Аз есмь Селедка. И я гряду!

Меня трясло, как осинку на ветру. Дверь захлопнулась глухо, как опускается могильная плита, и я осталась одна-одинешенька супротив сонного рубиновоглазого человека, развалившегося в громадном кресле за столом. Мне даже не доставало храбрости разглядывать просторный начальственный кабинет. Я дрожащим изваянием застыла в шаге от порога, не смея поднять взгляда от сцепленных пальцев своих рук. - Не стой в дверях, мусор, - бросил мне Занзас с вселенской скукой, если я хоть что-то понимаю в эмоциях, немного наигранной. – Проходи и садись. Говорить будем. - Слушаюсь, - как могла ровно отозвалась я, просто чтобы удостовериться в наличии у меня голоса. Села на жесткий стул и стиснула зубы. Босс Варии некоторое время молчал, разглядывая меня из-под полуопущенных век. Тишина давила. - Патлатый мусор сказал, что умелся по семейным проблемам, - наконец, вновь заговорил этот человек, чуть-чуть меняя положения тела на своем недо-троне. – Перед этим явилась ты. Рассказывай, какого черта у вашей придурочной семейки случилось? Он говорил вроде бы равнодушно, но даже единственная рваная нота в тоне его голоса заставила меня встрепенуться и поднять глаза. Занзас глядел на меня в упор, и мне казалось, мысленно запекал на медленном огне. А потом он усмехнулся краем губ. Нет, честное слово, усмехнулся! Беззлобно и снисходительно. - Дура ты, мусор селедочий. Я не такое чудовище, как ты себе воображаешь, и не собираюсь убивать тебя за тот горшок. Это было бы расточительством пламени, в конце концов. Я почувствовала, что неудержимо краснею. Случай моего с Занзасом знакомства предопределил наше друг к другу отношения, как мне казалось. Это был тот самый прием, на котором они впервые пересеклись со Скуало. И со мной тоже. Как я умудрилась там оказаться, вопрос отдельный, но вообще-то меня, мелкую пигалицу почти семи лет банально не с кем было оставить. Мать блистала, брат хмуро рыскал взглядом по залу… и увидел его. Я тогда была слишком юной для осознания всей важности и предначертанности оной встречи. Мне просто не понравилось, что братишка – мой личный брат! – вдруг прицепился к какому-то презрительному наглецу с жесткими огнисто-красными глазами. Когда они свалили на балкон, я и вовсе решила действовать. На маленькую девочку в дурацком кукольно-розовом платьице никто не обращал никакого внимания. Я легко выскользнула из зала, прихватив с подоконника тяжеленную цветочную вазу с, собственно, цветами. Как сейчас помню, они были большущие, с кулак, вроде как редкие и жутко вонючие. Самым сложным оказалось найти лестницу на следующий этаж, взобраться по ней, а потом найти нужное окно, вставая на цыпочки возле каждого. И все это – с громоздким фарфоровым изделием, отягощенным букетом, в руках. Наконец, нужный ракурс отыскался. Я взобралась на подоконник, втащила туда же свою ношу, повоевала с оконной рамой, вышла победительницей и свесилась вниз, ожидая подходящего (или не подходящего, для кого как) момента... Так и вышло, что наследник Девятого Вонголы, тогда еще не имевший к сему титулу обидной приставки «экс», только приняв спонтанно-максималистскую клятву верности у моего брата, запрокинул голову и тут же оказался атакован цветочной вазой, пикирующей сверху. Спустя две секунды оный наследник стоял перед новоявленным «вассалом» мокрый, малость оглушенный, в окружении живописных фарфоровых осколков и с ядрено ароматизирующими редкосортными цветами в волосах, на ушах и за шиворотом. А из окна верхнего этажа свешивалась временно довольная я и торжественно показывала ему язык. - ШЭРК!!! – во всю немалую мощь своих легких возопил мой ненаглядный родственник, тоже воззрившийся наверх. И я поняла: дело плохо. Если братишка зовет меня по имени, это самый верный показатель того, что плохо дело. Они меня тогда так и не догнали. Впрочем, мне досталось сразу же по возвращении домой, от Скуало. Однако полыхающие руки, зверский взгляд и нецензурные обещания моей скорой и мучительной кончины в исполнении наследника (теперь уже хорошо так «бывшего») премьеро-Семьи я не забуду, наверное, никогда. Что? У меня, можно сказать, психологическая травма детства! И ее автор сидит сейчас передо мной, точнее, это я сижу перед ним. И я была искренне уверена, с него станется мне ту вазу припомнить. А он ржет! Ну, по крайней мере, усмехается и однозначно не думает испепелять меня на месте. Сейчас точно случиться какое-нибудь вселенское западло. У меня иначе не бывает. - Так какого черта у вас произошло? – повторил свой изначальный вопрос варийский «бог и царь». Я вздрогнула, возвращаясь от не самых приятных воспоминания к еще более суровой действительности. - Мама умерла, - получилось тихо, но не скорбно. Я свое уже выплакала и реветь перед этим человеком не собиралась. Брат меня не простит за такой позор. А то как так, он – крутой мечник, а сестра у него – тряпка, к тому же, его ненаглядного босса-тире-тайного возлюбленного боится до уср… смерти. Судя по скептическому выражению шрамованого лица, Занзасу явно хотелось выдать нечто вроде: «Всего лишь?» или «И только-то?», поэтому я поспешила добавить: - При взрыве в особняке. По официальной версии была утечка газа, но это вряд ли. Скорее всего, здесь что-то нечисто. Скуало тоже так посчитал. - Ваша мать… - скептицизм сменился ленивой задумчивостью. – Она ведь была связана с тем мусором, который парится с наркотой? - Да, она была повязана с наркоторговцами, но мы не общались толком, и я не знаю, как именно, - я снова перевела взгляд на свои колени, обтянутые плотной тканью варийских брюк. Теперь, когда босс моего брата заговорил об этом, все становилось так странно и так просто… Но ведь, если бы здесь были замешаны «бароны», стал бы Скуало срываться с места? Помолчал бы, фыркнул и заявил бы, мол, так ей и надо, старой стерве. Пришлось собрать в кулак всю отпущенную мне и не растраченную до сих пор храбрость. - Разрешите обратиться? – как можно более нейтральным тоном начала я. Дождалась небрежного кивка (этот человек даже на меня не взглянул) и выпалила. – Вы точно не знаете, куда отправился мой брат? То есть… вы же не думаете, что он стал бы так заводиться из-за каких-то дилеров? Молчал он долго, я уже было подумала, что ответа ждать и вовсе не стоит. Впрочем, я его и не получила. Вместо этого Занзас вдруг чуть-чуть подобрался, открыл глаза и внимательно, в упор на меня уставился. Он желает моей смерти от инфаркта на месте? Очевидно, именно так дело и обстояло, потому что следующий его вопрос поверг меня в настоящий ступор. - Скажи, селедочий мусор, - начал этот восхитительно вежливый человек со странной интонацией. – Ты ведь хорошо знаешь своего патлатого братца, верно? - Смею надеяться, - только и пролепетала я, гладя на него, как кролик на удава или, скорее, как солдат перед расстрелом на ружейные дула. - И ты уверена, что, если бы все было тупо из-за наркошеских разборок, он бы и не почесался? – что это? Неужто я только что расслышала волнение в лениво-равнодушном голосе босса Варии? У меня слуховые галлюцинации, хотя я раньше на них не жаловалась, или же… или же в кои-то веки мне, пусть косвенно, но повезло и нии-сан не безразличен злобной начальственной сволочи с двумя иксами в имени! Фанфары, вашу мать! Так, стоп. Он задал вопрос, нужно срочно ответить, иначе мне может настать безвременный game over. - Уверена, - я закивала так активно, что выбившиеся из косички волосы замотались перед лицом. – Да вы же его гораздо лучше меня знаете, наверняка! Лесть – верное средство, и неважно, кто адресат почти-правдивостей, пожилой начальник охраны пафосной девичьей академии или брутальный босс намного более пафосного отряда убийц. Впрочем, не думаю, что сказанное - такая уж откровенная лесть. Кто из нас, в конце концов, на протяжении многих лет работает и живет с моим братом в одном «замке темных сил», а кто довольствуется редкими э-мейлами и еще более редкими визитами? Нет, это не ревность. Это черная зависть, не более. - Ты – его мелкая сестра, он тебе сопли, небось, вытирал, - резонно возразил Занзас. - Ну так когда это было? - только не говорите мне, что мы с человеком, который повергает меня в предынфарктное состояние одним взглядом, сейчас будем спорить относительно того, кто из нас лучше знает моего братца! Ибо я ведь права… - А вы с ним постоянно вместе.. ну, у себя здесь, в Варии. И вы для него… - Кто? – насмешка смешалась в кроваво-пламенных глазах с совсем не веселым интересом. – Отвечай, мусор. Быстро. А я что? Как будто я собиралась отмолчаться! Это же он меня перебил. - Вы для него – все на свете, - спокойно докончила я и на всякий случай приготовилась распрощаться если не с жизнью, то со здоровьем и рассудком. – Вы не знали? Ответом меня не удостоили, и кабинет вновь погрузился в тишину, но на сей раз она не била по ушам и не угнетала. Я сидела на жестком стуле тише мыши, страшась не то, что шевельнуться, лишний раз вдохнуть и ясно-ясно осознавала пришедшее на ум открытие. Занзас, безусловно, единственная в своем роде сволочь, притом ленивая, самовлюбленная и жестокая, но… Но при том он разумен, рассудителен и далеко не равнодушен. И он человек, а не детская «бабайка». Что бы я ни считала в действительности. *** Не уверена, что «великий и ужасный» варийский босс вспомнил бы вообще о моем существовании, смеживший веки и погруженный в свои размышления (а, может, просто уснувший), не пиликни у меня телефон, возвестивший о приходе сообщения. Звук заставил меня встрепенуться и заерзать, а Занзаса – нахмуриться и недовольно бросить мне: - Ну? Дрожащей рукой я выудила мобильник из кармана жакета и нажала на кнопку. Смска была от Скуало, и нехорошее предчувствие заставило все внутри сжаться в холодный комок. «Возникли проблемы» - значилось на экране, коротко и без пояснений. «Доложи боссу, задержусь». Вовремя. Заставила бы я себя подойти к этому человеку и передать нужное, рискуя нарваться на монарший гнев? Нет, точно нет. А так я всего лишь передала мрачной «августейшей персоне» телефон и мысленно с ним простилась. Не зря – спустя пару вдохов оплавленный кусок пластика полетел в окно, а Занзас яростно рыкнул и обернулся ко мне с перекошенным лицом. Не думала, что кто-то может хватать за волосы больнее моего брата. Если он и со Скуало так себя ведет, то не удивительно, почему у них до сих пор ничего не вышло. Акулы – рыбы гордые… А Селедки – невезучие. - Какого черта происходит?! – в глазах потемнело от боли и жара, опалившего горло: второй рукой глава элитного отряда сжал мою шею, заставляя задыхаться. - Почему этот патлатый мусор не доложил мне лично?! Отвечай! - Вы же… кх… сами п…кх… понимаете, - кое-как прохрипела я, чувствуя, как глаза жжет и щиплет подступающими слезами сильнее, чем разрывающиеся от нехватки воздуха легкие и запекающуюся под янтарными от пламени Гнева руками кожу. Занзас отшвырнул меня так, что затылок и лопатки больно встретились с дверцами ближайшего книжного шкафа (любит не только пьянствовать, но и читать? неуместная мысль…). - Вы бы его не отпустили, - ну вот почему он все время не дает мне договорить?! – Я думаю… А вот все страшные догадки и подозрения, вплоть до инопланетного заговора, я не смогла озвучить уже исключительно по своей вине. Я разревелась, позорно и жалко, как сопливый подросток. Слишком давно мне не приходилось действительно волноваться за близкого человека. Кажется, я разучилась делать это с достоинством. Кажется, я вообще не умела с достоинством волноваться. Занзаса женские слезы повергали в когнитивный диссонанс. А как иначе прикажете объяснять его дальнейшие действия? Босс Варии замер в монументальном пылающем ступоре, погасил Гнев на руках, некоторое время помолчал и неуверенно – неуверенно?! я слишком сильно приложилась головой! – буркнул. - Кончай рыдать, мусор, бесишь. Я послушно всхлипнула и вытерла нос рукавом жакета – жест, недостойный истинной леди, знаю. - П-простите. - Забей, - слушаюсь и повинуюсь. Твою ж мать! – Ничего с ним не станется. До того, как я его не урою за то, что посмел без моего ведома влезать в дерьмо! Мусор-р! – похоже, собеседник ему был не нужен, зато было просто необходимо выплеснуть свои эмоции в бренный мир. - Наверное, нужно выяснить, что происходит, - робко-робко, тихо-тихо предположила я. Занзас кинул на меня жуткий взгляд и неожиданно оскалился. Лучше бы он зыркал, честное слово! - А знаешь, селедочий потрох, - какая прелесть. Даже круче, чем «дохлая рыба»! – Ты ведь права. А он и впрямь волнуется за моего братца, честное слово, волнуется! Решил поднять свою величественную задницу с кресла, подумать только! Выходя следом за Занзасом из его кабинета и украдкой косясь ему в спину, я напряженно размышляла. Что такого разглядел Скуало в том уведомлении, ну вот что такого? И куда влезла обоими каблучками сеньора Энн, моя покойная матушка, что ее сыну теперь приходится что-то расхлебывать в тайне от своего ненаглядного «чертова босса»? Оный угрюмо сопел впереди. Я не знала и даже не могла предположить, какие мысли бродят в его малость взъерошенной брюнетистой голове. Но одно я знала совершенно точно: я не я буду, если по возвращении братишка не окажется в кроватке у этого полыхающего Гневом, беспокойством и – килькой буду, не вру! – ревностью чудовища (от слова «чудо», вестимо, о боге как о мертвых…)! Возможно, да и скорее всего, не без моего участия. Возможно, именно благодаря моему непосредственному участию. Но они по-любому наконец-то трах… разделят друг с другом запретный плод любви. Б-е-е, долбанное манерное изложение. Так или иначе, суть все та же. Будут вместе. Чего бы мне этого не стоило. Слышишь, нии-сан? Только попробуй мне не вернуться, куда бы ты там не свалил!