Аз есмь Селедка. И я гряду!

От Аффтара: как всегда, получился не более чем укуризм. Зато здесь есть Бел/Фран, невесть откуда вылезший эпизодический Дино (несчастная жертва произвола, аффтарского и не только…) компьютеры, цветы и фобии. Компьютер натужно загудел и ярлыки рабочего стола разом исчезли, ехидно моргнув на прощанье; на экран щедро плеснуло синим. Я выругалась сквозь зубы, очередные подхваченные от босса словечки употребив наверняка не по теме и в нелогичном сочетании, зато эмоционально. С этой машиной у меня с первого дня возникло стойкое взаимное непонимание. Зато КПК со мной дружил, компенсируя закидоны стационарника. На ноуте я не работала. На ноуте я отдыхала, копаясь в сомнительном содержании сомнительных сайтов. Нецензурная лексика и попытка визуального гипноза зависшей машины, меж тем, результатов не принесли никаких. - Дурная железяка! – я с чувством хлопнула по процессору раскрытой ладонью. Непривычные тяжелые кольца стукнули о нагретый пластик. Компьютер, разумеется, не отреагировал. Чувствовать себя идиоткой я давно уже привыкла. И вообще, во всем нужно искать позитив. Теперь зато я с чистой совестью могу спуститься вниз и пообедать (поужинать?), доложившись о вероятности безвременной кончины отчета за последнюю миссию. Конечно же, с равной вероятностью он мог и выжить, но если принимать во внимание мое обожаемое «везение», эта самая вероятность резко уменьшается примерно до одной десятитысячной. И то, по самым оптимистичным прогнозам. Ладно, коли не убьют – переделаю. Не велика потеря, в самом деле. В конце концов, чем занимается сержант-координатор? Ага, бумажной работой. Еще добычей информации, собственно, координированием миссий, «паролями и явками» и снова отчетами, отчетами, отчетами-отчетами-отчетами… Похоже, Варии в целом и братишке в частности я была необходима на сей должности как чернорабочий (бумагомаратель?). Хотя грех жаловаться. Офицеры, как и любые солдаты, обязаны подчиняться вышестоящим кадрам. А я – офицер, пусть и младший. И мне есть, чем гордиться. На самом деле аутотренинг на моей должности - незаменимая вещь. Внизу бормотал телевизор; диктор вечерних новостей встревоженным тенором повествовал о вооруженном нападении неизвестных на известное игорное заведение, перестрелку и «случайные жертвы». Луссурия уютно устроился перед плазменным экраном и сосредоточенно покрывал ногти ярко-розовым лаком, высунув от усердия кончик языка. В одном из кресел вальяжно развалился Бельфегор, на его коленях ровненькой куклой восседал равнодушный к внешним раздражителям Фран, вертящий в пальцах очередной принцев нож. - Здравствуйте, тетя, Ваше Высочество, - учтиво поприветствовала я их. Наугад обернулась к еще одному креслу, пустому и дальнему. – Привет, Фран. - Селедка-са-ан, - укоризненно протянул иллюзионист на бельфегоровских коленях и растаял клочками осеннего тумана, материализуясь на диване рядом с тетушкой. – Ну вот зачем вы меня снова па-алите? У вас, что ли, опять комп завис? - Так заметно? – я тяжело вздохнула. Принц-Потрошитель истерически хихикнул-шишикнул. - В прошлый раз у тебя было такое выражение физиономии, когда у тебя порно-баннер на рабочем столе вылез и три дня провисел. Я почувствовала, как горят уши. Солнце Варии поцокал языком. - Ну-ну, Бель, не нужно обижать друг друга, вы же товарищи! - В этот раз просто синий экран, - пожаловалась я в пространство, устало потирая переносицу. Голова немного ныла. Тема разговора вызывала опасение. Я кивнула на экран телевизора, на котором на фоне обугленных развалин как раз мелькали кадры с машинами скорой помощи и хмурыми врачами, таскающими на носилках накрытые плотным брезентом кули. - С размахом сработали. Спецэффекты на уровне. - Принц обязан делать все красиво, - согласился Бельфегор, моментально позабыв про всякие баннеры и переключившись на свою драгоценнейшую персону. – Это было совсем не сложно, шишиши, а простолюдины с Си-Эн-Эн и близко не могут предположить, что произошло! - Главное, что полиция не угадала, - пожал плечами Фран. – Хотя они не совсем ущербные на голову и не будут к нам соваться. Но это было не так уж и чисто, Бел-семпа-ай. «Семпай» коротко, без замаха метнул ему в шапку стилет. - А нии-сан где? – на самом деле я знала ответ, но мало ли… Луссурия хихикнул, кокетливо прикрыв рот лопатообразной боксерской ладошкой, то ли милующаяся, то ли дерущаяся (по ним никогда особенно не понять) парочка в кресле и вовсе меня проигнорировала. Угу, ну естественно. - Ладно, тогда я пойду перекушу, - пожала я плечами. - Иттадакимас, - улыбнулся тетушка, хитро переврав японскую вежливость. Когда я уже, интересно, запомню, что мне категорически запрещено озвучивать свои планы, даже самые элементарные, вроде надежды на ужин. Потому как мое любимейшее мироздание трындец как меня любит. В дверь гостиной робко протиснулся крупногабаритный рядовой. - Э-э.. прошу меня простить… - Что-то стряслось, зайчик? – Лусси помахал в воздухе руками, подсушивая лак. Бедный «брутальный боец элитного отряда убивцев» стушевался еще больше. - Э-э… так это… там коробку прислали… - Тупо, - зевнул Бельфегор. – Бомба? - Н-нет, сеньор, - кажется, «вьюнош» был опасно близок к нервному срыву. Лепота-а… Как хорошо мне знакомо это состояние и как хорошо, что на сей раз дед Кондратий стучится не в мое оконце. – Мы это… пр.. просканировали… - Ну тогда ладно, мальчики. Тащите сюда, - повелел «тетя» и надул губы. – Даже интересно, что бы это могло быть. Мне тоже было интересно. Но, честное слово, лучше бы я пошла есть. *** - ВРОООЙ!!! Какого хрена у вас опять происходит?! – и это вместо «Привет, сестренка, как твои дела?». Скуало замер на лестнице, воззрившись на нас с великим подозрением. Мы вчетвером окружили внушительных размеров коробку, завернутую в плотную бумагу и перетянутую бечевой. - Нам прислали посылку, - радостно оповестил Луссурия своего (и моего) капитана. – Мы проверили, ни взрывчатки, ни ловушек, ни иллюзий. Даже сибирской язвы, и той нет. - Тогда что там за хрень?! Откуда ее вообще прислали?! Люблю своего брата. Сначала «что это?», а потом уже «откуда на охраняемой территории посторонний объект?», хотя, по идее, нужно наоборот. Военный же. Но, с другой стороны, он же не обязан быть рационалистом в собственный «медовый месяц»… О том, что рациональное мышление теоритически есть обязанность координатора, то есть моя, я предпочитала не вспоминать. А смысл? Впрочем, кое-какую информацию из внешнего вида посылки я извлечь все-таки могла, но моей личной заслуги тут не было вовсе. - Гляди, нии-сан, это тебе, кажется, - я тукнула пальцем в почтовую печать. Адресатом значился некто S.S., а в то, что неопознанную фиговину могли отправить мне, я очень сильно сомневалась. К тому же, в качестве отправителя значился некто «Каваллоне». С большим трудом я смогла припомнить единственного знакомого мне обладателя сей фамилии – паренька-«тренажера», бегавшего за братишкой с билетами в кино – и немедленно уверилась, что все неспроста. Ой, неспроста. Интуиция у меня работала выборочно, но в этот раз она не подвела. Любимый мой родственник, чертыхаясь, принялся распаковывать «подарочек», немилосердно разрубая бумагу, как почтовую, так и обретающуюся под ней оберточную, мечом. А потом мы замерли в истинном недоумении. Ибо подарок оказался цветком. Громадным, аляповатым, смутно и неприятно мне знакомым, источающим преотвратнейший аромат цветком в глиняном расписном горшочке. Сообразить, где конкретно мой жизненный путь пересекался ранее с подобными растениями, я не успела. Потому что в общую гостиную снизошло божество всея Варии – спустился подозрительно умиротворенный Занзас. То есть нет, не так. Занзас, спустившийся к нам, был доволен и умиротворен ровно до того момента как, собственно, спустился. Потому что потом Занзас увидел цветок (цветок увидел Занзаса?). И последовала крайне странная сцена. Босс Варии побледнел. Потом позеленел. Потом, вроде бы, даже чуточку посинел (на смуглой коже все эти оттенки выходили нечетко, но непередаваемая гамма эмоций, отразившаяся на начальственном лике, позволяла более-менее уверенно судить о колере оного лика). - Мусор, - Господи Всевышний, я никогда, никогда-никогда не слышала, чтобы великий Занзас говорил таким тоном, тягучим и нежным, как сахарная вата, вымоченная в серной кислоте. – Откуда. Здесь. Взялась. Эта. Гадость?! Я боюсь своего «самого-главного-шефа» до, простите, полной усрачки. Не то, чтобы у меня не было причин, и не то, чтобы я не была исключительно самостоятельно в этих причинах виновна… Офицеры замерли живописной скульптурной группой, братишка грозно нахмурился. Я некоторое время стояла, переводя взгляд с босса на «посылку» и обратно, а потом почувствовала подступающую к горлу дурноту. Я вспомнила, где, когда и при каких обстоятельствах встречалась с сим дивным растением (тяжелым, вонючим и во множестве натыканным в идиотскую, но обладающую прекрасной аэродинамикой фарфоровую вазу). И, нет, в обморок не упала. Не настолько я еще потеряла к себе уважение. Я поступила гораздо более многомудро. Я рванула братишку за руку и бросилась на пол ничком, закрывая голову руками. Я не психолог, и уж тем более не психиатр. Но что-то таинственное (разум? интуиция? гербовитые семейные тараканы?) подсказывало мне, в свое время я умудрилась обеспечить сеньору Занзасу хор-рошую такую антофобию*, по крайней мере, конкретно на этот цветок. И реакция этого человека грозит вылиться в нечто ужасное, грандиозное, кошмарное… Я, конечно, не слишком умна и совершенно невезуча, но на сей раз рассуждения мои оказались верны. По непогрешимому закону Мерфи, ровнехонько в той ситуации, где я предпочла бы ошибаться... ... - Как думаете, Савада оценит расходы на капитальный ремонт особняка и всех охранных систем? – философски вопросил Луссурия в никуда. Ответить ему было некому: я в жизни с доном Савадой не встречалась, а потому судить не могла, Бел с Франом о чем-то загадочно и подозрительно шушукались, Леви, выползший невесть откуда, мрачно обозревал живописные руины гостиной и закатное солнышко в проломе стены. Братишка целовался с еще полыхающим гневом, но уже переключившимся на более интересный материал Занзасом. Вряд ли у кого-то из присутствующих остались сомнения в действенности данного способа успокоения босса. Особняк стоял (частично, но все-таки!), все по-прежнему существовали в бренном мире живых. Авторитет моего брата стремительно достигал небывалых высот. От цветка ничего не осталось. *** Той же ночью я решилась на отчаянный шаг – на диверсию, можно сказать. Под покровом темноты я, чутко прислушиваясь к шорохам и одновременно старательно пытаясь игнорировать очередной секс-турнир за стенкой, откопала через рабочий компьютер номер резиденции семьи Кавалонне. Набрала его, послушала гудки, дождалась щелчка и любезного голоса предположительно секретарши, и, как могла невинно попросила к телефону «сеньора Дино», назвав свою фамилию. Будучи лишь тенью своего старшего брата, я давно научилась извлекать пользу из своего положения. Дино Каваллоне был моему брату чем-то вроде друга в той степени, в которой у Супербии Скуало вообще могут быть друзья. Мне он помнился нескладным, неуклюжим и добродушным блондинчиком, на котором братишка разрешал мне отрабатывать хоть какие-то навыки рукопашного боя. То, что теперь «тренажер» занял кресло босса одной из Семей всемогущего Альянса, в голове укладывалось не особенно. Сколько бы я об этом факте не думала, пытаясь затвердить себе аксиому «он теперь опасный человек, дядя-из-мафии», легкий налет жалостливого презрения с моего к нему отношения соскоблить мне так и не удалось. Слишком хорошо я помнила несчастного паренька, пытающегося пригласить моего старшего братика в кино или в парк. Шансов у него не было, но упертый юноша не сдавался. Лично я из всей ситуации извлекала в кои-то веки лишь пользу: Дино таскал мне шоколадки за посредничество, Скуало же дарил ножики за «шпионаж» и предупреждения о дислокации настырного поклонника. А, ну да, еще вот какой он был. Настырный. «Каваллоне никогда не сдаются», что-то вроде того. Интересно. Он, получается, не сдался до сих пор? - Дино Каваллоне у аппарата, - голос, наконец раздавшийся в трубке, зашкаливал от бодрости, несмотря на поздний час. – Селедка, это что, действительно ты? - Здравствуй, дон Каваллоне, - как можно вежливее отозвалась я. – Да. Давно не виделись. - Тучу лет, - засмеялся он. – Ты выросла? И все так же любишь молочный шоколад? - А ты стал крутым боссом, - вздохнула я. – И все так же любишь моего брата, я сморю. - Ну, не таким уж и крутым, - смешок на том конце вышел невротическим. – И… Ты же знаешь, Каваллоне… - … не сдаются, - докончила я. – Прости, но ты дурак. Можешь послать своих ребят грохнуть меня за эти слова, как хочешь. - Ты правда думаешь, что я настолько изменился? – искренне удивился Дино. – Ну ты даешь, параноик! - Тогда… Ты зачем ту гадость к нам в особняк прислал, олух?! – наконец, подобралась я к главнейшей теме, ради которой и был затеян разговор. – Как тебе вообще в голову такое пришло?! Если после беседы ко мне не явятся (в логово элитных киллеров, разумеется, так и так не явятся, но не сидеть же мне здесь безвылазно!) вооруженные люди с намерением устранить оскорбившую шефа глупышку, я счастливчик. - А ты, что, тоже теперь в Варии? – кажется, из всей предыдущей тирады «не совсем биг, но таки босс» воспринял только сочетание «к нам в особняк». – Занзас же не терпит женщин у себя в отряде! Как ты умудрилась? - Долгая история, - хмыкнула я, не имея ни малейшего желания вспоминать несколько дней пика любимейшей невезучести, увенчавшиеся в итоге теперешней моей крайне оригинальной должностью. – Ты мне про цветок расскажи. - Мне ваши посоветовали, сказали, повод есть и Скуало будет приятно, - задумчиво принялись припоминать на том конце. – Ваш иллюзионист, который молодой, такой зелененький, в шапке. У Мукуро еще учился. Он посоветовал именно это растение, хотя мне тоже показалось странным… Я, не прощаясь, надавила на красную клавишу и свернулась калачиком на постели, давясь истерическим хохотом. То есть. Это. Был. Просто-напросто. Дивный троллинг от Франа?! Да не-ет. Что за ерунда? Попытки проанализировать произошедшее и сопоставить его с информацией, полученной от Каваллоне, самостоятельно мне не удалось. В очередной раз подтвердилась моя некомпетентность, ну да ладно. Сейчас не стояло вопроса о профпригодности одной глупой Селедки. И слава Богу! До комнаты Франа я добралась тихо, ничего – вы не поверите! – не уронив, не разбив и не своротив. Поставила, можно сказать, личный рекорд. И поставила совершенно зря, ибо комната младшего иллюзиониста пустовала. «Женщина, которой не место в Варии, включи свою логику!» - мысленно повелела я сама себе, и направилась к покоям Принца-Потрошителя. Дверь молодежь (ну как «молодежь», возраст Урагана Варии, если я не ошибаюсь, мой превосходил…) не заперла. Чувствуя себя вуайеристкой, я аккуратно приоткрыла ведущую в спальню самого психованного варийского психа створку и как можно незаметнее проскользнула на частную (и весьма опасную, надо думать) территорию. Впрочем, я вполне могла бы шуметь. Не думаю, что меня бы заметили. На воистину королевской постели, под сенью балдахина – честное слово, он там был, такой сильно-сильно винтажный, на резных столбиках! – ээ… сплелись страстном объятии Его Сумасшедшее Высочество и искомый мной Фран. Я почувствовала, как немилосердно начинают пылать уши, щеки и шея. И, будь я анимешной героиней, непременно залила бы дорогой принцев ковер хлещущей из носа фонтаном кровью. Так. Я. Не. Извращенка. Нет. Совсем нет. Ну, разве что капельку. Уж точно не до такой степени. Словно почувствовав чужой взгляд, Фран повернул голову в мою сторону, не прекращая слабо постанывать и судорожно цепляться за плечи любовничка. Бельфегора же никакие внешние раздражители не волновали. Он вколачивался (ой, блин, до чего пошло звучит, но, кажется, это самое точное определение) в податливое тело зеленовласого варийского Тумана, удерживая его за бедра, и выглядел в действительности безумцем. Шептал что-то французское. Я ненавижу французский. Лягушонок-иллюзионист (я – я тормоз - даже не сразу сообразила, что шапки на нем нет; хотя это было бы уж совсем тупо – шапка в такой момент) прикрыл глаза и вдруг выдал вперемешку со сладостными всхлипами: - Сеньорита… а-ах... Селедка, если вы-ы… а-а.. на-а-асчет цветка, то да.. да-а.. это была на-а-аша… а-ах… идея-а… Неведомая сила – инерция и вдруг соизволивший проснуться инстинкт самосохранения, вообще-то – вынесла меня обратно за дверь. Шоу «Почувствуй себя идиотом!» и его бессменная участница Супербия Шэрк, она же Селедка! Спешите видеть! Вот чего, спрашивается, чего я этим добилась?! Какого лысого черта мне понадобилось вычислять автора дурного прикола?! И откуда Фран на пару с Его Психанутостью знает про занзасовы фобии в целом про конкретный случай в частности? Вопросы-вопросы, и притом абсолютно бессмысленные. В полной растерянности я вернулась к себе. Завтра предстоял по-любому тяжелый день, полный финансовых отчетностей, попыток составить адекватное (хотя бы для Варии) объяснение дону Саваде относительно потери дорогостоящего оборудования и грядущего очень-очень капитального ремонта, попыток смотреть в глаза сладкой парочке Ураган-Туман… Завтра предстоял еще один день моего обитания на должности сержанта-координатора Варии. Но я знала, что я сделаю завтра в первую очередь. Я доложу брату, что автором «подарочка» был именно и совершенно точно Дино Кавалонне. И, злорадно улыбаясь (пометка: не забыть потренировать перед зеркалом злорадную улыбку, а то опять буду выглядеть глупо, и никто ничего не поймет) сообщить, с чьей именно подачи. Имею я право на малюю-ю-ю-сенькую месть? К тому же… все равно уж кому-кому, а мне аукнется в любом случае. * - боязнь цветов