Джисон звонко засмеялся. — Но я хотя бы не стебаюсь над своим парнем, — Минхо обиженно и игриво щурил глаза на попытки Джисона развеселить его своей улыбкой. — Что ты, это же я любя, — Минхо, который до этого обиженно скрещивал свои руки, отвернувшись от него, невольно опустил их, изумленно взглянув на Джисона. Это же я любя... Джисон знал о чувствах Минхо. О том, как он нервно дышал, стоило Джисону немного понаглеть, вместо обычных невинных прикосновений походя на более взрослые и интимные. Наблюдать за тем, как Минхо отводил взгляд, когда Джисон с легкой ухмылкой смотрел ему — было подобно большущему кайфу. Но о своем влечении к Минхо Джисон не говорил, потому что он должен был сначала убедиться, что полностью вычеркнул Чанбина из своей жизни. Джисон боялся сделать Минхо больно. А что, если Джисон бы ощутил ничего, признайся Джисон в своих чувствах? Но Джисон глубоко ошибался, когда иногда ему приходили мысли, будто он все еще не забыл Чанбина. Потому что мягкие ладони Минхо, его сверкающая улыбка, глаза, подобные вселенской красоте, необычайный характер и невероятно добрая душа уже завладели Джисоном. — Я люблю тебя, Минхо. — Джисон улыбнулся из-за пунцовых щек Минхо, что буквально недавно были нормального оттенка. Он притянул парня к себе, схватив за край его кофточки. Джисон охватил губы Минхо своими, медленно целуя. Минхо все еще стоял в удивленной позе, и доминировал лишь Джисон, который, со всей существующей в нем нежностью, целовал своего парня, дабы показать, что тоже чувствует то, что и Минхо. Недавние события с Хёнджином и Феликсом в коем-то веке повлияли на Джисона. Будто бы наблюдая за ними, Джисон понимал, что такое любовь. Феликс-то ладно, он лишь недавно осознал. А вот пылкая страсть Хёнджина, что была направлена только Феликсу, не могла оставить Джисона равнодушным. — Я... — Джисон подушечкой пальца провел по губе Минхо, которые немного поблескивали из-за недавнего поцелуя. Минхо глазами бегал по окружности, все еще не веря своим ушам. Нет, удивляться тут и было нечему, но Минхо был настолько изумлен и рад, что просто не знал, куда деть свои внутренние фейерверки счастья. — Иди сюда, котёнок ты мой маленький. — Перестань называть меня котёнком, — несмотря на свои жалобы, Минхо прижался к Джисону в поиске тепла, носом уткнувшись в его футболку. — Тогда буду звать тебя котиком, — Джисон смеялся из-за минховских "Айщ, ну ты и проказник", затем потянул парня в сторону машины. Внутри автомобиля было тепло, потому как Минхо по дороге включил нагреватель, чему Джисон был бесконечно благодарен. Не желая испортить момент, Джисон продолжал стоять на улице рядом с Минхо, хоть и было ужасно холодно. — Я тоже, Джисон... — М? — Джисон любопытно перевел взгляд из вида в окно к своему парню. — Люблю тебя. Лучи солнца ударяли по лицу Минхо, делая его до жути красивым. Минхо и без того выглядел как чертова живопись, но яркие блики сделали из него чистую эстетику, и внутреннее желание Джисона проросло в геометрической прогрессии. — Полагаю, сегодня мы не будем довольствоваться одними поцелуями, — Минхо смущенно ущипнул Джисона за плечо, на что он сильнее рассмеялся, подкалывая парня пуще прежнего. — Идиот, — Минхо невольно поднял уголки губ, заводив машину. *** Играла веселая мелодия, и Феликс крутился под ней, пританцовывая. Вокруг было пусто. Лишь он почему-то продолжал танцевать, звонко смеясь. Мир казался таким волшебным для Феликса: было тепло; на голове покой; и запах... Хёнджина? Феликс резко распахнул глаза и заметил, что лежал на Хёнджине, а тот крепко обнимал его за талию. На тумбочке стоял телефон, и та музыка, что была в кайф Феликсу во сне, оказалась песней Твайс, что служила для звонка. Он вытянул руку, дабы достать телефон, но было практически невозможно двигаться под сильной хваткой Хёнджина. Феликс начал дергаться, отчего Хёнджин чуть ослабил свои руки, благодаря чему парень смог взять телефон. — Ли Феликс! — голос мамы на том конце трубки очистил все следы сна, и Феликс, вспомнив, что снова сбежал из дома, забыв предупредить маму, сразу же стал бодрым. — Прости, мама. Но Джисон, случаем, не сказал, что я должен был срочно уйти? — Сказал, — и Феликс, очевидно зная свою маму, прямо чувствовал, как она там ехидно улыбалась. — Феликс... — Хёнджин начал только просыпаться, и, убрав свои руки с талии Феликса, растянул их в сторону, смешно надув губы. Затем, когда полностью очнулся, улыбнувшись, повалил Феликса на спину и навис над ним. Хёнджин пока не понимал, что у Феликса шёл разговор с мамой, да и Феликс как-то забыл об этом на миг, полностью отдавшись на утренние нежности Хёнджина. Хёнджин прильнул к любимым губам, жадно целуя своего мальчика. Феликс прикрыл глаза, с наслаждением отвечая на требовательный поцелуй Хёнджина. Языки сплетались, а причмокивающий звук часто повторялся, заполняя уши парней и подталкивая их еще больше к страстям. Только вчера Феликс не умел целоваться, но за одну ночь Хёнджин попробовал с ним такие разные виды поцелуя, что можно было просто сойти с ума. Хёнджин продолжал насиловать рот Феликса, и он уверен на все сто, что его губы опухли так сильно, что и не надо было взглянуть в зеркало, дабы убедиться в этом. — Хёнджин... подожди, я сейчас, — Феликс со стыдом вспомнил, что он там, вообще-то, беседовал с мамой, и поднес телефон, что все время был в руке, к уху. — Мама? — Либо это громкая связь, либо это вы с Хёнджином чересчур громкие, — мисс Ли засмеялась, но Феликсу вовсе не было смешно. Если бы человека убила смущенность, то он бы давно исчез из лица земли. — Ты... слышала? — Хёнджин, который слушал разговор, тихо посмеивался, носом прижимаясь к щеке Феликса. — Вижу, зря времени ты не теряешь. Не волнуйся, Джисон мне все рассказал. Я просто была обязана убедиться, как там у вас с Хёнджином, но, кажется, нет поводов беспокоиться, — мисс Ли ехидно сделала акцент на последних словах, на что Феликс закрыл лицо ладонью, тихо умирая внутри. Нет, это, конечно, круто, что мама поддерживала Феликса. Мисс Ли даже пару раз ясно дала понять, как она всегда готова принять Феликса таким, какой он есть. Но его мама собственными ушами слышала, как её сын целовался с кем-то, и это ужасно смущало. Феликс чуял, что мама еще долго, очень долго, будет напоминать об этом, отчего хотелось провалиться сквозь землю. — Но ты... пообещал мне поехать со мной в Австралию, — Из-за последних событий Феликс и забыл о самом важном. Возможно, сейчас не важнее Хёнджина, но это имело огромное значение в его жизни. На глазах Феликса столпились слёзы, и он несколько раз моргнул, дабы Хёнджин не увидел это. Однако Хёнджин все же заметил, как настроение Феликса неожиданно спало, и бесшумно спрашивал, в порядке ли он. — Наш самолёт назначен на пять. Поэтому будь дома до 4, чтобы ты успел собрать свой чемодан. Я отключаюсь. Гудки телефона последовали друг за другом. Хёнджин, не отрываясь, смотрел на Феликса, поджидая, когда парень заговорит. Нотки волнения проскальзывали в глазах Феликса, а его телом завладела дрожь, мелкими мурашками оставляя свои следы. Феликс с семьей переехал в Корею, когда ему было 13. На самом деле семья Ли не собиралась покидать, такую любимую ими, Австралию, но вот только маленький Феликс не мог терпеть город, каждой частичкой пропитанной воспоминаниями об отце. Их небольшой дом, где когда-то Феликс жил всей семьей, в том числе и с папой, больше не имел того прекрасного уюта, сменившись холодной, как погода в Антарктике, пустотой. В этом маленьком укрытии не чувствовалось счастья, что так долго кружило Феликсу голову своими сладкими тучами, и который исчез за один маленький миг, когда Феликс случайно услышал разговор мамы с бабушкой. Обеспокоенный голос мисс Ли нёс в себе надежду, что все будет хорошо. И что авария, в которую попал отец Феликса и Чана, не лишит мужчину жизни. Однако вся надежда, которая таилась в сердцах людей, что были такими счастливыми до этого, обрушилась за одну секунду. Фальшиво сочувствующий голос доктора объявил о том, что папы Феликса теперь не существует. Тогда Феликс лишь замер на месте, и, будто парализованный, физически не мог двигаться. Боковым зрением он заметил, как мама упала на ноги и Крис помчался помогать ей. Феликс почувствовал себя так ничтожно за то, что не мог делать буквально ничего. Феликс правда был настолько жизнерадостным с семьей. У него не было никаких друзей, потому что юноша никогда и не задумывался о том, чтобы заводить их, ибо громкий смех отца, когда Феликс, сам того не зная, творил глупые вещи, вкусные лакомства матери, нескончаемые нотаций Чана и ночные рассказы бабушки ему невероятно хватили. Но нельзя было обмануться чарами этого непредсказуемого мира. Феликс, которому никогда не приходилось перетерпеть неудачу, все эти обрушенные несчастья дались тяжело. Маленький мальчик, который едва ли достиг переходного возраста, не знал, что с ним внезапно стало. Заперевшись в своей комнате, Феликс, который итак не блистал своим открытом характером, закрылся в себе еще больше, чем раньше. Мама и Крис часто с силой вытаскивали его из комнаты, иногда даже угрожая, если Феликс вовсе не слушал их. И в один момент Феликс просто заплакал перед всеми. Тогда они всего лишь обедали в тишине, однако это молчание убивало насквозь, и все столпившиеся волнения, которых Феликс так старался не показывать, желали выйти наружу и обрести покой. Феликс не мог терпеть ни воздух, ни атмосферу этого дома, потому что без отца он уже не был тем самым волшебным укрытием от всего. Феликс не мог тут находиться, зная того, что когда-то тут отец до ночи читал газеты, иногда засыпая на месте - в маленьком неудобном диване, которую он почему-то обожал. Больше не были те самые забавные, но приятные отцовские "мой сын самый лучший" слова, которые смущали Феликса, но и делали его радостным. Феликса поглотили собственные слезы, и он больше не хотел жить здесь, в этом доме. Потому что он бы умер морально... — Феликс, что случилось? Голос Хёнджина вернул Феликса от раздумий, и он взглянул на него, затем прижался парню в грудь. — Я уезжаю в Австралию. — В смысле?! — Хёнджин, резко отстранившись, смотрел на Феликса с недоумением. — Феликс, мы только недавно сошлись. Так ты снова уходишь? — Хей, это же всего лишь на четыре дня. — Всё равно много, — Брови Хёнджина нахмурились. Феликс должен был всё рассказать Хёнджину. Во-первых, Хёнджин не только близкий ему человек, а также является любимым парнем. Феликс много рассказывал о себе, но самую больную для него тему он предпочел не затрагивать. Феликс так глубоко в себе все это скрыл и пытался не вспоминать, ибо он боялся, что его стойкость, что он так хранил за все эти годы, лопнется. — Послезавтра будет ровно 6 лет, как уже нет моего отца... Хёнджин молча слушал историю жизни Феликса, с огромнейшей досадой не зная, что сказать, как успокоить своего мальчика и как забрать хоть частичку его боли, чтобы ему стало немного легче. Хёнджин не мог и подумать, что у Феликса была такая огромная потеря. Его мальчик держал в себе это очень долго и практически не показывал. Вот только... каждый же человек дает слабину, ведь так? Это нормально чувствовать, и Феликсу тоже можно. Хёнджин будет рядом. Хёнджин всё не произносил ни слова, только рука его вдруг начала теребить волосы Феликса. — Ты же ведь знаешь, что я горжусь тобой? Феликс не сразу понял слова Хёнджина, но, когда произнесенное дошел до него, внутренний мир Феликса будто бы перевернулся. Никогда не было такого, чтобы одни лишь слова повлияли на него так же, как и пуля револьвера. Но если пуля бы сделала больно Феликсу, то Хёнджин бы — никогда. Руки двух парней переплелись, но казалось, что сердца тоже не были исключением. — Ты справишься, Феликс, — Хёнджин произносил эти слова так тихо и трепетно, боясь того, что Феликс, как фарфоровая кукла, сломается. — Справлюсь. Вместе с тобой. *** После душа Хёнджин направился в кухню, где на пороге заметил, как Феликс стоял у столешницы, видимо, что-то готовя на завтрак. Хёнджин, как в самых банальных дорамах, подошел к Феликсу, руками обвив чужую талию и опустив свой подбородок на плечо Феликса. Задолго до него, Феликс успел принять душ, благодаря чему пахнул в точности как Хёнджин. Эта мысль ужасно согревала. — Мой мальчик готовит для своего парня завтрак? — Хёнджин поцеловал Феликса у ушка, на что он заливисто рассмеялся. — Жди за столом, сейчас я сделаю такой вкусный фруктовый салат! Мама меня научила. Пока Феликс увлеченно рассказывал о блюдах, Хёнджин, как он сам думал, беспалевно взял кусочек банана, сразу же протолкнув его в рот. — Эй! Я же говорил тебя ждать! — На что Хёнджин показал язык и снова приобрел кусочек. Теперь уже клубники. Хёнджин крутил фрукт в руке. — Отдай, говор... — Хёнджин резко чмокнул Феликса в губы, с наслаждением смотря на то, как он буквально кипел на месте. — Без завтрака... — теперь Хёнджин бесцеремонно прижал Феликса к столешнице, целуя уже глубоко и с каким-то хлюпающим звуком. Их языки часто встречались друг с другом, то сплетаясь, то просто легко касаясь. Феликс на вкус был как яблоко, из-за чего Хёнджин подумал о том, что, возможно, когда Феликс резал фрукты, тоже их съедал временами. — Вкусно, — Хёнджин, как он хотел сделать так давно, медленно облизывает губы Феликса, не отрывая своего взгляда от него. Затем последовала его фирменное потягивание губ Феликса. — Завтрак подождет. *** Наверное, самый лучший выходной в жизни Хёнджина. Сегодняшний день наполнен беззаботным смехом, прекрасным уютом и нескончаемыми нежностями. С Феликсом нельзя и по-другому. С ним только хорошо. Хёнджину чертовски не хотелось отправить Феликса не то что в Австралию, как бы эгоистично не звучало, но и даже в свой собственный дом, где мама его, наверняка, ждала. Но Феликсу это правда важно. У Хёнджина целая жизнь для того, чтобы провести с ним время. Но у Феликса лишь 4 дня, чтобы провести её с отцом. Хёнджин наблюдал за тем, как Феликс завязывал шнурки своих кроссовок, смотря в рыжую макушку своего мальчика. Черт возьми, Феликс еще даже не ушел, а Хёнджин, блять, уже скучает. — Я скоро вернусь, — Феликс поднялся на ноги. Хёнджин прислонил Феликса и губами плавно опустился до его шеи. И Хёнджин не удержался в том, чтобы не кусать желанную кожу своего мальчика. На этот раз Хёнджин довольно жестко впился зубами в шею Феликса, а не как в прошлый раз, когда был мальчишник — легко и мимолетно. Феликс ощутил боль, машинально схватившись за футболку Хёнджина. Бархатный стон вырвался изо рта Феликса, на что у Хёнджина конкретно поехала крыша. И как отпустить его после такого? — Я подожду, — пронзительно смотря Феликсу в глаза, сказал Хёнджин. И в этом его низком хриплом голосе прозвучало столько интимности. Хёнджин желал Феликса. Целиком и полностью.