Глава 5
8 июня 2019 г., 19:38
Ярость переполняла меня. Я неслась по штабу с гордо поднятой головой и слишком сильно сжатыми кулаками. Ногти впивались в руку, чтобы более менее отрезвить меня, но по мере приближения к нужной мне комнате разум всё больше затуманивался ненавистью. Боже, я так сильно никого и никогда не ненавидела, серьёзно. Буквально один необдуманный поступок привёл меня в злость. Мои шаги, наверное, слышал в тот момент весь мир. Солдаты впервые при виде меня, жались к стенам коридоров, которые казались мне в тот момент слишком узкими и давящими. Некоторые, случайно задевшие меня плечом или рукой, непонимающе оборачивались, когда я им в след бросала злые едкие замечания про то, что они умудрились бока себя отъесть, словно они мерзкие полицейские шавки.
В тот момент я проклинала весь мир и свою вспыльчивость. Я никогда не была столь грубой с кем-либо. За эти полтора месяца меня привыкли видеть как милую, тихую девушку, над которой иногда можно шутить, и она ничего не скажет. Ну, разве что, я лишь раз почти подралась с одним солдатом и разбила костяшки о его зубы, но при этом всё-таки оставила ему фингал.
Царапины на руке почти зажили, ведь прошла неделя, но теперь я слишком часто смотрю на этот кулак и думаю о том, как мне не повезло не подружиться со всеми. Но как-то это с самого начала не вышло. Солдаты пускали обо мне слухи, не понимали, почему я вожусь только с верхушкой, завидовали тому, что я живу не в общих казармах, а в отдельной комнате… Я не смогла развеять глупые сплетни о том, что я делаю так, чтобы кого-то увольняли. Этого я совершенно не понимала, какой мне от этого прок? Но связи с главным командованием сделали своё дело и я стала отшельником. Хотя мне вполне хватало Ханджи и Нифы, как близких подруг. Ещё меня невзлюбили девушки за то, что я вожусь с их главным предметом воздыхания. И сейчас я говорю о Леви. Но мне просто поставили с ним дополнительные тренировки, чтобы подтянуть мою физическую форму, а также развить мои навыки пользования УПМ.
Добравшись до нужной мне двери я со всей дури стала колотить по ней так, что, казалось, разнесу её в щепки. Дверные петли заскрипели, неохотно открывая вход в помещение, и я буквально налетала на его обитателя, опешившего от такого поведения с моей стороны. Схватив его за грудки белой рубашки, я посмотрела в слегка расширившиеся глаза цвета пасмурного неба и, что есть мочи, закричала в надежде, что он оглохнет и, может, поймёт, насколько мне теперь больно.
— Какого хрена ты сказал Эрвину, что я не гожусь для вылазки?! Он отказывается менять своё решение! Я же почти со всем справляюсь, моя физическая форма теперь в норме! Я не хочу просиживать тут штаны в страхе, что кто-то из моих близких погибнет! А ведь я могу быть рядом и, возможно, спасти кого-то! Отвечай, хватит смотреть на меня, словно впервые увидел! — я яростно тряхнула его, стараясь сделать это так сильно, насколько я могла. А потом я резко оттолкнула его от себя и занесла руку для удара в солнечное сплетение, но не успела причинить хоть какой-то дискомфорт сопернику, так как он оказался проворнее и остановил меня, схватив за запястье.
— Потому что я адекватно расцениваю твои силы и возможности. Ты сдохнешь, не проехав от ворот и пяти метров. У тебя слишком медленная реакция, ты недостаточно хорошо справляешься с УПМ. Моя задача — сделать из тебя хорошего солдата, но за месяц, даже полтора, это невозможно. И вряд ли что-то изменится за оставшиеся две недели. Буквально два дня назад ты врезалась в дерево и провалялась без сознания в лазарете несколько часов. Тебе не место на поле боя. Ты будешь там, как бесполезный груз, — его слова вновь меня ранили, как тогда. Я вновь слушаю о том, что я бесполезна, и это, подобно ножам, проникает в меня и делает неимоверно больно. Ну почему всё так несправедливо? Я так не хочу слышать этого, хотя прекрасно понимаю, что Леви прав. Я бесполезна, я погибну, я всё ещё не стала солдатом, которого можно взять на вылазку. Я принесу кучу проблем. Но я отчаянно сопротивлялась этому, неустанно отрицая правду. Нахмурив брови, я выдернула руку из хватки и недовольно потёрла запястье.
— Ты не прав! Я сильная! Я справлюсь!
— В своём мире, на своей войне, может быть, да, но не тут. Ты понятия не имеешь, что происходит за пределами стен на самом деле, какой Ад там находится. Ты лишь забила свою тупую башку мыслями о том, что хочешь получить свободы. Но ты её не получишь. Ты — умрёшь, — последнее слово он произносит по слогам, смотря прямо мне в глаза. Это внушает страх, но я до последнего сопротивляюсь ему.
— Я стала сильнее. Я справлюсь, — я уже не кричала, просто спокойно говорила, но мои слова уже не звучали так уверенно. — Но даже если мне суждено погибнуть, то, может, это к лучшему? Если я такая бесполезная, зачем мне жить? — я посмотрела внимательно в серые глаза в надежде, что их обладатель хотя бы теперь изменит своё решение. Но он просто вздохнул и отвернулся от меня. Осознав, что ловить мне тут нечего, я ушла.
По времени скоро должна была начаться дневная. Однако, когда я вышла на улицу, то тут же зашла обратно, с твёрдым намерением прогулять. Толку мне идти туда, если меня не взяли на вылазку? Конечно, это с одной стороны было совсем неправильно, ведь я могла начать выкладываться на полную, чтобы меня заметили и изменили решение, но у меня не было настроя, чтобы пойти и заниматься. Было слишком обидно и тоскливо. Так что я, недолго думая, отправилась в западное крыло.
Это была старая, заброшенная часть замка, куда почти никто не заходил. Я и сама там ни разу не бывала. Как сказал Эрвин, там все было обветшалым. Но меня не пугал риск застрять где-нибудь в завалах или возможность того, что на меня что-нибудь упадёт. Я решила, что отправлюсь на самый верх башни и проведу все время там.
Преодолев всю винтовую лестницу, которая слишком страшно и опасно скрипела при каждом моём шаге, я наконец поднядась на самый верх и вдохнула свежий воздух. Лёгкий тёплый ветер играл с моими волосами, заставляя улыбаться. Возможно, это последние тёплые деньки. Уже сентябрь и значит, что скоро станет дождливо и пасмурно. Хотелось, конечно, чтобы солнце сияло круглый год, но увы, управлять погодой я не могла, а значит, что в скором времени меня накроет осенняя хандра.
Я положила руки на барьер, а на них голову и стала наблюдать за движением облаков высоко в небе. Там же летали птицы. Хотела бы я стать одной из них и улететь далеко-далеко. Облететь весь земной шар и, может быть, осесть в том месте, где нет титанов. Где всё мирно и тихо. Тут наверняка должно быть такое местечко. А вообще, я хочу попасть домой. Почему, за что я тут? Где найти тот же портал, который вернет меня домой?
Вдруг мне в голову пришла идея, такая же бредовая, как и на вокзале, попробовать врезаться в колонну, которая держала крышу башни. Если не сработает, то покалечусь и проваляюсь в лазарете, но это было не страшно. Страшно было остаться тут без малейшей возможности вернуться домой. Так что я, приняв стойку у противоположной стороны, побежала и со всей дури врезалась в каменную кладку. Было невероятно больно, а голова начала кружиться, в глазах темнело. Почему, ну почему я такая идиотка?! Да, конечно, портал. Но это было еще полбеды, потому что, когда я начала отходить назад, потирая лоб и нос, то потеряла равновесие и — господи, когда же эта задница в моей жизни кончится?! — упала в, оказавшийся почему-то открытым, люк на лестницу. На этом странные события не закончились: упала я не просто на лестницу, а на человека, который, по каким-то причинам, тоже пришел сюда. Но это смягчило возможность моих травм. Он обхватил меня, скорее случайно, и немного прокатился со мной вниз по лестнице.
— Да блять, что за дерьмо?! — громко взвыла я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. Тело ещё больше начало болеть. Когда-нибудь я перестану попадать в подобные ситуации. Обернувшись, я увидела парня, растянувшегося на ступенях. Одной рукой он закрыл лицо и тяжело дышал. — Вы в порядке?!
— Да-да… На удивление мне просто больно, вряд ли что-то сломал, — он начал подниматься, но когда он почти встал, то доска под его ногой проломилась и он вновь упал, застряв ногой в лестнице. — Господи… — прошипел он, принимая сидячее положение и отчаянно пытаясь вытащить ногу. Но попытки не увенчались успехом.
— Я сейчас позову кого-нибудь! — только я хотела побежать вниз, он тут же остановил меня.
— Не надо! Я должен быть на тренировке, а пришёл сюда! Мне сделают выговор, как и те… Стой, ты же Лилина Смит? Прошу, не выдавай меня старшим! — взмолился он. Внутри меня все взбунтовалось, почти как утром. Я вновь возненавидела всё и, не до конца осознавая, что делаю, видимо, из-за ярости, что затмила моё сознание, влепила солдату пощечину. — Что? — он округлил глаза, начав потирать щеку.
— Как же вы все меня заебали! Я сама, вообще-то, прогуливаю! Никому я ничего не доношу! Это нелепый слух! Бредятина полнейшая! Откуда это взялось?! То, что я дочь Эрвина, не делает меня плохой! Заебало всё! — я кричала, чувствуя, как обжигающие слёзы начали катиться по щекам. Вновь больно, не хочу это ощущать. Почему я изгой? От злости я ударила стену. Физическая боль затмила все чувства и я выдохнула, успокаиваясь.
— Прости, — выдавил из себя парень. — Но, пусть я и верил всему, что о тебе болтали, всё же где-то внутри понимал, что вряд ли это не так. Честно, я хотел тебя узнать ближе, но ты либо вдалеке ото всех держалась, либо с командованием рядом. Правда, не думал, что это ранит тебя, — по голосу было ясно, что он говорит искренне. Я вздохнула и повернулась к нему. Карие глаза, обрамлённые густыми тёмно-русыми ресницами, с раскаянием смотрели на меня.
— Проехали. Извини, что ударила. Давай помогу достать ногу, — только я сделала шаг, как моя нога тоже застряла в другой дощечке. От нелепости этой ситуации я не выдержала и засмеялась. Мой напарник по несчастью тоже начал смеяться, повалившись на лестницу.
— Хотел познакомиться, но не думал, что всё выйдет так, — сквозь смех произнёс он. Только когда живот начало сводить, мы успокоились. — Надо как-то выбраться, — на выдохе сказал он.
Спустя где-то минут десять мы выбрались из ловушки и поднялись обратно на башню.
— Позволь нормально представиться: меня зовут Джозеф Донелл, но можешь звать меня Джо. Сегодня я прогуливаю тренировку потому что меня не взяли на вылазку.
— Меня тоже не взяли и на самом деле мне от того жутко обидно.
— Воу, я думал, что дочь Эрвина Смита везде в первые ряды пропирают, — я грозно взглянула на него, и он, словно увидев мою жуткую злобную ауру, возникшую в этот момент, буквально подавился воздухом. — Прости! Не хотел тебя сердить! Честно!
— Ладно, проехали. Меня не взяли, потому что, по словам Леви, я ещё слаба. И цитирую: «тебе не место на поле боя, ты будешь там как бесполезный груз», — стараясь повторить небрежную, спокойную интонацию, бросила я и закатила глаза так, что казалось вот-вот увижу свой мозг. — Проклятый чистоплюй.
— Я думал, у тебя с ним хорошие отношения.
— Боже, с ним и хорошие отношения? Я, скорее, рыбу разговорю и подружусь с ней, чем начну общаться с Леви хотя бы на уровне приятельских отношений, не говоря уже о дружбе. Эрвин просто повесил меня ему, чем сделал в итоге нам обоим худо. У нас взаимная ненависть друг к другу.
— Ты его не папой зовёшь?
— Кого? — я недоумённо выгнула бровь, решив, что он говорит о Леви.
— Эрвина.
— Ну, только когда мы с ним один на один. Мне немного непривычно. Просто прожить без отца так долго, а потом раз — и вот он. Ты не против, если я покурю? — он уставился на меня, красноречиво изгибая брови и наблюдая за тем, как я достаю сигареты, потом спички, потом закуриваю и, сделав затяжку, выпускаю дым. Следуя замечанию Леви о том, что своими сигаретами я могу спалиться, в городе я купила себе портсигар (и ещё три пачки про запас), в который переложила во время своего путешествия сигареты из пачек, чтобы хотя бы как-то шифроваться. В прочем, к данному моменту мой запас сигарет уже иссяк, а поэтому я уже курила местные, которые оказались не так плохи, как я могла себе изначально представить. Но стоили они прилично, поэтому приходилось контролировать свои порывы, чтобы не выкурить их слишком быстро, ведь когда сможет состояться моя следующая поездка в город — не известно.
— Ты куришь? Серьёзно?
— Ага. Только не надо лекций о том, что курение это вредно. Я сама знаю.
— Я и не собирался говорить что-то подобное. Дашь мне тоже?
— Ладно, — я вновь достала из кармана портсигар, спички и протянула ему. После пары попыток у него всё равно не получилось раскурить, и я вновь засмеялась с этой ситуации. Если честно, я даже не ожидала, что всё может так обернуться и человек, который в начале встречи сильно задел меня, теперь будет являться моей причиной для смеха. — Может, я дам тебе прикурить от своей?
— О, это быо бы заечатено! — не доставая сигареты, согласился Джо. Прикурив, он посмотрел на меня и, усмехнувшись и немного прищурившись, продолжил говорить. — Если честно, я не думал, что с тобой будет на самом деле легко. А Эрвин знает, что ты куришь?
— Да. Он не придаёт этому особого значения. Решил, видимо, что однажды я повзрослею и брошу сама. Тем более, моей физической форме это не особо мешает. Так что, всё в порядке. Что более удивительно для меня: ты первый разведчик, который курит.
— А, ну да, я пытаюсь бросить, но никак не могу. Я просто перестал покупать пачки, в основном прошу у кого-нибудь. Хотя делаю это редко, потому что во-первых неловко, во-вторых курящих разведчиков по пальцам пересчитать и в-третьих брат не очень к этому относится.
— Брат?
— Да. Он тоже тут служит. Но, в отличие от меня, его на вылазку взяли. Хотя мы оба одинаково сильны, но я умудрился сломать руку примерно месяц назад. Всё уже почти зажило, но всё равно из-за риска меня решили оставить, — он посмотрел в небо, делая ещё одну затяжку. В его глазах была ужасная грусть. Наверное, я также выглядела, когда узнала, что меня не возьмут. Похоже, у нас что-то вроде одной боли на двоих. А что может сблизить, как не она? Только взаимная ненависть к кому-то.
— Эх, ладно, думаю, надо пойти куда-нибудь в другое место, — стоило сдвинуться с места, как я почувствовала острую боль в ноге.
— Что такое? Неужели подвернула?
— Видимо когда в лестнице застряла нога, тогда и подвернула. Чёрт, ну и угораздило же меня. Что ж, посидим тут, пока боль в ноге не утихнет, а потом уйдём. Не против?
— Вообще-то нет, но думаю, лучше было бы тебе пойти в лазарет.
Тем не менее, мы продолжили сидеть там и дальше, периодически скуривая сигареты и рассказывая друг другу что-то о своей жизни. Хотя, говорил больше Джо, я же слушала. Из его рассказов я поняла, что они с братом очень близки. Он рассказывал об их шутках над родными, потом о том, как они шутили над кадетами во время обучения. И даже сейчас, в разведке, они постоянно кого-то разыгрывают. Я не могла спокойно сидеть рядом с ним, потому что Джо оказался слишком весёлым парнем и мой живот то и дело сводило от смеха. Я постоянно невольно давилась табачным дымом и закашливалась, поэтому перестала курить и решила, что рядом с ним этого лучше не делать.
Мне особо не было, что рассказывать. Палить свою прошлую жизнь я не собиралась, сказала лишь, что прошлое у меня вызывает только негативные эмоции до такой степени, что я даже не хочу его вспоминать. Донелл задумчиво посмотрел на меня, после этого сделал глубокую затяжку, облокотился спиной на стенку и на выдохе произнёс «извини». Я в ответ мило улыбнулась, ведь на самом деле ему не за что извиняться. А вообще, после всех его историй, мне жутко хотелось рассказать о своей семье, о своём брате и кузене, с которыми мы тоже что только не вытворяли, и, стоило нам встретиться, как мы сразу словно превращались обратно в маленьких шаловливых детей. Родители на все наши выходки почти всегда закатывали глаза, а также часто отчитывали Джима и Фреда за то, что они ведут себя, как маленькие и еще меня за собой тянут.
В тот момент я поняла, что воспоминания о доме делают не только больно, но и приятно. Они замотивировали меня в ту секунду стараться жить дальше с надеждой, что однажды я вернусь в свою родную семью, где меня любят и ждут…
Спустя час нога не перестала болеть, поэтому я пошла всё-таки в лазарет, больше по настоянию Джо, который распереживался, что у меня там могло быть что-то похуже, чем просто подвернутая стопа. Врач, осмотрев, сообщила, что у меня растяжение второй степени, поэтому сделала мне ледяной компресс и сказала держать ногу в лежачем положении, что лучше всего мне остаться на ночь тут, и при том не одну, и что выпишет мне справку о нетрудоспособности, чтобы меня освободили от тренировок. Если честно, то я была даже рада, не особо сейчас хотелось идти туда, где было вечно недовольное лицо моего тренера. Хотелось просто отдохнуть.
В скором времени ко мне пришёл Джо и… Ещё один Джо. Посмотрев на обоих парней, зашедших в палату, я нахмурила брови и часто заморгала, вновь переводя взгляд с одного на другого. Как оказалось, они были не просто братьями, а близнецами, и я смогла унять свою паранойю о том, что я с ума схожу уже.
Сэм — так звали брата — оказался, как ни странно, куда спокойнее и сдержаннее Джо. По словам обоих, он так изменился после кадетского корпуса. А вот у Джо всё ещё детство в жопе играет. Наблюдать за этими двумя было довольно забавно. Они то ругались, то вместе шутили, они так чувствовали друг друга, что заканчивали предложения и фразы друг за друга. Я даже задумалась о том, что они похожи на Фреда и Джорджа из «Гарри Поттера».
После парочки уютных часов в компании двух братьев я осталась одна. Позже ко мне заглянула Нифа, узнавшая от ребят о том, что я лежу в лазарете. Она была моим спасением, ведь захватила мне еду. Проболтав с ней около часа, я вновь осталась одна. Тело затекло в полусидячем положении, поэтому, чуть пошевелив своими конечностями, я немного сменила позу и уставилась в окно. Через некоторое время ко мне вновь пришёл посетитель, которым оказался Эрвин. Разговор с ним был не долгим. Он убедился, что со мной всё хорошо и оставив, как ни странно, букет полевых цветов в небольшом стакане на моей тумбе, ушёл. Но почти сразу вернулся, чтобы сообщить, что это передала мне Ханджи, которая, к сожалению, не может ко мне зайти из-за своих срочных дел, но понадеялась этим поднять мне настроение.
Такое небольшое внимание ко мне от, как я уже посчитала, близких мне людей заставило меня улыбнуться и не чувствовать себя одинокой. К тому же Джо и Сэм пообещали заскочить ко мне незадолго до отбоя, а чтобы я не скучала, тут без них мой новый знакомый принёс свою любимую книгу, так что я коротала своё время за чтением. Благодаря занятиям с Зое я научилась читать непонятные мне ранее иероглифы их мира. Хотя порой всё-таки по несколько раз перечитывала слово, так как не понимала его значение.
В общем, я не боялась умереть со скуки. В течение всего дня ко мне ещё несколько раз зашла врач, меняя холодный компресс, чтобы снять отёк, давая под вечер отвратительное лекарство, которое действовало как обезбаливающее, и делая надёжную повязку из эластичных бинтов, чтобы связки правильно срослись обратно. Хотя, по её же словам, у них было очень мало шансов срастись неправильно. Но, зная свою удачливость, я попросила её зафиксировать на всякий случай стопу.
Когда небо в окне начало окрашиваться в багровые тона, я отложила книгу и, потянувшись чтобы расслабить затёкшие мышцы, решила заплести себе два хвостика. Отросшие до плеч волосы, и даже чуть ниже, уже начинали мне жутко мешать, ибо вечно лезли в лицо. Решив, что в скором времени я подстригу их, я достала из кармана две резинки и, надев одну на руку, а другую захватив губами, начала собирать волосы для одного хвостика.
Дверь в помещение скрипнула и отворилась. Думая, что это близнецы, я просияла улыбкой, которая сползла с моего лица также быстро, как появилась. Вместо радости теперь я чувствовала смятение и могла лишь недоумевая смотреть на нарушителя покоя.
— Как самочувствие? — поинтересовался Леви, тихо затворяя за собой дверь и с лёгким удивлением наблюдая за тем, как я начинаю заплетать второй хвостик. Почему-то его тон не был как обычно слишком холоден. Он был спокоен, но было понятно, что спрашивает он это не из-за глупой формальности или, что вообще невозможно, какого-то чувства долга. Кажется, ему это было и вправду интересно.
