Аз есмь Селедка. И я гряду!

Жаклин заливалась соловьем, и ее бессмысленный щебет служил прекрасным фоном для пессимистичных раздумий. Женщина, за девятнадцать лет своей жизни попавшая в такое количество неприятностей, проблем и глупых ситуаций, каким могу похвастаться я рано или поздно научится чуять западло, что называется, задницей. Для непосвященных, есть такой интересный выверт инстинкта самосохранения. От пакостей мироздания не бережет, зато позволяет подготовиться к ним морально. И потом всегда можно с чистой совестью заявить: «Могло быть хуже!». Главное, это самое хуже нафантазировать. Так вот. Я задницей чуяла, что платье цвета больной краснухой малины плюс утеря формы плюс пистолет, норовящий то ли выпасть из-под юбки, то ли окончательно съехать в нижнюю половину комплекта нижнего белья (масло масленое, но кретинизм ситуации отражает) – не самая, далеко не самая большая неприятность, должная случиться со мной в самом ближайшем будущем. Такого рода чутье не подводит никогда. Мы остановились на одном из широких балконов, с которого открывался чудесный вид на слабо рябящую с внутренней – нашей – стороны иллюзорную стену, толпу гостей, веселящуюся в расцвеченном сотней гирляндных лампочек саду, нежно замаскированную плющом снайперскую «голубятню» и некое техногенное сооружение на ее крыше. - Гляди, - указала на оное Жаклин, вся раздуваясь от гордости. – А ты говоришь – «таланты»! Мы сами создали генератор, нам не нужно альтернативное оружие для создания масштабной иллюзии! - Ага, круто, - задумчиво согласилась я, грустно наблюдая курящего в окошке «гнезда» усатого перца с закинутой на плечо матово-хромовой «СВД». Занзас все-таки ненавидит меня за ту вазу. И хочет, чтобы я пала от снайперской пули вроде-как-на-задании. Ну все, я поняла его главную цель. Только легче от этого не становится, потому что я все равно должна выключить ту штуковину. Иначе мне вряд ли удастся отсюда выбраться. - Жаклин, - обернулась я к француженке, всем видом изображая смущение и доверительно-несчастно понизив голос. – Слушай, а где здесь туалет? Будем действовать по обстоятельствам. И на данный момент нужно смыться от исполнившей свою роль знакомой. Почему бы и не классическим, замусоленным во множестве третьесортных боевиков способом? Мне в голову приходят иногда занимательные идеи, но часто они оборачиваются на практике страшенным разочарованием. - Пойдем, мне, кстати, тоже нужно поправить макияж, - ухватила меня за руку сектантка-хакер. Отлично. Пока все по плану. Если б у меня еще реально был четко сформулированный план, было бы совсем хорошо. Ну, по крайней мере, туалет здесь был самый обычный, с разделениям на «эм» и «жо», класса «чистенький санузел-из-супермаркета». С окном. Должна же я хоть раз за всю историю, все меньше и меньше напоминающую адекватное приключение, вылезти в окно? Я защелкнула задвижку в кабинке, дождалась, пока Жаклин скроется в соседней, тихонько выскользнула обратно, забралась на подоконник, повоевала со щеколдой и высунулась наружу. Второй этаж. Не так уж и высоко. Француженка зашебуршилась, послушался звук сливаемой воды. Я закусила губу (позорно завизжать во время тайного побега от «конвоя» было бы чересчур даже для меня) и спрыгнула вниз, прямо в удачно растущий куст. То есть, я думала, что он растет удачно, пока в него не приземлилась – прикустилась? – и не обнаружила опытным путем розы с сопутствующими им шипами. Я горжусь собой. Вслух я не заорала. Хотя очень хотелось. Вместо этого я припомнила так мной до конца и не осмысленное недавнее выражение Занзаса, представила, что автор сих замечательных словес устроит мне за провал, вскочила, как ошпаренная, и как могла тихо рванула через колючие заросли. Пистолет норовил свалить в свободное путешествие, юбка задиралась, маскировка летела в тартарары. С каждым шагом во мне крепла вселенская уверенность в собственном идиотизме. Не то, чтобы я раньше в нем сомневалась…. *** Кто, находясь в здравом уме и трезвой памяти, полезет к снайперской «голубятне», имея при себе только не опробованную ни разу «пушку» для «короткой» стрельбы и даже не представляя, сколько у него патронов? Притом одетый в гипер-приметное диатезно-малиновое платье? Меня зовут Селедка, приятно познакомиться, ибо я – как раз такой индивидуум, решивший доставить всем радость и совершить изощренный суицид. Интересно, что стрелок подумает перед нажатием на спуск? Ну так, чисто для истории? Это все необоснованная лирика, конечно. На самом деле я себя накручивала, не более. Выглядела я, наоборот, вполне подходяще: в точности обкурившаяся и нанюхавшаяся гостья сектантской вечеринки, заблудившаяся на фиг. Посему, навесив на мордашку выражение а-ля «дибилка-наркоша», я натыкаясь на деревья, побрела вперед, по-дурацки улыбаясь. Снайперов было двое, они курили дешевую крепкую дрянь и переговаривались на диковинном итальянско-славянском суржике. - Ма-альчики, - старательно мурлыча «в нос», окликнула их я и захихикала. – Ма-альчики, а чего это вы там делаете-е? А мо-ожно к ва-ам? Вряд ли «охрана» все-таки пристрелит переборщившую с порошочком неадекватную визитершу. В всяком случае, я все еще надеюсь на благополучный исход. Солдаты переглянулись, фыркнули синхронно, многозначительно так. - Шла бы ты отсель, shlushka, - оскалился один из них, высовываясь из узкой «бойницы» чуть ли не по пояс. – Тебя, небось, ищут! Я надула губы, пытаясь совместить сию гримасску с дебильной улыбочкой, и решительно, пьяно покачиваясь (скорое всего, я переигрывала, и серьезно) полезла по лесенке в «гнездо». Стрелки наблюдали за мной с вежливо-научным интересом. Подозреваю, даже наряд, достойный профессиональной путаны, не мог пробудить в мужском сознании какие-либо непристойные мысли относительно несчастной меня. О, да, я прекрасно сознавала, что выгляжу в высшей степени жалко, но в данном конкретном случае только жалкий вид может стать спасением при попытке подобной импровизации. Как завернула! Это я от нервов… Я вскарабкалась в «голубятню» и уселась прямо на некрашеный грязный пол, улыбаясь. Уже щеки ныли от широкой улыбки, а зараза-пистолет больно вдавливался около тазовой косточки. Один из снайперов, стриженый машинкой, скривился. - Вот дура. Нанюхалась чего-то до звездочек, и рада. - Хи-хи, - подтвердила я, пытаясь быстро придумать, как попасть на крышу. Выходило, что вариантов немного – эти ребята так просто неадекватную дамочку к объекту не подпустят, сразу кокнут. Они же не дураки. Я встала, нетвердым шагом приблизилась к брезгливо переглядывающимся мужчинам и приобняла их обоих за плечи (пришлось встать на цыпочки и почти повиснуть на этих каланчах). - Ох, ма-альчики… - голос дрогнул от волнения. Впрочем, косяков я и без того наворотила достаточно. Брат, пока не осознал всю тщетность затеи, пытался под настроение научить меня основам самообороны. Успехи мои в сей дисциплине не заслуживают внимания, однако точки выхода нервных окончаний на шее я запомнила. Быстро, болезненно и надежно. «Атака по болевым» вышла смазано и совершенно не героически: пришлось подпрыгнуть и бить со всей силы ребрами ладоней. Самой большой неожиданностью и для стрелков, и для меня самой, отделавшейся саднящими кистями рук и нервным тиком, стал успех - мужчины рухнули, как подкошенные. Секунды две-три я хватала ртом воздух, точь-в-точь выброшенная на берег рыбина, а потом один из солдат шевельнулся, и паника захлестнула меня соленым прибоем. Вырубить тренированного военного дольше, чем на полминуты – глупо и мечтать, Сельдь. Не помню, как выбралась наверх, честно, не помню. Мне не хотелось подыхать в метре от заветной цели, нервотрепка последнего времени устроила закономерный выверт… Так или иначе, я очнулась от своеобразного транса только когда обеими руками вцепилась в техногенное чудо на крыше «голубятни». В сознании будто что-то переключилось, и мысли потекли в относительно здравом ключе. Странно даже, не иначе, как от страха заработал некий скрытый ресурс моего разума, отвечающий за, собственно, разум и логику. Как отключить эту штуковину? Черт, как оно работает-то?! И почему я раньше об этом не подумала?! Это было весьма занятное сооружение на цепких «паучьих» ножках, коими закреплялось на маскировочном покрытии. Само по себе оно тоже походило на паука со множеством фасеточных глазков-окуляров, круглым металлически блестящим туловищем и паутиной проводов под неровным клепаным брюшком. Футуризм, блин. «Война миров», переосмысливание. Прелесть. Ненавижу пауков. Единственной идеей, пришедшей в мою донельзя разумную буйну головушку, было сбросить генератор вниз ко всем чертям: рычагами и большими красными кнопками самоуничтожения «паук», к сожалению, не располагал, а лезть в таинственные недра вражеской проводки стремновато... Зато отцепить ножки от местами заляпанного зеленой краской (мимикрия…) рубероида не составило особого труда. Я толкнула, и сооружение, печально лязгнув, грянулось оземь. Далеко не беззвучно. Иллюзорная стена задрожала и растаяла, словно туман под утренним солнышком. В «Верону» хлынули ветер, ночь и посторонние звуки. В ответ на бесцеремонное вмешательство торжественно и злорадно взвыла сирена. Я скатилась вниз, но сбежать не успела – «голубятню» уже окружили хмурые люди в военной форме. Да уж, оперативно у них тут все устроено, не прикопаешься. Обидно. Я жалко улыбнулась автоматным дулам, лихорадочно соображая, как бы воспользоваться маячком и не быть при том расстрелянной аки второклассница. Взгляд мой зацепился за колечко в нижней губе одного из солдат…наверное, в экстремальных ситуациях мозг действительно работает как-то совсем иначе, нежели в спокойном состоянии. Мне вот сразу вспомнился электропричесанный Леви, крутая лестница в особняке Варии (синяки ныли даже теперь, стоило о них подумать), ехидный Фран и безвременно почившая юбка. Баш на баш. Может, и теперь повезет? К тому же, маячок в лифчике, добраться до него, не снимая долбанного закрытого именно спереди платья, в условиях «на волоске от смерти» нереально. Нет, возможно, для кого-то это и плевое дело, не стоящая внимания мелочь, но «кто-то» - не мой случай. Я улыбнулась переговаривающимся на славянском диалекте мужчинам как можно более призывно, облизнула губы и медленно провела ладонями по телу вниз, от груди до бедер. Некоторые вояки недоуменно заморгали, послышалось недоверчивое хмыканье, некоторые вообще спорить не прекратили. Как невежливо, вашу ж мать! А девушка, между прочим, старается! - Кхм, - провозгласила я, привлекая зачем-то всеобщее внимание. Разговор стих, на меня оглянулись. Ну вот, Селедка, блеск. Аудитория твоя. Я неспешно изогнулась, выуживая из тьмы памяти весь арсенал виденной мной когда-либо порнухи (набиралось прилично, но в основном – яойного содержания), отставила ногу (армейские берцы – несексуально, зато, блин, оригинально), кончиками пальцев скользнула от колена до края подола, приподняла тонкую ткань. Снова попыталась изобразить призывный изгиб, погладила себя по бокам, повела плечами в пародии на восточный танец, пошевелила бедрами. Предполагаемой по внезапно сформулировавшемуся плану эротикой пока и не пахло; более всего творимое походило на эпилептические конвульсии в замедленной съемке. На лицах доблестной «охраны» отразилось глубокое недоумение. Нужно срочно что-то делать, да? Я улыбнулась еще шире и все также неспешно расстегнула одну боковую молнию на платье. Кое-кто из военных сально усмехнулся. Ух ты! Кажется, народ ничего не уразумел, однако весьма успешно отвлекся, и до народа начало доходить – сие таки стриптиз! Я провела указательным пальцем по губам, прикусила подушечку. Ближайший ко мне солдат одобрительно свистнул. Пойти, что ли, в стриптизерши, если выгорит и выберусь?.. Боюсь, Скуало за такие мысли меня расчудесно линчует, как по учебнику. И потом, с моей-то везучестью… Везучесть началась, стоило о ней вспомнить. Я взялась за вторую молнию, потянула. Дернула. Еще раз. Снова потянула и снова дернула. «Собачка» туго проехала около дюйма и окончательно встала, «зажевав» малиновую ткань. Я бросила быстрый взгляд на «зрителей», хихикнула и принялась, немыслимо изогнувшись, пытаться выполнить квест «расстегни застрявшую молнию, ибо от этой долбанной молнии зависит, на хер, твоя никчемная жизнь!». Мерзостная застежка не поддавалась. Паника снова дала о себе знать. Плюнув на упрямый замок, я схватилась за ворот, рванула его, вцепилась ногтями в фигурные швы, надеясь их то ли расцарапать, то ли растерзать. Платье затрещало и все-таки с треском разошлось, однако аплодисментов за победу над непокорным одеянием я не дождалась. Эх, обстоятельства… Ага, знаю. Мне просто не стоило делать резких движений. Ибо пистолет, не иначе как обрадованный возможностью сделать пакость существу, прятавшему его в нижнем белье, подгадал самый лучший момент для появления на сцене – все взгляды были обращены ко мне – и триумфально выпал из-под юбки. Мне на ногу. Не то, чтобы было очень уж больно. Но это был крайне неожиданный спецэффект, что ни говори. Я дернулась подхватить потерю, и диатезного оттенка наряд окончательно приказал долго жить, розовой мятой кучей пав к моим ногам и погребя под собой мое оружие. Что я могла сказать? - Эээ… Сюрприз! – сказала я солдатам, нашарила на лямке бюстгальтера маячок, нажала, на единственную кнопку и бросилась ничком вслед за пушкой и одеждой. Парни очнулись. Воздух над моей головой прошила автоматная очередь. Нет, жизнь не пронеслась у меня перед глазами. У меня перед глазами вспыхнула искристо-огнистая ярко-голубая субстанция, а в нос ударил запах рыбы. Рыбьим хвостом по оному носу в следующий миг и прилетело. *** Об альтернативном оружии Вонголы мне приходилось раньше разве что слышать, да и то больше мельком. Мои слабые зачатки Пламени Дождя все равно не могли быть интересны серьезным дядькам-мафиози и пользы особой не приносили. Я никогда не видела, как управляются с коробочками и кольцами люди, действительно знающие свое дело. «Истинный лик мафии». Смешно. Теперь я имела дивную возможность наблюдать. Громадная, охваченная лазурью акула охотилась на моих недавних «зрителей» стремительно и кроваво, будто плавала не в воздухе, а в толще океанской воды. Мне не было страшно, впервые за эту безумную ночь. Напротив, я с трудом сдерживала рвущийся из груди смех, отдающий жутчайшей истерикой, но оттого не менее искренний. Пора лечить нервы, ой, пора. Когда мой живой и невредимый старший брат наорался на кучку своих невесть откуда выскочивших подчиненных, отозвал насытившуюся хищницу-людоедку и соизволил вспомнить обо мне, я уже все-таки хохотала в голос, размазывая слезы по грязным щекам. - ВРОООЙ!!! – я лежала на земле и смеялась, уткнувшись носом в сгиб локтя, а потому лицезрела Скуало кардинально снизу вверх, и лучше всего – тяжелые сапоги. Зато звук не так оглушал. – Селедка, …, дура! Ты должна была тупо выключить генератор! А ты, …, что тут устроила, …! Да хватит уже, …, ржать! Кажется, ему самому было весело. Я даже более чем уверена, потому как он несколько витиеватых оборотов спустя плюхнулся на травку рядом с истерически всхлипывающей мной и тоже расхохотался. - Так и знал, что этот чертов босс до последнего о тебе не вспомнит! – он схватил меня за волосы, снова вскочил на ноги, заставляя меня подняться следом (когда-нибудь он точно снимет с меня скальп) и заорал своим людям. - ВРОООЙ!!! Придурки, кто-нибудь быстро снял форму и дал сюда! Капитана боялись и слушали, понятно и слепому. Меньше, чем через минуту брат швырнул мне ком мужского шмотья – очередного! – и велел: - Одевайся, живо! И пошли смотреть пожар в курятнике! - Ты мне потом все объяснишь! – не терпящим возражений тоном (не думала, что так умею) буркнула я, влезая в слишком широкие брюки. Скуало оскалился и неожиданно усмехнулся. - Ладно. Пошли уже! На самом деле мне было почти все равно (пока, во всяком случае), куда мы идем, что происходит, для каких целей меня в темную использовали и прочее. Боги и демоны, или кто там, наверху, с ним все в порядке, и со мной, кажется, тоже… Я уцепилась за искусственную кисть стратегического капитана Варии, будто маленькая девочка, не боясь пораниться о меч, и послушно заспешила за ним, кутаясь в чью-то теплую форменную куртку. Уж на что Скуало не терпел сантиментов (у него даже куклы для маленькой меня были в доспехах!), но руки он не вырывал, даже не думал. Это что-то, да значило, не будь я Селедка.