Глава 2
15 августа 2018 г., 14:40
Страх перед неизвестностью — ужасное чувство. В принципе, любой страх для меня мерзостен, но это самое кошмарное. Ты не знаешь, что будет дальше, это тебя пугает, ты злишься на себя, из-за собственной боязливости, но, увы, ты бессилен и, кроме как трястись на пороге страшного будущего, ничего не можешь. При осознании этого — начинаешь себя ненавидеть. Замкнутый порочный круг. И сейчас я в нём крутилась подобно белке в колесе, но выбраться оттуда я не могла, потому что меня сейчас действительно страшила неизвестность, страшил тот факт, что я одна. Я даже не понимала, что со мной будет через минуту. Это противно, мерзко, но можно ли избавиться от этого чувства в подобной ситуации?
— С тобой будет говорить наш командор. Его зовут Кис Шадис. Если что пойдёт не так — я заступлюсь за тебя. Просто будь смелой, — быстро говорит Эрвин перед тем, как мы останавливаемся недалеко от высокого мужчины. Он стоял в окружении солдат, попутно объясняя им что-то, но быстро прекратил, стоило блондину подойти к нему. Не знаю, что он там сказал, но их командор кивнул и пошёл за Эрвином, отдавая какую-то бумагу одному из солдат. Сердце ушло в пятки, когда главнокомандующий ко мне подошёл. Грозный взгляд, глубокие морщины на лбу и строго сведёные брови. Ещё и огромный рост… Хотя рост для мужчины явно обычный, просто я мелкая.
— Так это ты — Лилина Смит? — тут же спрашивает он и нависает надо мной.
— Да… Я… Лилина Смит… И да, я не отсюда…
— Командор, вы когда-нибудь встречали подобный случай? — вдруг прозвучал вопрос от Эрвина.
— Что?.. А… Нет, никогда, — Шадис поджал губы. Возможно ли, что он сейчас соврал? Неужели были попаданцы и до меня? Хотя сомневаюсь. Но вполне возможно, что некоторые люди оказывались за стеной. — Тебе надо спрятаться, чтобы при въезде в город не было лишних вопросов. Да и пока другие солдаты на тебя не обратили внимания… Не следует их привлекать. Когда приедем в штаб, то я устрою тебе допрос и решу что делать с тобой дальше. Эрвин, пристрой её куда-нибудь. Мы скоро будем выдвигаться.
— Есть, командор! — блондин резко стукнул правой рукой об левую часть груди, а левую занёс за спину. Это он так честь отдал? Интересно. — Думаю, мы посадим тебя в какую-нибудь повозку с солдатами, — он начал оглядывать ближайшие телеги и, найдя взглядом подходящую, жестом руки позвал идти за ним. Почему-то все люди, лежавшие там, были накрыты простынями. Почувствовав недоброе, я приподняла краешек одной простыни и наткнулась на мёртвый, полный страха, взгляд зелёных глаз. Но проблема была в том, что это было даже не тело… Это была одна голова. От увиденного меня не хило так тряхнуло и я, спотыкаясь, попятилась назад, после чего, с выпученными глазами, упала, закрывая себе рот обеими руками в немом крике.
Глубокий вдох, потом медленный выдох… И так пришлось повторить несчётное количество раз в надежде, что я смогу привести себя в чувства… Но как вообще можно успокоиться после увиденного? Страшно… Очень страшно… Почему я тут? Зачем я тут? Мама… Папа… Джим… Пожалуйста, пожалуйста! Кто-нибудь, спасите меня!
— Что случилось? — холодный тон пробрал до мурашек. Я медленно повернула голову в сторону и наткнулась на абсолютно спокойный, пожалуй безразличный, взгляд серых глаз. Как можно всегда быть таким отстранённым? — Эй, ты слышишь меня?
— Там… Т…трупы… — медленно произнесла я, показывая трясущимся пальцем в сторону повозки. Взгляд парня тут же устремляется в указанную мной сторону, а глаза… Всего на мгновение… Но в них такое же потрясение, такой же ужас и ещё, кажется, я уловила в тот миг боль и страдания… Одно мгновение, которое ускользает практически тут же и, кажется, что его не было, что он хладнокровно поправил простынь и его ни что не цепляло, но сомневаюсь, что я ошибалась.
— Лилина, поднимайся. При необходимости мы тебя переместим в другую повозку, но пока ты поедешь в этой.
— Я не… не буду ехать там… Не смогу поехать с трупами… Посадите меня… Не знаю… В повозку с ранеными, если такая имеется… — к горлу подкатил ком тошноты и я еле сдержала его, чтобы не выпустить наружу. Нет… Я не смогу… Меня же вырвет… Со мной случится паническая атака… Я не хочу этого. Нет-нет-нет…
— Я понимаю, но Лилина, это пока единственный вариант. У солдат иначе могут возникнуть вопросы и…
— Нет! — я резко прервала Эрвина. — Вы меня вообще слышите?! Я не смогу там поехать! — вновь заткнув уши руками, я, заходясь в истерике, стала колотить землю ногами. Щёки обжигали горячие слёзы. Я широко открыла рот, жадно глотая воздух, но не издавала в итоге ни звука. — Кто-нибудь… Спасите… — вслух прошептала я свою мольбу о помощи, прекрасно зная, что никто не поможет мне.
— Эй, я знаю, как решить эту проблему, — произнёс Леви, нависая надо мной.
— Правда? — тихо и хрипло спрашиваю я, но не успеваю и голову поднять, чтобы посмотреть на него, как всё в глазах меркнет, уши закладывает, а в затылке начинает неприятно болеть. Кажется, я потеряла сознание.
***
Детство. Прекрасное беззаботное время, когда ты можешь делать, что хочешь. Тебя, конечно, будут ругать, если ты что-то натворишь, но это неважно, потому что тебя по-прежнему будут любить. Чтобы не случилось — от тебя не ждут ответственности за поступки. Так продолжается, обычно, до подросткового возраста: почти всё сходит с рук. У меня так не было никогда. У меня не проблемная семья, пусть мои мать и отец в разводе, но они оба любят меня и Джима, а мы любим их. К тому же, даже с родственниками мы всегда были в отличных отношениях. Вроде всё хорошо, но проблема в том, что когда родители видят в тебе идеальное существо для воплощения своих мечт, то ты, волей-неволей, становишься заложником в собственной семье. С самого детства я была вынуждена слушать своих родителей. Джим тоже, но ему меньше досталось. Он ведь мальчик, мальчики «сложные», особенно в переходном возрасте… А вот с девочками легче. Сколько себя помню — постоянно ходила по струнке и должна была быть во всём идеальна, как в поведении, так и в учёбе. Но, как часто это бывает, есть одно «но», точнее, одна проблема: мне с трудом даются точные науки (к примеру математика, физика и т.д.). Родители и слышать не хотели, что мне что-то сложно — должна и всё. Поэтому, вместо вечерних прогулок с друзьями, я постоянно занималась, сначала сама, а после с репетиторами. Ко всему прочему, ещё была музыкальная школа: фортепиано и хор. А в связи с этим мой график был настолько плотно расписан, что в конечном счёте я, по сути, даже без друзей осталась. Кто захочет близко общаться с девчонкой, которая после занятий в школе бежит домой, чтобы срочно делать домашку, зубрить сраную математику и еще потом играть по три-четыре часа на инструменте? Единственный свободный день на неделе — воскресенье, в который позже, но уже самостоятельно, я вписала ещё спортивные секции: фехтование, тяжелая атлетика и ещё записалась на стрельбу. Эти секции я выбрала вполне осознанно, в возрасте тринадцати лет, когда вдруг пришла к выводу, что не хочу быть юристом, как мой отец, не хочу идти дальше по музыке, как того хотела моя мама, а хочу поступать в военную академию. Медленно, но верно я добилась того, чтобы родители услышали моё мнение и перестали давить на меня. К моменту шестнадцати лет я перестала делать вид, что мне нравится ежедневно заниматься на фортепиано и, для общего развития, играла на нём два раза в неделю, перестала посещать надоевший мне хор, не зубрила больше те предметы, которые мне не давались и всецело посвятила себя лишь тому, что мне действительно было интересно. По началу было сложно, я чувствовала себя предательницей, ведь не оправдала ожидания своих родителей, но без поддержки не обошлось и я смогла в конечном итоге принять себя. А тем, кто мне помог, был Джим. Он обещал, что всегда будет рядом, что бы ни случилось, где бы я ни была — он обещал придти и спасти меня. Ложь. Чёртов лжец. Где он, когда так нужен мне? Лжец! — Лжец, — промямлила я и тут же открыла глаза. Резко сев, я почувствовала в голове тупую боль. — Кто лжец? — слева от меня звонкий женский голос бодро задал вопрос. Много времени не понадобилось, чтобы понять, что я, вроде бы, спала. А сейчас, судя по убранству комнаты, я находилась в больнице. Небольшое помещение, в котором нараспашку было открыто окно, стояла одна койка, а рядом с ней стул и сидящая на нём девушка в форме солдата. — Это… не важно… Просто дурной сон, — я принялась осматривать собеседницу: каштановые, с красным оттенком, волосы, собранные в хвост, любопытные маленькие карие глаза в очках, которые сейчас изучали меня точно также, как мои её, нос с небольшой горбинкой и растянутые в улыбке губы. Последним она меня пугала. Я почувствовала себя так, словно надо мной опыты сейчас будут ставить. — Ну ладно. Как твои дела? Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Есть не хочется? — она так быстро задавала свои вопросы, что я не успевала на них отвечать. Но складывалось впечатление, будто она и не ждала от меня какого-либо внятного ответа. — Подождите, стойте, пожалуйста! — заткнула я её прежде, чем она успела что-то ещё меня спросить. — Ваш язык — не мой родной… Я не успеваю понять смысл вопросов, не говоря об ответе… Может, вы будете спрашивать как-то помедленнее и по существу? — Да-да, извини, — она мило улыбнулась и мне стало чуть легче. По крайней мере, она больше не смотрела на меня безумным взглядом. — Просто привычка. Я разговариваю обычно с теми, от кого нормального контакта никогда не добьёшься. Пожалуй, надо сначала представиться: меня зовут Ханджи Зоэ, лейтенант разведывательного корпуса. — Разведывательный корпус?.. Стоп, Ханджи? Так это вы мои вещи изучали?! Где они сейчас?! — Они у командора в кабинете. Но пока не спеши бежать за ними. Я должна осмотреть тебя на наличие травм. Кстати, как твоё самочувствие? — Голова немного болит в затылке. А в целом, неплохо. — Да уж, Леви всё-таки хорошо тебя уложил. — Так это из-за него я потеряла сознание?! Когда я его встречу, то не видать ему от меня пощады, — я нахмурилась, недовольно сложив руки на груди. — Тише-тише, деточка, — Ханджи почему-то рассмеялась. — Леви хоть ростом не вышел, но всё же достаточно силён, так что не лезь к нему, если с жизнью расстаться не хочешь. Я хотела возразить, мол, я сильная, справлюсь, но не стала. Какой бы умелой я сама себе не казалась, мне лучше не лезть в драки и не устраивать ссор, если я действительно хочу жить и попасть домой. С тяжёлым вздохом я позволила Зоэ осмотреть меня. Мне крупно повезло, потому что в итоге оказалось, что я отделалась лишь лёгкими ушибами, синяками да царапинами, и то, их не было много. В коридоре нас ждал Эрвин. Вежливо поинтересовавшись состоянием моего здоровья, он сказал, чтобы я не переживала и что он постарается помочь мне. Не понимаю отчего, но я тут же поверила ему. Один его низкий приятный голос, которым он говорил нарочито размеренно, создавал иллюзию того, что он может всё. — Лилина, подожди немного здесь, мы позовём тебя. Не убегай никуда, — сказала Ханджи, когда мы остановились напротив какой-то деревянной двери. — Я совершенно не знаю этого места, можете не волноваться, я буду стоять тут, — женщина кивнула и открыла дверь, заходя внутрь. Мельком я успела увидеть их командующего, который сидел за столом, расположенном ближе к окну. В этот момент страх и волнение вновь захлестнули меня, коленки подкосились и я услышала биение собственного сердца. Пока Эрвин ещё не зашёл внутрь кабинета, я успела ухватить его за рукав пиджака и, не до конца понимая, зачем и почему я это делаю, бросить короткое, — Я боюсь… — трясущимся тихим голоском. — Понимаю. Но обещаю: я сделаю всё возможное, чтобы ты осталась в живых. Можешь рассчитывать на меня, — лёгкая, едва заметная улыбка пробежала по его губам, затронув и голубые глаза, так что этот знак всё же заставил меня более менее прийти в себя. Когда блондин скрылся в кабинете, я отошла назад и стекла по стенке. Согнув колени, я у перлась в них локтями и пальцами зарылась в волосы, начав активно ерошить их. Нужно было придумать что-то. Что если меня захотят казнить? Чёрт! Почему я подумала об этом всерьёз только сейчас? По развитию этот мир явно застрял в среднем веке. И хотя тут и царит равноправие (ну, наверное, иначе девушек в солдаты не стали бы пускать), то все равно меня могут сжечь на каком-нибудь костре инквизиции, либо посадить на кол, либо отрубить голову, либо повесить… Возможно, я преувеличиваю, но кто их знает. Что если им не понравится то, что я начну говорить, или они просто не поверят мне, а чтобы докопаться до правды — начнут пытать? Если это так, то я в настоящей заднице. Нет, я должна что-то придумать и постараться обернуть всё в мою пользу. Но у меня ведь не получится! Чуть что — и я сразу поддаюсь панике и не могу трезво мыслить, а лишь шептать и трясущимся голосом заикаться, при этом ещё и вся сама буду дрожать, как осиновый лист. Лихорадка завладела моим телом и я долго бы ещё так сидела, не приходя в себя, если бы из-за отворившейся двери не вышел кто-то и не окликнул меня по имени. Услышав голос с хрипотцой, я сразу определила его обладателя, ведь только этот голос звучит таким уставшим, таким чересчур спокойным, может, даже беззаботным, но в то же время властным и грубым. — Эй, вставай давай и пошли. Тебя там заждались, — произнёс Леви. — Нет… Не могу, мне страшно, очень страшно… Я… Я не хочу быть убитой, я хочу попасть домой, — невнятно прошелестела я, не думая, что можно было вообще различить, что я там пытаюсь сказать. — Вставай. От того, что ты сидишь тут вот так — ничего не изменится, — Леви был прав, я понимала, но не могла все-таки оторвать свою пятую точку от пола, мне не хватало сил и решимости на это. — Если я пойду туда, то меня наверняка убьют… Не поверят в то, что я говорю… Так и будет, — я словно упала на дно ямы отчаяния. Терпеть не могу людей, которые только и делают, что ноют. Терпеть не могу себя. — Я не собираюсь слушать о твоих сомнениях и страхах, так что пошли, или я тебя силой туда затолкаю, — на пару секунд между нами повисла тишина, но потом парень продолжил, смотря на меня свысока. — Если ты перестанешь ныть и будешь держаться уверенно, отвечать лишь по существу, не будешь мямлить что-то себе под нос, а будешь разговаривать чётко и ясно, то тебе, как минимум, дадут отсрочку до твоей смерти. А за то время, которое тебе будет отведено, ты наверняка что-нибудь придумаешь. Конечно же, если извилин в твоей голове хватает на что-то ещё, кроме как ныть и плакать. Ну всё, хватит, вставай, — Леви протянул мне руку и я, несмело ухватившись за неё, встала. Нельзя сказать, что эти слова были тем, что я хотела услышать, но даже так я успокоилась. — Леви, ты там не убил Лилину? Что-то вас долго… Прошу простить, — не сводя взгляд с наших рук, Зоэ вернулась в кабинет. Только сейчас я поняла, что вцепилась в брюнета мёртвой хваткой и никак не могла отпустить. Лёгкий румянец покрыл мои щёки и, неловко, дёргано высвободив руку, я быстро зашла в кабинет. — Ханджи, всё не так, как вы подумали! — вырвалось из меня, но я тут же затихла, почувствовав на себе внимательный, почти испепеляющий взгляд маленьких, неестественно ярко-жёлтых, глаз командора. — Не стой на пороге, проходи, — сказал он и полез зачем-то в ящик под столом. Я сделала пару шагов вперёд, но, поравнявшись с Эрвином, остановилась. Мои вещи стояли слева от стола их командира, и я почти кинулась к ним, но блондин, едва заметным для всех движением, ухватил меня за рукав толстовки, затормаживая мои действия и, судя по всему, не разрешая мне делать этого. — Итак, сейчас ты расскажешь всё, что с тобой произошло и что ты помнишь, — произнёс Шадис, когда я уселась на стуле напротив него. — Ханджи всё запишет, — женщина в очках кивнула и обмакнула подобие ручки в чернила. Я почти начала рассказ, как ко мне бесшумно кто-то подкрался сзади и наклонился к плечу, явно обнюхивая. — Не обращай внимания, это Майк, для него вполне обычно обнюхивать людей. Сказать что я была напугана — ничего не сказать, но когда я посмотрела на этого Майка, то он не показался мне таким уж страшным. Моё сердце, которое грозилось пробить дыру в грудной клетке, потихоньку успокоилось, и я начала сказ о том, как попала сюда. Длилось всё где-то час, а может, даже полтора. Меня постоянно перебивали и переспрашивали, это невероятно раздражало, но я терпеливо повторяла и разъясняла им каждое слово, смысл которого они не знали. Зоэ торопливо записывала всё, что я говорила и уж от кого от кого, а от неё вопросов было больше всего. Когда же допрос закончился, то я выдохнула со спокойным сердцем. На неопределённое количество времени воцарилась тишина, я нервно стучала кончиками пальцев по своим коленкам и наблюдала за командором. Тот, в свою очередь, о чём-то явно напряжённо размышлял. Взгляд его маленьких жёлтых глаз скользил то по мне, то по Эрвину, то по Ханджи. Мне оставалось лишь гадать: не общаются ли они там мысленно. В конце концов, он шумно выдохнул и, оперевшись ладонями об стол, поднялся, бросив взгляд в мою сторону. В этот момент в его глазах читалась лишь откровенная жалость ко мне, что не могло не пугать, так что я невольно дёрнулась, словно это было, в принципе, естественное сокращение мышц в моём организме. — Лилина, — произнёс он сухо моё имя. — Не похоже, что всё сказанное тобой — было ложью, так что у меня нет каких-либо причин не верить тебе. Однако я не знаю, что делать с тобой дальше: если оставить тут, то рано или поздно разведчики почувствуют неладное, поднимется переполох, а власть, если узнает о тебе, вздернет нас всех на виселице. Если отпустить тебя в город — ты не выживешь, и также можешь попасть в руки к полицейским, а потом и на эшафот тебя также отведут. Да и, скорее всего, у Разведки тоже возникнут проблемы. Ты уж извини, ничего личного. Мы с тобой почти незнакомы, а за организацию, в которой служу, я переживаю все же больше. Не хочу навлечь из-за такой маленькой проблемы, как ты, неприятностей на себя и на своих подчинённых. Могу предоставить выбор смерти тебе, — заключил он. — Это ведь… Шутка? — его слова прозвучали для меня, как гром посреди ясного неба. Держалась уверенно, говорила правду, так в чем же проблема? Я знала, что умру! И ни о какой отсрочке нет разговора. Меня просто убьют и закопают, и зачем я тут кому-то сдалась? С чего я решила, что меня пощадят? Надо было бежать. Выкрутилась бы как-нибудь. — Прошу прощения, — я дрогнула и обернулась назад, говорить начал Эрвин. — Но я возражаю решению лишить Лилину жизни. Ситуация проблемная, но в то же время, посудите сами: она из мира, где технологии на более высоком уровне, и она наверняка может нам чем-то помочь, верно я ведь говорю? — он внимательно посмотрел на меня, одним своим взглядом приказывая подтвердить его слова. — Да… Я постараюсь сделать всё, что в моих силах… — настоящее враньё, потому что я почти ничего не знаю о современных технологиях. Но если эта ложь поможет мне выжить, то я не против притвориться гением. — Да, это всё хорошо, но ты ведь понимаешь, что ей опасно тут находиться без каких-либо документов, которые подтвердили бы её личность? — парировал командор. — Не переживайте, у меня есть связи, документы не проблема, да и придумать правдоподобную историю её жизни до попадания в разведку тоже не сложно. — Ладно, тогда Лилина полностью под твоей ответственностью, Смит, — я недоуменно покосилась на Шадиса, услышав свою фамилию, но, кажется, он обратился не ко мне, а к Эрвину. Значит, мы однофамильцы? После собрания блондин сказал, чтобы я пошла за ним. Остальные солдаты покинули кабинет командора и пошли по своим делам, кроме Ханджи, которая увязалась с нами. Честно говоря, меня во всю клонило в сон, но я держалась изо всех сил, ведь меня явно ждало что-то требующее моей полной концентрации и внимания. В помещение, которое явно принадлежало Эрвину, также ближе к окну, располагался стол, три стула вокруг него, а у стены стояла тафта. И ещё книжные шкафы. Много книжных шкафов, которые буквально ломились от каких-то папок, бумаг, книг и фолиантов. Не долго думая, я присела на краешек стула, напротив голубоглазого. Зоэ тоже села с моей стороны и кинула взгляд на хозяина помещения. — Лилина, как и обещал, я тебе помог, но у нас есть ещё темы, которые надо обсудить. Например то, как устроен наш мир, кто такие титаны и что вообще у нас тут происходит. Надеюсь ты понимаешь, что эта информация для тебя не бесполезна и важна, чтобы ты свободнее смогла тут социализироваться. Ханджи, я также рассчитываю на твою помощь, — он посмотрел на очкастую, на что та кивнула. — Если будут вопросы, то не стесняйся и тут же задавай их. Для того-то мы тут и собрались, — закончил Эрвин.
