Alcohol affect

Тихо зайдя домой, Ким пытается как можно аккуратнее пробраться в свою комнату, чтобы отец не услышал его, но, как только Тэ снимает кроссовки, он появляется на пороге. Беспристрастным холодным взглядом наблюдает за своим сыном, который, поёжившись, мнётся в дверях, боясь посмотреть на папу.  — Ким Тэхён. — Начинает он, скрестив руки на груди. Жестом приказывает пройти в гостиную, где, по-видимому, и будет проходить воспитательный процесс. Младший, осторожно ступая по деревянным половицам, идёт за отцом, становится перед ним, опустив голову. — Ты ушёл из дома без спроса. — Мальчик кивает. — Пошёл в ночной клуб. — Ещё кивок. — Напился. Послал своего папу. Матерился. Пропал на целые выходные. А папочка волновался.  Места не находил. Ты понимаешь, что тебе за это будет?  Не успел Тэхен снова кивнуть, как отец хватает его за загривок: — Гад! — со всей силой отталкивает его, и Тэ, упав, рассекает себе бровь об угол журнального столика, стоявшего рядом. Первая кровь уже пролилась, и парень понимает, что это — не последние его потери за сегодня.  Тэхён пытается подняться, но отец, мгновенно набирая обороты, засаживает ему носком одного из идеально начищенных ботинок в живот, и младший, согнувшись пополам, снова оседает на пол. Тогда старший по-привычному достаёт ремень и, замахнувшись, попадает пряжкой по голым рукам. — Мелкий урод! Разве я так тебя воспитывал? Разве не учил уважать старших, в особенности родителей, которые дали тебе всё! — десятки ударов опаляют тело, попадая куда угодно, и лишь закрывающие голову руки спасают его лицо.  — Ты мне не дал ничего, кроме боли. — Тихое, и сильный удар с ноги снова впечатывает в кожу новые синяки.  — Гадёныш! Лучше бы ты умер вместе с матерью, неблагодарный. — Посчитав, что сессия завершена, отец уходит, оставляя сына неподвижно лежать на полу, всё так же согнувшись.  — Сдох бы лучше ты, — ворчит Тэхён, садясь на колени и кое-как держа равновесие. В мгновение ока Ким-старший подходит обратно, замахивается, отправляет его на пол снова. Никакие ремни ему больше не нужны, он считает, что носки изящных ботинок и без того выбьют из сына всю дурь. Неизвестно, сколько это продолжалось и планировалось длиться, но условную тишину разражает звонок их домашнего телефона. Никто трубку, видимо, брать не собирается, поэтому срабатывает автоответчик: — Эй, мелкий, — хрипит знакомый голос, — мы, кажется, случайно махнулись телефонами в студии. Твой телефон у меня, надеюсь, что мой у тебя. И очень не предусмотрительно оставлять телефон без пароля, малыш, но всё же. Мы можем встретиться? Потому что, не знаю, как тебе, а мне моя мобила позарез нужна.  — М-можно? —  Юнги ещё что-то вещает, когда Тэхён, приподнявшись, вопросительно смотрит на отца. Тот нехотя кивает и провожает взглядом едва идущего сына до телефона.  — Хён… — кряхтит он, улыбаясь сквозь слезы. Внезапно он чувствует что-то необъяснимо родное рядом, он хочет кричать Мину, чтобы он спас его, ведь сейчас он — единственный человек, который причинял не только боль Киму. Но, скорее всего, старшему глубоко наплевать на свою «принцессу». — Всё нормально? В любом случае, телефон. Я получу его сегодня?  — Да. — Разочарованно выдыхает Тэ. — Я перезвоню себе на телефон и уточню время, держи его при себе.  — Окей, но звони после восьми. Твой папочка разрешит своему мелкому гулять в такое время?  — Заткнись, — хнычет Ким, смахивая очередную влагу с лица. — Просто жди моего звонка.  Развернувшись на пятках, Тэхён медленно ползёт в направлении своей комнаты, но насмешливый тон отца останавливает его: — Ты думаешь, что мы закончили? — внутри у Кима всё содрогается, но человек, которого он называет папой, стоит на месте, даже не думая двигаться, поэтому парень продолжает путешествие к своему убежищу, где он в который раз будет зализывать раны, как побитый пёс. — Надеюсь ты усвоил урок, щенок. 

***

От Юнги сильно пахнет спиртным и сигаретами, когда они встречаются. Эта встреча стоит многого Тэхёну, ведь, когда время переваливает за десять и Мин звонит ему, сообщая, что свободен, его отец долго не отпускает сына, но в итоге, разозлившись, сдаётся. Ким не сомневается, что по приходу домой его снова ждёт «воспитательная работа», но всё равно идёт к Мину.  — Святая срань, что с тобой стало? — щурится блондин, глядя на младшего и пытаясь понять, его ли это белочка или это происходит наяву.  — Ничего.  — Вот хулиган, неужели с кем-то уже подрался? — расхохотавшись, Юнги отвешивает ему подзатыльник, но по недовольному шипению и непонятной жидкости на пальцах понимает, что делать того не стоило. — Твою мать, — он, насколько это вообще возможно в пьяном угаре, осторожно проводит рукой по затылку парня, понимая, что его волосы перепачканы в крови.  — Блин, не заметил этого. — Спокойно отвечает Тэ, будто для него это — надоедливая повседневность.  — Надеюсь тому с кем ты мутузился досталось не меньше, — протягивает Киму его же телефон Юнги, и младший поспешно забирает его.  — Вообще не досталось.  — Ну и слабак, — ухмыляется блондин. — Стой, ты же дома был, я тебе на домашний звонил, — его осеняет, но слишком поздно: Тэ, впихнув старшему его смартфон в руки, быстро разворачивается и спешит уйти, но Мин, на удивление быстро среагировав, хватает его за запястье. — Пошли со мной.  — Нет, хён, не надо. — В его глазах отчётливо виден страх перед чем-то Мину неизвестным, но он хватку не ослабляет. — Умоляю. — Чуть ли не плачет младший, и Юнги, раздраженно цокнув языком, отталкивает руку Кима: — Ну тогда катись.  А на следующий день, когда им нужно доделывать проект, Мин не является: он не берёт трубку, не отвечает на сообщения. Ни от Кима, ни от Чимина. Пак лишь пожимает плечами и обещает помочь, как только они с Хоби закончат их собственный, но Тэ, раздосадованно улыбнувшись, говорит, что справится сам. Чувство того, что его использовали и бросили переполняет юношу через края, загоняя в крайне плачевное состояние. Мин даже не удосужился забрать свои кольца-палитры, не просит, как Чимин потом говорит, забрать их и вообще куда-то исчезает, бросив университет на последнем курсе и своих друзей. Выкладывает фотографии рассветов в инстаграм, ссылку на который Тэхёну дал его друг, и, в общем-то, ни о чём не беспокоится. Пак говорит, что у Юнги такое бывает, но крайне редко, было всего раза два-три за всё учебное время. После этого он возвращался агрессивный, его всё бесило и от него всегда пахло алкоголем, а лицо в придачу всегда побито, как и зачастую его машина. Чимин рассказывает, что первый раз такое у Мина было, когда его родители умерли, во второй — когда от него ушла его первая и последняя любовь.  — С тех пор Юнгс взял пафосную привычку никого не любить и принял окончательный образ бунтаря, — хихикает Пак. — Да и спит он с кем попало не от любви большой с тех пор, я… — заметив, что взболтнул лишнего, друг Мина хватается за руку Тэ, отчего снова рядом сидящий темноволосый, в котором Ким со временем узнал парня, который врезался в его Хоби, сжимает руки в кулаки, засопев громче. — Малыш, прости, я не подумал об этом.  — Всё нормально, — выдавливает парень, разглядывая рабочее место, на котором запечатлено последнее присутствие Мина. — Я понимал, на что иду, Чиминни.  От последнего обращения спутник Пака начинает и вовсе похрустывать костяшками, едва сдерживаясь и сигнализируя об этом самому Чимину, и он, ранее усердно делавший вид, что не замечает ревностных заскоков этого молодого человека, резко поворачивается к нему, шикнув:  — Гукки!  Парень в ответ сверлит Чиму взглядом, будто передавая ему какой-то телепатический сигнал, и Пак не прерывает его, только смотрит на парня в ответ.  — Малыш, это… — блондин мнется перед Кимом, не зная, как правильно охарактеризовать Тэ, снова теребя кольцо на безымянном пальце. Тогда темноволосый, чтобы успокоить спутника, сплетает их пальцы, и только сейчас до Тэхёна доходит, что ему не казалось, что их колечки схожи. — Это один из мальчиков Юнги.  — О, — ревностное выражение лица сменяется сочувствующим, и «Гукки» вздыхает. — Не завидую тебе, дружище.  Парень в свою очередь ничего не отвечает, лишь грустно улыбнувшись ребятам. Он снова хотел сказать, что знал, на что идёт, но остался перебитым: — Я — Чон Чонгук, — протягивает темноволосый молодой человек ему руку для приветствия. — Парень этого неземного существа, которое угораздило попасть в дружбу с Мином.  — Ким Тэхён, — пожимает он руку спутника Чимина в ответ. — Очередной наивный человек, которым Юнги-хён воспользовался.  — Ладно тебе, ТэТэ, — нежно начинает Чим. — Он уходит в свои так называемые «запои», когда что-то случается, и я не знаю, чтобы он рассказывал что-то новое в своей жизни, кроме тебя.  Юноша не желает отвечать Паку, ведь ему кажется, что блондин врёт, чтобы он особо не расстраивался.  — Гукки, помоги, пожалуйста, Тэхёну закончить их с Юнги проект, — включает всё своё очарование Чимин и обращается к своему парню, по лицу которого видно, что на нём этот способ работает безоговорочно. Чон тает, глядя в глаза своему молодому человеку, нежно улыбается и, наверное, даже неосознанно соглашается, медленно кивнув. Идёт к столу, за которым сидел Ким и, даже не осмотрев набросок, начинает рисовать. Завидев на лице Тэ недоумение, Пак спешит его успокоить: — Гукки часто смотрел на наши наброски, когда приходил на перерывы, — мурлычет он. Глядя на то, с каким благоговением блондин рассказывает о своей паре, Киму невольно становится не по себе, ведь, стоило ему кому-то довериться, как этот кто-то тут же сбежал. — Не бойся, мой малыш знает, что делает.  Тогда Тэхён криво улыбается и кивает, изредка отвечая на вопросы Чона о проекте.  — Ты тоже дизайнер? — глядя на то, как сосредоточенно Гук работает над рисунком, Ким не может не спросить. Стиль рисовки Чонгука и Юнги значительно отличается: Мин рисовал бледными тонами, линии на его рисунке размытые и изредка вытекают за контуры, образовывая некий педантичный беспорядок: вышедшие за границы цвета, плавно тускнея, в итоге пропадают, впитываясь в бумагу. Тени Юнги практически не накладывал, делая картинку тем самым более светлой и приятной. Гук же предпочитает яркие цвета и чёткие линии, темные тени и размеренность пропорций.  — Нет, я просто люблю рисовать. Но учусь с Минни в одном университете, это да. Поэтому приходил к нему только во время перерывов.  Опоздавший Хоби в этот момент медленно заползает в класс, явно сонный и неразбуженный. Со спины он подходит к Тэхёну и, как большая коала, крепко обнимает его, уткнувшись носом в шею. Что-то бормочет и прижимается сильнее.  — Ты чего, Хоби? — поглаживая огненно-красные волосы, он принюхивается, пытаясь понять, трезвый ли его друг. — Когда я заходил в класс, то увидел твою разбитую бровь, — едва шепчет парень. — Всё хорошо, ТэТэ, я с тобой, — мурлычет Чон.  — Ну ладно, Хоби, всё. — Как можно нежнее начинает Ким. — Поговорим потом, — он, кинув беглый взгляд на безразличного Чонгука и разволновавшегося Чимина, немного отстраняется от Хосока, и тот садится рядом со своим дизайнером.