The Only Hope For Me Is You

      — Лилина, кажется, вы в кого-то уже влюблены? — вопрос прозвучал, словно гром посреди ясного неба.       — Нет… Вернее…       — Мисс Лилина, не нервничайте так. Я не буду рассказывать своему сыну о моих догадках. Просто хотел побеседовать с вами лично обо всём. Я прекрасно понимаю вас и ни в чём не виню. Учитывая, что вы приняли приглашение Оливера, смею судить, что ваш возлюбленный не отвечает вам взаимностью, а вы решили попытаться отказаться от своих чувств, — он испытующе посмотрел на меня, словно искал подтверждение своей теории.       — Извините, что я так поступаю с вашим сыном, — играть в святую невинность не было смысла, врать и притворяться тоже, поэтому пришлось признать, что меня раскусили. — Мне правда жаль, что я пытаюсь его использовать в попытке забыть собственные чувства, что вместо того, чтобы откровенно поговорить с человеком я предпочла сбежать. Оливер — замечательный парень, и он заслуживает кого-то, кто будет любить его искренне. Мне жаль, что я не могу полюбить его в ответ и я пойму, если вы хотите, чтобы я побыстрее покинула ваш дом, — я опустила взгляд в пол и начала заламывать от нервов пальцы. Говорила я от всего сердца, но если Майкл сейчас злился на меня, то я прекрасно могла его понять.       — Лилина, всё в порядке. Я не собираюсь гнать вас, вы можете оставаться здесь столько, сколько вам понадобится. Повторюсь: я вас прекрасно понимаю. Когда-то я был в похожей ситуации. Я без ума любил одну девушку, но, к несчастью, любовь эта не была взаимной. Несмотря на то, что мне говорили, чтобы я её добивался, я не стал этого делать, ведь насильно мил не будешь, как известно. В итоге она вышла замуж и сейчас, на сколько я могу знать, живёт счастливо. Я же женился на девушке, которую выбрали мне родители. Но как бы я не старался — полюбить её не смог. Это стало пыткой для меня самого. Оказалось, делать вид, что ты искренне кого-то любишь, когда это не совсем так, — тяжело, что уж говорить о моей жене. Она была чуткой и доброй, вежливой, и, если не любовь, то привязанность в ней точно была, не сумасшедшая, но тёплая. То, как она смотрела на меня порой — разбивало мне сердце. Я жалел лишь о том, что не мог отдать ей своё сердце. Я не изменял ей, не заглядывался на других девушек, чтобы хоть как-то сгладить свою вину перед ней, но все равно понимал, что она и сама страдает, ведь не о таком браке девушки мечтают с малых лет. И словно в отместку мне она стала увлекаться светскими мероприятиями, но возможно это была попытка отвлечься от отвратительного замужества, а от того она и о сыновьях стала гораздо меньше заботиться. Вся моя холодность к ней вылилась в её холод к детям.       — А ваша первая любовь? Вы всё ещё к ней испытываете чувства?       — Возможно, лишь лёгкую тоску из-за того, что всё так сложилось, — мужчина тяжко вздохнул, печальные глаза теперь смотрели в сторону. — Но сама любовь уже давно прошла.       — Это всё, конечно, печально, но вы не думаете, что Оливер сам может попасть в такую же ситуацию в итоге? — если так подумать, то Оливер влюблён в меня и, если он по итогу женится на ком-то, а чувств не будет испытывать, то просто повторит судьбу своего отца.       — Я об этом уже тоже подумал. Как бы мне не хотелось его поскорее женить, но видимо придется отложить это дело, пока не появится кто-то, кто сможет ему ответить взаимностью. Но, Лилина, хочу попросить вас поговорить с моим сыном, чтобы он перестал держаться за вас, иначе ему будет сложно отпустить свои чувства. С девушкой, которую я любил, я так и не объяснился, а от того лишь дольше мучился. И вам тоже советую поговорить с вашим возлюбленным, чтобы он отверг вас напрямую. Знаю, что это тяжело, но это будет самый лучший исход, — Майкл уже вновь смотрел мне в глаза. Я понимала, что он прав, но так не хотелось быть окончательно отвергнутой. Ведь хотя бы маленькую крупицу надежды я всё ещё могу лелеять в своём сердце, хоть и должна перестать это делать.       — Я поняла вас… Ещё раз извините, что так поступаю с вашим сыном…       — Вам не за что извиняться, вы ведь не убили его, — Майкл улыбнулся. И хоть улыбка в этой ситуации казалась чем-то неподходящим, но всё-таки она развеяла всё напряжение, что успело возникнуть из-за нашего разговора. — Может, попьём чай?

***

      Разговор выдался тяжелым, с моей стороны. Оливер же оказался таким же проницательным, как и его отец.       Вечером, когда парень вернулся, я попросила его зайти ко мне в комнату на серьёзный разговор. Мы устроились на тафте и я долго не могла подступиться к нужной теме, говорила о всякой ерунде, интересовалась, как прошел день Оливера, чем он занимался, какие у него были дела… В итоге, Оливер сам завел разговор о чувствах, что есть у него и что он видит, что я всё-таки не могу ответить взаимностью. Я извинялась за ту ложную надежду, что подарила ему, дав своё согласие на поездку в гости, и просила прощения, что пыталась им заткнуть зияющую дыру в сердце от собственной не взаимной любви.       Оливер действительно замечательный человек, ведь отнёсся ко мне с понимаем и сочувствием, принял мой отказ и не злился на меня, а лишь жалел, что не может вытеснить человека, которого я полюбила. Расстроился он так же по той причине, что я отказалась говорить, в кого влюбилась, но я не хотела ещё одного человека посвящать в свою настоящую жизненную ситуацию, чтобы избежать ненужных проблем. Учитывая ещё и тот факт, что я умолчала о близнецах Эрвину и остальным членам разведки, кто знал про меня, по шапке мне настучали бы не хило за то, что язык за зубами не держу.       Вместо недели я провела в гостях примерно пять дней. На следующее утро, после нашего разговора, я отправила письмо в разведку, с просьбой, чтобы кто-нибудь мне помог добраться обратно, потому что, с моим топографическим кретинизмом, я бы самостоятельно добиралась слишком долго, или бы опять попала в неприятности, а если брать ещё в расчет тот факт, что световой день стремился чуть ли не исчезнуть из жизни на зимнее время, мне помощь явно не мешала.       Конечно, мой несостоявшийся муж был огорчен новостью о том, что я хочу уехать пораньше, но возражать мне не стал и по максимуму уделил мне каждую секунду свободного времени, которая была в нашем распоряжении. Я постаралась выгулять все наряды, что взяла с собой, муфта оказалась совсем не бесполезным приобретением, но я пришла к выводу, что как бы она мне не нравилась, практичнее всё же будет прикупить себе перчатки. Поняла я это, когда улицы завалило снегом и мы с Оливером решили подурачиться и поиграть в снежки возле особняка. Надолго меня, к сожалению, не хватило, ведь руки стало ломить от холода и мы быстро вернулись в дом, чтобы греться у камина и пить чай.       На пятый день за мной приехал Леви. Это было довольно неожиданно, ведь мне не поступало ответное письмо из разведки, но всё же я была рада видеть солдата. Он помог мне собрать вещи и отнёс их до лошадей, пока я прощалась с Оливером. А прощание это вышло неловким… Во всяком случае, для меня. Если изначально я думала, что с легкостью продолжу общаться с ним и после того, как уеду, и мы сможем стать хорошими друзьями, то теперь понимала, что первое время мне будет несколько некомфортно поддерживать связь после произошедшего…       Оливер вышел проводить меня на крыльцо и нежно обнял, после чего взял меня за руки и крепко сжал ладони, заглядывая мне в глаза.       — Знаешь, Лилина, мне все-таки жаль, — начал он и моё сердце сжалось от чувства вины. — Жаль, что я не смог стать твоей первой любовью и украсть твоё сердце. Вины в этом ничьей нет, я прекрасно это понимаю, надеюсь, понимаешь и ты. И всё-таки, прости за это, но я хочу хоть что-то забрать себе, — в следующую секунду случилось то, чего я вообще никак не могла ожидать: парень наклонился ко мне и поцеловал. Сделал он это легко, не принуждая отвечать ему. Он не был настойчив, но этот жест был наполнен такой искренней нежностью, что я словно ощутила прилив любви к самой себе. Сердцебиение ускорилось и кровь, от волнения, запульсировала в ушах и хлынула к щекам, покрывая их румянцем. Так случился мой первый поцелуй, с парнем, которому я не могла ответить взаимностью. Стоило Оливеру отпрянуть от меня, я прикрыла ладонью губы, на которых всё ещё чувствовала прикосновение, и посмотрела в зеленые глаза, после чего неловко отвела взгляд в сторону, ещё больше заливаясь краской от смущения. — Чтож, пришло время прощаться, — видимо, поцелуя Оливеру не было достаточно, поэтому он меня вновь крепко сжал в объятиях. Я в ответ тоже его приобняла, ощущая неловкость, которой, кажется, у Оливера не было. — Лилина, пиши мне иногда.       — Да, конечно… Спасибо за… тёплый прием, — по ощущениям из легких словно воздух выбили, поэтому я не могла нормально разговаривать и, скомкано попрощавшись, поспешила скорее к своей лошади и Леви, который ждал меня у ворот. И который, кажется, видел всю эту сцену: один его красноречивый взгляд выдавал его мысли, однако брюнет никак не прокомментировал произошедшее.       Половину пути мы ехали молча, и этому молчанию я была рада, как никогда. Я думала о своём и то и дело вздыхала. Возможно тот факт, что я выглядела слишком обречённой толкнул моего сопровождающего на диалог.       — Что-то случилось, пока ты была у этого парня? — глаза парня выглядели слишком серьезными, словно он волновался, что повторилась история из подвала.       — Нет… Ну вернее… Оливер меня поцеловал на прощание… В губы… — новый вздох сам по себе вырвался из меня.       — И что в этом такого? Он вроде не похож на того графа, от которого тебя тошнило, вполне себе симпатичный парень. Я вообще думал, что ты решишь остаться.       — Ну… Просто я планировала в первый раз в своей жизни поцеловаться с кем-то, кого я буду любить… А в итоге всё идет наперекосяк, стоило мне попасть в этот мир. И первая любовь, и первый поцелуй… И даже первый раз практически случился вовсе не так, как я себе могла его представить, — от воспоминаний затряслись руки, что не скрылось от солдата.       — Лина, всё позади, тебе уже не о чем переживать, тем более с твоим возвращением мы продолжим наши тренировке по самообороне, — уверенный тон Леви возымел надо мной успокаивающий эффект и я смогла отпустить тревогу, хотя бы немного. — Постой, просто уточнение: ты хочешь сказать, что до этого никогда не была с мужчиной?       — Ну… Да… Разве есть в этом что-то особенное?       — Нет, но от чего-то не ожидал узнать такой факт о тебе.       — Я что… Произвожу впечатление распутной девицы? — зыркнув на солдата я столкнулась с внимательным, изучающим взглядом.       — Нет. Кажется, у тебя руки замерзли, — посмотрев на свои руки, которые держали поводья, я заметила, что костяшки на них уже покраснели от холода.       — Есть немного. Надо будет перчатки как-нибудь себе прикупить. А то купила муфту, ведь она красивая, но не учла, что её не всегда удобно носить.       — Держи, — Леви протянул мне свои перчатки. Я сильно удивилась этому жесту, но противиться всё же не стала. Это, думаю, было бы бесполезно, ведь солдат умел отлично настоять на своём. С благодарность приняв вещь, я натянула их и обратила внимание, что пальцы утонули в длине перчаток. Я даже не замечала раньше, на сколько рука Леви, оказывается, больше моей, и вроде бы в этом факте не было ничего примечательного, но всё же от части я обрадовалась, что узнала что-то новое об этом человеке. Мои мысли отразились на лице улыбкой, что не осталось проигнорировано брюнетом. — Что такое?       — Просто подумала о том, что твоя ладонь больше моей. Это конечно логично, но… Так, стоп, вообще-то ты съехал с темы!       — Я же ответил, что ты не производишь впечатление распутной девушки, просто я озвучил тебе свои мысли. Тебя что, это так сильно задело?       — Не то, что бы задело, и все же это неприятно. Знаешь, для меня вообще все эти сердечные дела в новинку. Я не знаю как вести себя с человеком, которому нравлюсь, с человеком, в которого влюблена сама, — я снова тяжело вздохнула, словно мучилась не из-за собственных и ещё чьих-то чувств, а из-за того, что на мне висит ответственность за весь этот мир.       — Я могу лишь одно сказать, не стоит водиться с человеком, который тебя насильно решил поцеловать, — я удивленно взглянула на Леви, потому что не думала, что он будет как-то касаться этой темы, и делать вид, что он переживает за меня.       — Эм… Я не то, что бы сопротивлялась, я растерялась, но мне не было противно от этого или ещё что…       — Но ведь ты явно была не в восторге от этого поступка. Удивлён, как тебя это не встревожило после пережитого, — и действительно, если так задуматься, я не давала своего согласия, и вряд ли бы согласилась, спроси он меня об этом, но что важнее — для меня это не стало триггером, оно и к лучшему, иначе истерики было бы не избежать.       — И всё-таки, Оливер бы не стал делать мне больно, ведь он меня любит.       — Со стороны больше показалось, что он просто хочет обладать тобой. Если так, то это вовсе не любовь, а простое собственничество.       — Даже если я была для него лишь чем-то вроде объекта, которым он хотел владеть, мне всё равно приятно. Это первый человек на моей памяти, которому я действительно понравилась, раньше надо мной, по большей части, парни лишь смеялись, или воспринимали как хорошего друга.       — Это не повод пренебрежительно относиться к себе, надеюсь, ты это понимаешь, или однажды поймешь, и тогда перестанешь цепляться за тех, кто не должен быть рядом с тобой.       Я правда не особо любила себя. Я воспринимала себя, как хорошего человека, но вот что касается внешности, то я всегда ставила себя на последнее место, если сравнивала мысленно с какой-то девушкой. И всё же я старалась никогда не говорить об этом, чтобы не надавить случайно на чужую жалость или же попытаться потешить своё самолюбие выпрошенными комплиментами. На мой взгляд, это отвратительно. И ещё я старалась не заниматься самокопанием внутри собственного сознания, ведь прекрасно понимала, что я не уродка, что у меня вполне миловидная внешность, просто я ещё не встретила своего человека. Так что сейчас, когда Леви чуть ли не полностью разгадал меня, мне стало некомфортно. Не хотелось выглядеть слабой в его глазах. Однако, если вспомнить всё, что нам удалось пережить вместе, то солдат сто процентов смотрел на меня, как на жалкую девчонку, которая только и делает, что ноет и хнычет постоянно…       Слава богу Леви не стал зацикливаться на этой теме, чем успокоил меня, и мы стали болтать об отвлеченных вещах, больше не касаясь темы парней и их симпатии ко мне, а также темы того, что я себя недолюбливаю. В штаб мы приехали, когда уже спряталось солнце, а небо скрылось за свинцовыми тучами, из которых сыпал мелкий снег. Я была рада оказаться дома, но вся радость улетучилась, стоило мне в коридоре, на пути в комнату, пересечься с Эрвином. Солдат, кажется, был рад меня видеть и поприветствовал с улыбкой, на что я в ответ лишь сдержанно кивнула. В голове всплыл совет от отца Оливера про разговор и я, сжав ручки сумок с вещами покрепче от нервов, развернулась и сказала удаляющейся фигуре блондина:       — Эрвин, если не затруднит, зайди через минут десять ко мне, я хочу с тобой поговорить… — мужчина озадаченно посмотрел на меня, но все-таки ответил согласием. Мне оставалось лишь набраться сил и подготовиться к худшим последствиям этого разговора.