Глава 4
28 марта 2019 г., 06:54
— Я хочу вступить в разведкорпус! — громко заявила я, глядя прямо в голубые глаза мужчины, которые немного округлились от такой новости. Ну, да, довольно странное заявление, учитывая, что я вернулась спустя неделю поездки в город, в которой, как изначально предполагалось, должна была выбрать адекватную профессию, подстать городскому жителю. Вряд ли Смит мог подумать о том, что я захочу стать солдатом и превратить свою жизнь в настоящий Ад.
— Мне не послышалось? — удивлённо спросил Эрвин, голос у которого теперь звучал чуть неувереннее, чем обычно.
— Не послышалось, — сияя улыбкой, ответила я.
— Ну… Это довольно странно. Я не думал, что ты такое решение примешь, — он тяжко вздохнул и подпёр подбородок, начав хмурить брови. Мне так нравится наблюдать за ним, когда он начинает серьёзно о чём-то задумываться. — Ладно. Если ты серьёзно думаешь об этом, то почему бы и нет. Разведке нужны новые люди, уверенные в своих силах, — последние слова он выделил, словно стараясь меня отговорить от сделанного выбора. — Однако тебе никогда не будет поздно забросить эту идею. Знай об этом.
— Ты так сомневаешься в моём выборе, это даже обидно, — я наигранно надула губки и, сложив руки на груди, отвернулась в сторону.
— Мне безумно интересно, что убедило тебя за эту неделю принять такое решение в выборе профессии. Не пойми меня не правильно, это обычное любопытство. Всё таки ты мне казалась тихой и спокойной, не желающей рисковать своей жизнью, девочкой, которая старается абстрагироваться от этого страшного мира. Думал, решишь быть, ну не знаю… Поваром? Врачом? Кем угодно, но никак не разведчиком, чтобы в любой момент иметь возможность умереть и бесследно исчезнуть. Ты правда готова отдать свою жизнь за других людей? Ты правда настолько самоотверженна? Или что-то заставило тебя возненавидеть свою жизнь, что ты, боясь суицида и боли, которую должна причинить себе во время этой «процедуры», взяла и подалась в разведку, просто чтобы приблизить вероятность смерти? — Я нервно сглотнула и посмотрела в сторону, ведь теперь мне стало страшно. Ещё было не поздно, но почему-то я твёрдо стояла на своём желании быть полезной, потому ни одна мышца на моём лице не дрогнула, чтобы случайно не выдать лёгкое сомнение, закравшееся в ту секунду в мою душу. — Чтож, если ты так хочешь… Так как уже июль, то отправлять тебя в кадетский корпус поздно. Будешь учиться на ходу, грубо говоря. Вылазка запланирована на конец августа-начало сентября, возможно, к этому времени тебя поднатаскают. Помимо общих тренировок у тебя будут и индивидуальные. Сам тебе выберу наставников. Всё, что от тебя требуется — полное послушание. Ещё надо командору сказать об этом… — блондин устало зажмурился и потёр двумя пальцами переносицу. Кажется, мой выбор в итоге был проблемным. — С этим, в общем, разберёмся позже, а сейчас ты мне скажешь, из-за чего приняла такое решение. Давай, садись, я слушаю.
Я неуверено кивнула и уселась на стул, стоящий на противоположной от Эрвина стороне стола. Интересно, с чего лучше начать? Вообще рассказать, как я съездила в город? Хотя, конечно, некоторые моменты лучше опустить… Смиту не слудет знать о моих перепалках с одним из его подчинённых. Но, в то же время, если бы не одна из этих ссор, то я бы никогда не приняла такого решения. Хотя это и ссорой нельзя назвать, Леви просто заставил меня открыть глаза на правду, которую я отрицала до того момента.
В общем, я начала издалека, решив почти полностью поведать своё путешествие в город. Сначала мне казалось, что Эрвин вот-вот прервёт мой словесный поток, грубо попросит перестать чесать языком и перейти сразу к сути, но он внимал каждому звуку, который я издавала, ни разу не перебивая, даже немного усмехаясь, совершенно беззлобно, с каким-то умилением, на мои бурные реакции и неподдельное удивление некоторым странностям этого мира.
***
Мне казалось, что путь до города у нас занял, по крайней мере, где-то вечность, если не больше. Не то, что бы Леви был мне неприятен… Он всю дорогу молчал, отвечал коротко, стараясь своими ответами заткнуть меня и быстро сворачивал все темы, что я начинала. В общем, ехали мы большую часть пути в тишине, разбавленную лишь пением птиц, шелестом травы с листвой, фырканьем лошадей и периодическим стуком копыт о камни на тропинке. Я успела подумать, наверное, обо всём, о чём только можно. Почти расплакалась, вновь вспоминая Джима и всю семью, думала о титанах и о том, почему меня сюда забросило, ведь должна была быть хоть какая-то причина для этого. Может быть есть цель, из-за которой я здесь? Может, я должна спасти этот мир от катастрофы? Правда, какой? Какой вообще у моей жизни смысл? И есть ли у неё ценность? В общем, подумала я о всяком. Думала даже, что сойду с ума, ведь эта тишина угнетала и давила. Ко всему прочему, я постоянно, боковым зрением, ловила на себе пристальный взгляд Леви, но стоило мне развернуться к нему, он тут же отворачивался в сторону, словно не разглядывал меня минутой ранее, и это напрягало, доставляя приличный дискомфорт. Понятия не имею, что было такого в его взгляде, но это что-то заставляло меня дрожать внутри каждым органом. Я, почему-то, начала бояться. (Естественно, эту часть моего путешествия я опустила в разговоре с Эрвином). По приезде в город, я наконец могла выдохнуть, от осознания, что вокруг теперь есть люди и возможно в случае опасности, они смогли бы мне помочь. В целом, наше путешествие заняло где-то часов пять из-за очень медленного темпа. И, как я уже успела обмолвиться, для меня это время тянулось почти вечность. Лошадей мы оставили в конюшне при гостинице, в которой нам предстояло провести ночь. Пред моим взором стоял трёхэтажный дом из кирпичной кладки с башенками. Фасад здания был отделан деревянными балками, на нём красовались стрельчатые окна, а на входе была массивная дубовая дверь с яркой вывеской над ней «Серебряный кубок». Стоило зайти внутрь, как со всех сторон на меня посыпались разные звуки: в большом зале было много людей, складывалось ощущение, что тут собрались все слои общества, которые могут быть в стенах, от обычных горожан, до зажиточных представителей знати, хотя возможно с последним я преувеличиваю и явно есть в городах люди и богаче, в конце концов, наша гостиница была среднего сегмента. Постояльцы громко смеялись, обсуждали свои дела, просили что-то у прислуг, одетых в платья горничных, заказывали себе номера. Честно говоря, я представляла себе местные гостиницы совершенно по другому, думала, что они будут похожи на грязные трактиры, а местными постояльцами будет разный сброд, но в итоге была приятно удивлена. Видимо, под стать дверь, вся мебель здесь была схожей на неё. Одна часть зала была отделена небольшим деревянным забором, там располагалось что-то вроде небольшого ресторана: стояли большие дубовые столы со стульями, за которыми обедали люди, и бегали ребята с подносами и едой, аромат от которой напомнил мне о том, что я последний раз ела часов шесть назад. С другой же стороны зала стояли массивные деревянные скамьи и что-то вроде ресепшена. Леви пошёл снимать нам номера, а меня оставил дожидаться его на скамейке, наказав при этом ни с кем не говорить, ведь, по его мнению, это может плохо обернуться для меня же. Я взглядом блуждала по людям, которые тут находились и задержалась взглядом на горничных, которые небольшой компанией стояли недалеко от меня. Какого было моё удивление, когда одна из них неожиданно подошла ко мне и выпалила: — Извините за беспокойство! Вы просто довольно необычно одеты для здешних мест… Вы сами шьёте, или на заказ, у вас собственный портной? — от такого я опешила, и мне на мгновение показалось, что мои глаза вот-вот вылетят из орбит от страха. Совсем ведь забыла, что моя одежда сильно отличается. Если бы продумала это заранее, то оделась бы так, чтобы не выбиваться из толпы. На мне были порваные в коленках джинсы и высокие кеды. Неудивительно, что это вызвало интерес у девушек. Не долго думая об отмазке, я соврала, что сама дизайнер, но одежду мне шьет портной. В сознание пробралась мысль: может, мне и вправду стать дизайнером? Думаю, вид вещей из моего мира тут разошелся бы на ура и общество приняло его, как глоток свежего воздуха. С другой же стороны, где я возьму здесь джинсовую ткань? И слава богу, что у девушек возникли вопросы лишь к виду моей одежды, но не к ткани, из которой она пошита, иначе тут и моя бы фантазия уже начала сбоить. Кроме странной одежды они заметили ещё и мой акцент. Пришлось врать уже, что это диалект из моей деревни, а по городам я стала ездить недавно. Тем не менее, ложь была принята за правду, без крупицы сомнений. Как любил говорить мой старший брат — если врёшь или несёшь бред, то делай это с уверенным видом, и тогда тебе точно поверят. И, к моему счастью, это правило работает. Я несла полную чушь, на ходу придумывая трагическую историю моей семьи. И в это верили. Возникло ощущение, что я несостоявшаяся и даю спектакль. Но мой уютный разговор прервал своим неожиданным появлением Леви. — Лилина, нам пора, — хоть он и был внешне спокойным, но я понимала, что это лишь маска и на самом деле, он недоволен. Извинившись и попрощавшись с девушками, я засеменила за солдатом. — Что ты делаешь? — злобно поинтересовался брюнет, когда мы оказались на лестнице. Он поднялся на ступеньку выше, повернулся ко мне, словно чтобы смотреть сверху вниз, тем самым стараясь показать моё место перед ним. — Разве я непонятно выразился, когда сказал стоять не разговаривать с незнакомцами? — Да всё понятно… — Тогда в чём дело? — Ну, так сложились обстоятельства, — от нервов на мои губы наползла глупая улыбка, а взгляд устремился в сторону. Я машинально начала накручивать локон своих волос на палец, стараясь чем-нибудь занять себя и не переживать по поводу случившегося. Кто знает, что Леви захочет сделать сейчас со мной… Может, пришибёт на месте? Мне кажется, он способен на такое. — Какие обстоятельства, ты себя слышишь? Я не хочу доставать тебя из какого-нибудь дерьма, в которое тебе ввязаться, по-моему, на «раз-два». Больше никакой самодеятельности, — он говорил совершенно спокойно, но в его серых глазах читалась злоба. Ну да, в дерьмо мне действительно очень легко влипнуть, но ведь я сама из него потом выбираюсь. Мне не нужна помощь, особенно, если она делается с таким выражением лица. Сама как-нибудь справлюсь. Все же, я не стала ему ничего выговаривать, хотя, следовало бы, и просто кивнула в знак того, что поняла. Путь до комнаты мы продолжили в тишине. Наш номер находился на третьем этаже. Так как был высокий спрос среди постояльцев, то Леви пришлось снять одну комнату с двумя кроватями. Да и, наверняка после этой ситуации, он посчитал это верным решением, ведь так точно сможет смотреть за мной и контролировать. В целом, номер был уютным, конечно его нет смысла сравнить с современными гостиницами, потому что он явно бы с ними рядом не стоял, но всё, что могло понадобиться для минимального удобства тут было: две кровати, две тумбы, на которых стояли масляные лампы, шкаф у входа и напротив него маленький санузел. Из явных минусов - было мало света из-за узкого окна, так что в комнате был лёгкий полумрак. Я сразу же открыла одну его створку, впуская в помещение свежий тёплый воздух. Поставив руки на подоконник, я немного высунулась наружу и сделала глубокий вдох. Через несколько минут в тяжёлом городском воздухе заклубился едкий табачный дым. Я заранее положила пачку сигарет в задний карман джинс и сейчас как раз нашла им время. Мои запасы постепенно заканчивались, а я была без понятия, есть ли тут хоть что-то немного похожее на мои сигареты. Наверное нет, но всё же есть вероятность, что так и курить брошу. — Что ты делаешь? — послышалось сзади. Я обернулась и посмотрела на солдата, который недовольно смотрел на меня. — Курю. Не понятно что ли? — устало ответила я. — Прекрати. — Нас оштрафуют? — я усмехнулась и поняла, что даже не подумала о запретах, что могут быть в гостинице. — Нет, но становится нечем дышать. К тому же курение — вредно, — я удивлённо выгнула бровь. Неужели он собрался мне читать лекции? — Я докурю и выкину, займет пару минут. И не строй из себя заботливого человека, — я цокнула, закатила глаза и вновь посмотрела в окно. — Ты никогда не следишь за тем, кому и что говоришь? — этот вопрос я проигнорировала и сделала новую затяжку. Послышались шаги, я уже успела подумать, что парень сейчас выхватит мою сигарету и выкинет её, но он лишь принёс мне пепельницу, поставил её на подоконник и открыл вторую створку окна. - Откуда ты её взял? - я подвинула пепельницу к себе и стряхнула сигарету. - В тумбе была. Интересно просто, куда ты собиралась выкидывать окурок? С окна? - я не ответила, лишь кивнула и заметила лёгкое осуждение в его глазах. - Ты не думаешь, что твои сигареты сильно отличаются от наших и кто-то может обратить на это внимание? - Брось, ты преувеличиваешь. Сомневаюсь, что кто-то будет рассматривать бычки, скуренные до фильтра. Но всё таки, возьму на всякий случай на заметку, - логика в словах брюнета всё же присутствовала, а потому я задумалась о том, что могла уже спалиться в разведке перед не теми людьми, но вроде с этим проблем не должно было быть. Бычки я нигде не раскидывала, поэтому моя тайна не должна быть под угрозой. Не удержавшись, я искоса взглянула на парня: он стоял сложив руки на груди и смотрел вдоль улицы. Его кожа была такой бледной и идеальной… Ещё на его лице можно было рассмотреть тонкие венки, похожие на молнии. Особенно много их было на веках, и они идеально подходили под его серые, как небо во время бури, глаза. И ещё мешки. Они, конечно, не придавали красоты, но были неотъемлемой частью его образа. И морщинка между бровей, которая говорит о том, что он часто хмурится. Внезапно я встретилась с его взглядом и залилась краской до кончиков ушей. Нервно отвернувшись, я подвинула к себе пепельницу, стряхнула пепел, сделала еще одну затяжку и затушила сигарету. Я чувствовала, как все мои действия сопровождались его взглядом и от этого становилось ещё более неловко. Он, словно заметив это, хмыкнул и отвернулся. Я снова украдкой посмотрела на него и это действие, кажется, не осталось незамеченным. — Со мной что-то не так? — Не отрывая взгляда от улицы спросил он. — Нет, всё нормально, — тут же одернула себя я и пошла плюхнулась на кровать. В скором времени Леви ушёл, сказав, что вернётся примерно через час. Всё это время я сидела в номере, читая книгу, захваченную мной перед поездкой, успела пару раз покурить, хоть и переживала, что Леви придёт и снова будет ворчать, но, к счастью, он не появлялся ровно час, как и сказал. Я как раз успела проветрить номер, чтобы не осталось запаха. И всё равно, по его лицу было заметно, что он понял, чем я тут занималась и почему окно до сих пор открыто, однако он ничего не сказал. — Я заказал в номер ужин, — спокойно сказал парень. — Возможно, его принесут, пока я буду в душе. Не натвори чего-нибудь. Только прими поднос и закрой дверь. Поняла? — Конечно. Я не тупая, — закатив глаза и надувшись, я вновь взяла книгу и, бухнувшись в свою кровать, продолжила читать. Эта поездка обещала быть нудной. Если бы только со мной поехала Ханджи или Нифа… С ними у меня есть общие темы, легче завязать разговор, и даже молчание между нами гораздо уютнее, чем между мной и Леви. Но именно оно сопровождает нас каждый день. Каждую минуту. И больше всего раздражает тот факт, что он меня рассматривает исподтишка. Это даже пугает. Вдруг он маньяк-насильник на самом деле, а я — его будущая жертва? Да уж, прекрасный спутник мне достался. Долго сидеть и ждать еду не пришлось. Буквально через минут пятнадцать после того, как Леви заперся в ванной, в номер постучали и я, подлетев от счастья и спрятав книгу под подушку, побежала открывать дверь. Желудок изнывал от голода и возрадовался бы, наверное, даже какой-нибудь лёгкой закуске, но я очень надеялась, что меня ожидает нормальная еда. В конце концов, целый день я почти ничего не ела и заслужила нормальный ужин. За дверью стоял юноша лет восемнадцати, одетый в форму работников гостиницы. На оголенных предплечьях выделялись вены, на которые я невольно засмотрелась. Да и в принципе, парень был очень красив: высокий, с каштановой копной волос, яркими зелёными глазами, хорошего телосложения, которое сразу даёт понять, что он следит за своей физической формой… А лицо - ну прямо идеальное для какой-нибудь модели в моём мире: высокие скулы, прямой нос, вытянутое, гладковыбритое лицо, пухлые губы, длинные брови… Да, он бы пользовался спросом у модельных агентств современности, но он - всего лишь обычный работник гостиницы. — Вот ваш ужин, — тихо сказал парень, неловко отводя взгляд в сторону, при этом смущенно улыбаясь. Кажется, я загляделась на него, от того на моих щеках выступил румянец. — Спасибо, — я забрала поднос из его рук, нарочно и легко коснувшись кончиками своих пальцев его. Они были до очарования тёплыми. Парень немного вздрогнул от этого действия и сначала побледнел, а потом стал похожим на помидор. Вся эта ситуация начинала забавлять меня. Вряд ли мы потом увидимся, так что ничего страшного не произойдёт, я думаю. Да и дальше того, что сейчас сделала, я не собиралась заходить. — Подождите, это же вас зовут Лилина? — резко спросил он, когда я собралась уйти в комнату. — Ну, да… Откуда вы знаете? — Девушки только о вас и говорят. Кстати, у вас действительно своеобразный стиль, но довольно… Интересный? Простите, не могу найти подходящие слова, чтобы объяснить свои мысли. — Вы довольно забавный, — я хихикнула, улыбаясь во весь рот. — Спасибо. А как вас зовут? — Оливер, можно просто Оли, — вновь смутившись, пролепетал работник, — А тот, кто был с вами утром, он ваш парень или, может, муж? — Нет! — тут я уже не сдержалась и залилась звонким смехом, надо же, кто-то принял нас за парочку, что за вздор, — Это… Мой брат, — ответила я, уже насильно давясь смехом, чтобы не было понятно, что я придумываю отмазку. — Вы не похожи, — в голосе прозвучало недоверие. — Просто я пошёл в мать, а она полностью в отца. Ещё вопросы? — словно из ниоткуда сзади меня возник Леви. Сколько же мы тут стоим, что он уже успел вернуться? — Нет, — чуть ли не пискнул Оливер. — Тогда до свидания, — холодно сказал брюнет. Работник поспешил ретироваться, закрыв дверь. — Что это сейчас было? — теперь и я готова была побежать в след за ним, лишь бы не попасть под раздачу пинков и оплеух от солдата. Вряд ли он собирался меня хвалить за этот, пусть и короткий, разговор. — Просто побо…о-о-о…лтали, боже, — последнее слово я произнесла одними губами. Теперь жутко неловко себя чувствовала я и от этого уставилась взглядом в поднос, всё ещё находившийся у меня в руках. Я быстро обошла Леви, который стоял по пояс нагой. В принципе, в его оголённом торсе не было ничего такого, но честное слово, я была готова пялиться на него хоть вечность. Слишком уж рельефным и прекрасным он был. Идеальная форма. Он очень привлекателен без рубашки, если на чистоту. Господи, о чём я только думаю. На мою же реакцию парень хмыкнул или фыркнул, я до конца не поняла, но не стала на этом заострять внимание. Сейчас для меня важнее было смыться куда-нибудь, пока я действительно не стала залипать на полуобнажённое тело, — Я, пожалуй, тоже в душ наведаюсь, — я решила чуть ли не в буквальном смысле этого слова смыться, в надежде, что когда я вернусь, он уже оденется… Утро следующего дня началось в девять часов. Леви сообщил мне прекрасную новость — через час мы должны будем отправиться в город, но не по делам, а просто, чтобы я могла погулять и, возможно, открыть для себя что-то новое. Но, к сожалению, из-за того, что всю ночь я не спала и отрубилась лишь рано утром, мой разум не воспринимал информацию. Так что я, невнятно пробухтев о том, что хочу спать, накрылась одеялом с головой, свернувшись калачиком. Ответный жест от солдата не заставил себя долго ждать — в меня прилетел какой-то увесистый свёрток. Мигом высунувшись из-под одеяла, я с ненавистью посмотрела сначала на Леви, а потом на то, что упало на мою кровать. Внутри упаковки оказалось платье, которое брюнет мне вчера приобрёл, чтобы я меньше выделялалась из толпы. Это было довольно милым жестом с его стороны, и потому я запихнула свои недовольства и возмущения подальше в себя, встала и пошла переодеваться. Спустя несколько минут я отчаянно звала Леви, хотя мне до последнего не хотелось этого делать, ведь задача предстояла относительно деликатная — платье сзади было на завязках и я не могла справиться с ними сама. К счастью, брюнет не отказал мне в помощи и сделал всё идеально с первого раза, за что я его не переставала благодарить. В целом, день, вернее утро, в городе выдалось весьма интересным. Я залипала на всякие милые для меня вещи, постоянно заходила в магазины и кое-как, под напором Леви, сдерживалась, чтобы не скупить весь товар, который мне там нравился. В час же мы вернулись в гостиницу, забрали свои вещи и пошли за лошадьми в конюшни. Дальше путь лежал в небольшую деревню, где находился домик, в котором мы могли остановиться. По мнению Эрвина, деревня была идеальным вариантом для меня. Видимо, он планировал, что в будущем я съеду из штаба разведки и обустрою себе жизнь в каком-то тихом месте. Не могу сказать, что эта задумка мне не нравилась. Наоборот — на тот момент я считала её идеальной. К тому же, я больше верю в то, что вернусь в свой мир быстрее, чем обустрою всё себе тут. Дорога была относительно длинной, почти как дорога в город, и добрались мы лишь вечером. Всё это время я вновь либо пыталась разговорить своего собеседника, либо размышляла об этом мире и тех людях, которых тут повстречала. У меня даже возникло из-за этого чувство дежавю. Всё ещё моих мыслей не покидал Оливер. Днём, незадолго до моего отъезда, мы пересеклись в холле гостиницы, когда Леви сдавал ключ. Я обратила внимание на картины, что висели на стенах. Особенно меня привлекло полотно, на котором был изображён красивый мужчина, как ни странно, чем-то напоминающий Оливера. Он сидел на коне и был одет в форму Разведки, а вокруг него растилалось бескрайнее зелёное поле. И смотрел он куда-то вдаль, держа левую руку на уровне бровей. Оли не оставил моё любопытство без внимания. — Доброе утро. Понравилась эта картина? — с улыбкой поинтересовался он. — М? Да… Уж очень она странная, чтобы висеть в гостинице. На ней изображён разведчик, но ведь их не любят, верно? — Да. Но картину рисовал мой отец. Это мой старший брат. Его звали Франц. Он погиб во время очередной своей вылазки. Поэтому мой отец и решил повесить эту картину. — Сочувствую, — я ободряюще хлопнула его по плечу и немного улыбнулась, стоило грусти промелькнуть в его глазах. — Так значит, ваш отец — художник? — Нет. Ему это просто нравится рисовать, да и, к тому же, у него талант, но вообще, он занимается совсем другим делом. — Правда? Каким? — Он… — договорить моему собеседнику не дали. Леви окликнул меня и, недоверчиво посмотрев на шатена, сказал, что мы уходим. Рисковать своим здоровьем и отношением солдата ко мне я не стала, а потому быстро распрощалась с новым знакомым и побежала в след за Леви. На самом деле мне стало безумно интересно узнать, чем занимается его отец. Да и в принципе узнать про его семью в целом. Мне вдруг начало казаться, что не так уж и чист этот мальчик, что есть в нём что-то особенное, только вот что, увы, я не успела узнать. В солнечные дни я гулялала по деревне, иногда выходя за её пределы и прогуливаясь по лесу, а в дождливые два дня, которые были в самом конце нашего пребывания там, я сидела дома и меланхолично пила чай, глядя, как капли дождя устраивают гонки, скатываясь по оконному стеклу. Не сказать, что мне было скучно. Я подружилась с милой девушкой по имени Миранда. Она была буквально лучиком солнца — добрая, хорошая, идеальная сестра и дочь. У неё прекрасная семья, из-за которой я лишь сильнее стала тосковать по собственной. Зависть брала, когда я пару раз зашла к ним в гости. Хоть и не показывала этого, но внутри меня всю трясло от несправедливости, от того, как я злилась на свою судьбу, которая разлучила меня с родными. Почему у кого-то всё в порядке дома, а я лишилась этого?.. Миранда рассказала, что её младший брат грезит попасть в разведку. Именно этот разговор дал мне первый, небольшой толчок к тому, чтобы я задумалась о карьере солдата. В глазах девушки разведчики были героями, и плевать ей на мнение общества. Возможно, как она сказала, она бы тоже пошла в разведку, но слабое здоровье и мать не позволяют ей сделать этого. Младший же брат и слышать не хотел причитания матери с отцом о том, что это ужасная профессия для самоубийц. Они оба красочно расписали мне свои представления о разведчиках, так что невольно я задумалась о том, что разведка - идеальный выбор для меня. И героем могу стать, и, может, помочь какими-то своими навыками, и останусь рядом с уже хорошо знакомыми мне людьми. Но последним ударом, подтолкнувшим меня к такому выбору, был разговор с Леви. Это был предпоследний день в деревне. Я договорилась пойти с Мирандой за ягодами в лес, но пошёл дождь, и потому мне пришлось остаться дома. К тому же, я нашла в недрах своей комнаты старую, вероятно, самодельную, с потёртыми струнами, невероятно растроенную, но гитару! Это было для меня прекрасной находкой, и я тут же уселась на диван, отчаянно пытаясь привести инструмент в порядок. Скорее всего на нём уже давно никто не играл. Об этом, как минимум, говорил огромный слой пыли на деке, да и внутри самой гитары, стоило мне попытаться сдуть её. С горем пополам настроив инструмент, я начала лениво перебирать аккорды, пытаясь вспомнить песни, которые учила около полугода назад, прежде чем окончательно забросила музыкальное образование. Гитара для меня была в некотором роде отдушиной. Мне нравилась классика, но ей я насытилась ходя на занятия по фортепиано, так что на гитаре я играла лишь то, что нравилось мне самой. Ближе к вечеру, когда аккорды были подобраны, а слова некоторых песен я всё же вспомнила, я начала развлекать себя — начала петь. Вспомнить мне довелось лишь треки, которые я заслушивала раньше до дыр и которые настолько любила, что из-за них стирала пальцы левой руки до мозолей, когда учила аккорды. В основном это были песни my chemical romance и the pretty reckless. В скором времени компанию мне составил Леви. Он сел напротив меня в кресло, держа в руке чашку, и, медленно потягивая чай, слушал меня, словно наслаждаясь музыкой, ни разу не перебивая, даже если я фальшивила. Обидно, что смысл песен был понятен лишь мне, ведь они звучали на английском. — У тебя неплохо получается, — сказал брюнет, когда я закончила. — Я знаю, я ведь занималась музыкой профессионально. Когда-то даже задумывалась о карьере музыканта… О, может мне тут стать музыкантом? Начать писать песни, собрать группу, путешествовать по городам? Много не заработаешь, но можно выкрутиться. — Да. Это идеально подходит для тебя. — Правда? Почему ты так думаешь? — По-моему, они также бесполезны. — То есть… Что? В каком смысле? — я недовольно нахмурилась, наткнувшись на очередную грубость с его стороны. — От музыкантов нет особого толка, в прочем, как и от тебя. — Почему ты так говоришь? — мой голос звучал совсем неуверенно, хотя я пыталась разозлиться, но особо не выходило, скорее я просто сильно расстроилась. — Потому что ты ничего не умеешь. От тебя никакой пользы. И не надо кидать грозные взгляды, это на самом деле так, говорю честно. — Ты не прав, — голос предательски задрожал от обиды, ведь эти слова вонзились в меня подобно кинжалам. Это ведь не правда! — Если не ошибаюсь, твоя задача в этой поездке — решить, чем ты будешь заниматься. Ну и что, ты решила? — Нет… — Не думаешь ли ты, что это всё потому, что ты ничего не умеешь? — он вызывающе приподнял бровь. — Да что ты заладил?! Бесполезна, ничего не умеешь! — я взъелась. Меня всегда было легко вывести из себя, и вообще, от таких слов любой бы на моём месте расстроился и злился. — Сама об этом знаю, — тихо, практически шепотом, произнесла зачем-то я. Но мне правда было очень больно от его слов. Раньше меня в это хоть не тыкали носом. — Да, я бесполезна. И что, мне теперь умереть что ли? — эти слова я тоже сказала тихо, почти одними губами, на выдохе. Но в тишине комнаты, которую нарушали лишь капли, разбивающиеся о стекло, мой голос прозвучал достаточно громко, чтобы Леви его услышал. — Мне, конечно, всё равно, чем ты будешь заниматься и будешь ли, но просто не хотелось бы, чтобы висела на шее у Эрвина, да и в принципе всей разведки, свесив ножки и мечтая поскорее попасть домой. Может, этого никогда не случится и ты застрянешь с нами навсегда. Но, я хочу тебя спросить кое о чём, может это тебе поможет. Кем ты хотела быть в своём мире? Какой работой планировала заняться? — он посмотрел на меня таким взглядом, словно видит меня насквозь, от чего мне стало в край неуютно и я заёрзала на месте. — Вообще, я хотела пойти в военное училище. — В твоём мире тоже есть войны? — Да. Было две мировых. В одно столетие прям. Люди, может, и не окружены титанами, им не надо воевать на первый взгляд, но они всё равно это делают, спокойно ужиться не могут, грызутся за территорию. И это обидно. — То есть, ты хотела идти воевать? — Не совсем. Я планировала работать в полиции. Это немного другое, — после того, как я сказала об этом, лицо собеседника помрачнело и мне стало страшно от его взгляда. Он явно был не в восторге от моих слов. — Я знаю, чем обычно занимается полиция. Лёгкие деньги получается хотела? — спросил он с неприятной интонацией. — Вернее и не скажешь. — Почему бы тогда тебе этим и здесь не заняться? Придётся три года отучиться в кадетском корпусе, но, если попадёшь в десятку лучших, то можешь пойти в полицию. Они орудуют в центральной стене, некоторые прям в столице. Возможно, ты бы могла найти своё место там. — Я об этом даже не думала. Но, наверное, это лучший вариант сейчас. Главное как-то с документами вопрос решить. И тогда поступлю в это кадетское училище, а потом в полицию, — почему-то от мысли, что я буду далеко от разведки, мне стало грустно. Тем более я слышала не самое лестное мнение о королевской полиции от Эрвина, да и Ханджи тоже не раз упоминала их не в самом лучшем свете. Я отдалюсь от них. Но, именно там я смогу зажить той жизнью, которую хотела получить в родном мире. — А почему ты решил поступать именно в разведку, а не в полицию? — ни с того ни с сего спросила я, после минуты молчания. — За меня решили. Так случилось. Но я не жалею. Мне понравилось то чувство, которое я испытал, при своей первой вылазке за стены. Это необъяснимое чувство свободы, которое может в любой момент привести тебя к смерти. Ты буквально ходишь по лезвию, одно неверное движение и ты умер. Но для мальчишки, который жил в подземных трущобах, как жалкая крыса, и почти не видел неба это прекрасно. И почему-то именно тут я чувствую себя на своём месте. Словно я всю жизнь прожил именно для того, чтобы истреблять титанов и направить свои способности в более полезное для других дело, — его слова вновь меня задели, но уже по-другому. И действительно, он прав, наверняка когда выходишь за стены, тебя охватывает чувство свободы. А эти их устройства — УМП или как их там… Ты ведь взаправду летишь, нарушая все законы физики и гравитации. Ты можешь парить над землёй, может не высоко, но почти как птица. Я вдруг ужасно захотела испытать это чувство. И мне в голову пришла ужасная идея: я решила пойти в разведку. Хочу на свою первую вылазку, узнать, вспомнить, как дышится там, где на тебя не давят стены. Может, я умру, но какая разница? Я хочу познать те же чувства, что и все разведчики. Понять, чем их манит мир за стенами, хотя, в принципе, я уже поняла. — Стой, ты сказал что-то про подземные трущобы? Что это? — Это тебя уже не касается. Надеюсь, теперь ты знаешь, что будешь делать. — Да. И спасибо, что провёл беседу со мной. Сегодня ты более разговорчивый. — Я всегда такой, если есть о чём говорить, — он поднялся с кресла и ушёл на кухню, а я продолжила задумчиво перебирать струны гитары, мурлыкая слова себе под нос. Это было страшное, рискованное и почти не обдуманное решение. Я взаправду могу погибнуть. Но, нет, я не хочу умирать рано. Я хочу, если застряну здесь, дожить до того дня, когда титаны исчезнут. И хочу стать героем народа. Даже чувство свободы меня уже так не мотивировало стать разведчиком, как мотивировал тот факт, что мной могут восхищаться. Что для той же Миранды я стану идеалом, возможно для её брата, а возможно я буду сражаться с ним бок о бок через несколько лет. Я не собираюсь умирать. Я буду жить. А чтобы жить нужно уметь вертеться. Именно этому я собиралась теперь учиться. Девочка, которая привыкла сидеть на шее родителей и брата наконец поняла, что так будет не всегда и похоже пришло время взрослеть.***
— Именно так всё и было! — заявила я в конце рассказа, однако, я опустила тот факт, что хочу ещё и славы благодаря разведке. — Мне понравилась твоя фраза в конце, про девочку, которая теперь будет взрослеть. — Сама придумала, но звучит, как мне кажется, по-умному, — я немного посмеялась, а потом серьёзно посмотрела на блондина. — Так ты разрешишь мне быть разведчиком? — Уже сказал же: да. И причина вполне ясна. Но впредь не слишком разговаривай с незнакомыми людьми без необходимости, как, например, было с тем… Оливером. Верно? Ладно. В ближайшее время выдам тебе форму и попрошу Шадиса официально причислить к другим солдатам. Будь готова к тому, что мы для всех объявим тот факт, что ты, вроде бы, моя дочь, и будь готова к тому, что кто-то тебя, возможно, не полюбит. Если тебе будет трудно справляться с программой тренировок, то на ближайшую вылазку не пойдёшь. И не спорь со мной. Ты нужна мне живая, — почему-то слово «мне» заставило сердце ёкнуть. Хоть я и понимала, что романтичного подтекста там не имеется, но я решила в это верить и тешить этим своё самолюбие. Однажды я поняла, что это было зря. Но сейчас я сидела и слушала наставления Эрвина, думая о том, как теперь заживу. Думая о тренировках и о том, как мне сделать так, чтобы поучаствовать в вылазке, ведь потом вряд ли ещё будут, зимой уж точно нет, и это было немного грустно. Но вполне возможно, что зимой я буду уже дома. Эта мысль начала греть мне сердце, хотя было бы жаль оставить своих новых знакомых. А ещё было страшно, что я не вольюсь в состав солдат, но об этом я и вовсе старалась не думать, в надежде, что если не буду накручивать себя, ничего плохого в итоге не случится.
