целовали мы небо сухими губами

      Июль пролетел быстро, да и август тоже, так же быстро пролетает и вся жизнь. Все это время мы с Финном были здесь, жили вместе, хотя его родители уже приехали, гуляли по холодному, дождливому, каким ему и полагается быть в августе, Ванкуверу, бродили по утрам в парке недалеко от наших домов, вдыхая всю свежесть, скопившуюся после очередного ночного ливня, из-за которого было так легко уснуть, потому что тот барабанил по оконному стеклу вроде с огромной силой, но когда в это время в комнате пахнет шоколадом, а рядом лежит Вулфард, который недавно приобрел новый мятный шампунь, от чего запах становится слаще, и мирно спит, улыбаясь сквозь сон, поэтому я сразу забираюсь под пуховое, как кудри Финна, одеяло, обнимаю родное финновское плечо и сразу же засыпаю. Ездили около Инглиш Бэй Бич на велосипедах, вдыхая запах мокрого асфальта и чувствуя в своих волосах прохладный морской ветер, а потом доезжали до всем знакомого Старбакса, бросали велосипеды и забегали внутрь, уже наизусть выпаливали названия лимонадов и счастливые выходили со стаканчиками в руках, выпивали их содержимое, а потом отправлялись домой, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм и заснуть внизу в два часа ночи на начале уже третьей по счету кинокартины. А Финн, кстати, перестал курить, объяснив все тем, что тогда у него был стресс из-за того, что я была не доступна две недели, поэтому, он устроил скандал по этому поводу, но я все ему объяснила, а в итоге, Вулфард все равно несколько дней не имел особого желания со мной разговаривать, но сейчас все хорошо. — Бель, Крис тут устраивает вечеринку, ну, как обычно, по поводу начала учебного года. Ты пойдешь? — вытаскивая из шкафа свои вещи спрашивает Финн, а я в это время развалилась на его кровати. Из колонок звучит приятная мелодия, а за окном все так же идет дождь. — Что? А, нет, не знаю, — за словами следует тяжелый вздох и ускорение сердечного (и музыкального) ритма. — В чем дело? — Вулфард разворачивается и садится на кровать. В голове у меня мелькают моменты нашего с Крисом общения, наших недоотношений, потому что я не смогла ответить ему взаимностью в прошлом году, а ведь он был хорошим другом. Финн ложится на подушку рядом со мной и смотрит прямо в глаза. — Что такое, Бель? — Нет-нет, ничего, просто не очень хорошо себя чувствую, — переворачиваюсь на спину и разглядываю отражение всей комнаты в черном натяжном потолке, как вдруг замечаю край коробки от того самого звездного проектора, подаренного мной Финну, который торчит из чуть приоткрытого шкафа-купе. Встаю с кровати и подхожу к нему, задирая голову, и смотрю на уже обшарпанную и в местах порванную коробку. — Хей! Что ты там увидела? — Финн тоже поднимается с кровати и подходит ко мне. — Ты доставал его недавно, так ведь? — перевожу взгляд на кудрявого и улыбаюсь левым уголком губ (привычка), а щеки парня чуть розовеют, он отводит взгляд в другую сторону и тихо шепчет: «Да», от чего я улыбаюсь еще шире.       Мы лежим и смотрим, как по черному ночному небу бегут звезды, разговаривая о чем-то совсем простом, не затрагивая темы взрослой жизни или проблем семнадцатилетних подростков, рассказываем свои мечты или желания, представляем, что лежим в огромном поле, засаженном рожью и так же смотрим на звезды. Многие думают, что это скучно, странно, но на самом деле — нет. Вот так лежать и рассматривать ночное небо, на самом деле, очень романтично. А если рядом лежит кто-то, кто дорог вам, то в воздухе появляется его атмосфера, чувствуется этот родной запах, тепло тела, даже если на улице совсем не жарко. Создается ощущение, что мы попадаем в сам космос и просто «летаем» по всей галактике, будто гуляем по музею, рассматривая экспонаты. А еще интересней становится, если этот человек увлекается астрономией и знает довольно многое о звездах, планетах, астероидах и многом другом, он становится неким экскурсоводом, делясь своими познаниями в космической сфере, даже если ты уже это слышал несколько раз. Так что, да, оказывается, не так уж это и скучно, как кажется. — А я уже и забыл, как на самом деле удивительно лежать рядом с тобой и смотреть на проектированные звезды на потолке, — прерывает Финн свой рассказ, но продолжает смотреть в потолок. Я широко улыбаюсь, поворачиваясь лицом к Вулфарду. — Что? — Невероятно, — перевожу взгляд обратно, делая длинную паузу. — Все невероятно: то, как ты все это запомнил, то как мы сейчас вот так лежим, как тогда, пятилетними и ты… Ты невероятный, Финни-бой. — Ты тоже невероятна, Фарфоровая девочка.

***

      Идем по Бартон Стрит, вдыхая последний летний воздух, хотя смотря на погоду, уже будто осень, но никто и не сомневался в этом. Разговариваем про утренний кофе и яичницу, которую готовил Финн, и она оказалась подгорелой, смеемся даже над самыми глупыми шутками Вуфарда. На небе виднеется большая желтая луна которая, кажется, освещает путь лучше любых фонарей, Финн встает передо мной и закрывает ее, из-за чего у парня появляется нимб над растрепанными волосами, и я тихо смеюсь над этим. Нужно наслаждаться такими моментами, они могут никогда и не повториться больше. — Пойдем, небесный ангел, — хватаю Финна за руку и бегу вперед по улице, останавливаясь около молодого гитариста и слушая, как он играет. Кидаю несколько бумажных долларов в чехол и улыбаюсь. — У тебя круто получается, честно, я буду надеяться, что вскоре ты станешь давать концерты где-нибудь. Можно я возьму твою гитару ненадолго? — Конечно, держи, спасибо тебе, — парень протягивает мне инструмент и улыбается. — Знаешь, кто мой любимый исполнитель? Мне нравятся Битлы и из тех, кто нашего возраста — Финн Вулфард, он действительно классно играет, знаешь его? — Хм, нет, но уверена, что ты играешь даже лучше, — хитро улыбаюсь. — Финн, иди сюда! — поворачиваю голову в его сторону и парень подходит к нам. На лице гитариста виден шок. — Держи, сыграй нам что-нибудь, — Вулфард берет гитару и начинает длинными пальцами перебирать струны, начинает звучать мелодия, передающая атмосферу вокруг. В воздух, кажется, вылетают ноты из гитары, я беру за руку студента и начинаю двигаться в такт музыке, что в скором времени делает и мой новый знакомый, мы танцуем так несколько минут, но потом на голову стали падать холодные капли, которые становились все больше и капали с новой силой. Я и Финн быстро благодарим этого паренька, успеваем спросить его имя и бежим к нашей цели — дом Криса.

***

      Громкая музыка, звонкий смех и шумные разговоры слышны по всему дому. Кто-то выпил слишком много и уже не соображает абсолютно ничего, кто-то не пил совсем, кто-то на втором этаже проводит время в одной постели со своей любовью (или нет?), кто-то просто пытается танцевать посреди огромной толпы подростков, а я сижу и жду Финна, когда тот принесет какую-нибудь дрянь, чтобы выпить. Вот, он идет с двумя красными пластиковыми стаканчиками в руках, чуть не падает, запинаясь о провода, что вызывает у меня смех, но все же доходит, разлив немного жидкости в стаканах, протягивает мне напиток и садится рядом. Наш разговор начинается с того, куда мы будем поступать после школы, а потом уходит в другое русло за мозгом, который уплыл в алкоголе, и заканчивается на какой-то совсем ереси. Финн встает с дивана и говорит, что скоро вернется, и как только он уходит на довольно большое расстояние, я чувствую, что кто-то садится рядом со мной. Поворачиваю голову и застываю. Сердце начинает колотиться в бешеном ритме, дыхание учащается, хочется просто провалиться внутрь дивана, а лучше еще ниже, прямо сейчас, думаю, может вскочить и убежать, но понимаю, что уже слишком поздно и деваться некуда, поэтому быстро выпаливаю: — Привет, Крис, как жизнь, сам как? Все хорошо, у меня тоже. Вот и поговорили, пока! — подрываюсь с дивана, но парень тут же хватает мое запястье, и я падаю обратно, будто на камень, а не на мягкую ткань. — Боже, Мэй, успокойся, — он взял меня за руку, но я тут же выдернула ее. — Я вижу, ты с Вулфардом помирилась. — Тебе какое дело, отстань от меня, я по-моему тогда все ясно сказала! — Я всего лишь хочу спасти твое сердце, ведь он его разобьет, порвет душу на части*, — Крис опять попытался взять меня за руку, но я успела отодвинуться. — И зачем копировать строки из песни? — вскидываю одну бровь в вопросительном жесте. — Потому что это правда. — Что ты несешь, Смит? И вообще, мне нужно идти, — на этот раз у меня получается встать и уйти на поиски Финна, которого нет уже минут десять. Останавливаюсь около нашего одноклассника и спрашиваю, не видел ли тот Вулфарда, на что он отвечает, что парень выходил на улицу. Расталкиваю людей в толпе, подбегая к выходу на передний двор, выбегаю из дома и все-таки нахожу Финна, понимая, что лучше бы я этого не делала. Весь алкоголь подходит к горлу за считанные секунды, образуясь в огромный ком, от чего глотку начинает жечь, будто вулкан внутри проснулся и выбрасывает лаву. Я стою с застывшими на лице эмоциями, пытаясь в голове продумать разговор, который случится через несколько секунд. Выхожу на подъездную дорожку, к багажнику машины и жду, когда парень вылезет оттуда. — Твою мать, Аннабель, ты меня напугала. Я головой ударился, — он смеется, будто ничего не происходит. — Финн, ты опять уезжаешь и снова ничего не сказал? — скрещиваю руки на груди, опираясь на черную тойоту. — Да, — Вулфард опускает голову, опрокидывая на лицо свои шоколадные кудри. — Прости, я не смог. — Мы же оба понимаем к чему все идет, так? — перестаю быть высокомерной и становлюсь беззащитной фарфоровой куклой, которую кинули на бетонный пол в попытках разбить. — Так. Я подхожу ближе к Финну и смотрю в карие глаза, как несколько месяцев назад, утопая в них. Он делает шаг ко мне, сокращая расстояние до минимума, и я, скорее всего, в последний раз смахиваю небольшие кудри с его лица, в последний раз держу свою ладонь на его щеке и в последний раз целую его губы, чувствуя запах алкоголя и мяты во рту и пушистые, но мокрые ресницы, щекочущие мое лицо, пытаясь насладиться моментом, который вряд ли повторится скоро, если повторится вообще когда-нибудь. — Прощай, Финни-бой. Возможно, навсегда, — утираю подступившие слезы тыльной стороной ладони и спокойным шагом ухожу в сторону своего дома. «Как же ты был прав, Крис, как же прав»

Call me when it’s over ‘Cause I’m dying inside Call me when it’s over And myself has reappeared