All this time

Поначалу сама идея того, чтобы посетить какое-то дурацкое мероприятие в школе Питера — что-то среднее между Днём открытых дверей и праздничным концертом для родителей, — кажется Тони смехотворной. Да Питер и сам, похоже, не рассчитывает, что он ответит на приглашение. Рассказывая Тони о предстоящем действе, он краснеет, запинается, а заметив насмешливо-скептичный взгляд наставника — откровенно тушуется. После чего и вовсе заявляет, что «мистеру Старку» на школьном празднике будет неинтересно, да и шумиха поднимется неимоверная, и на такие мероприятия всё равно обычно ходят только те, кто никак не может отвертеться, то есть родители или другие члены семьи, а у тёти Мэй в этот раз, скорее всего, прийти не получится, вот Питер и решил предложить, но это, разумеется, просто смешно… Так-то оно так, но от внимания Тони не укрывается очевидное: на самом деле Питеру очень хотелось бы, чтобы он пришёл поглядеть на его успехи. Конечно, вся затея по-прежнему представляется Старку совершенно дурацкой, но, пожалуй, и самую малость забавной: достаточно только вообразить, какими станут лица учителей и одноклассников Питера, когда сам Тони Старк, Железный человек, придёт послушать, какой его стажёр отличник и умница! Да, нелепая идея с походом на День открытых дверей (или что там у них затевается — День пластиковых медалек за правописание?) с каждой минутой кажется Тони всё более забавной. А ещё более забавной ему кажется идея отправить аналогичное приглашение Стрэнджу. На самом деле Стивен и Питер очень даже неплохо ладят. Разумеется, Питер, этот славный, удивительно светлый мальчик, одинаково хорошо ладит практически со всеми — вот и неприступный маг, надо полагать, не устоял перед его обаянием и непосредственностью. Однако Тони подозревает, что дело не только в этом. Кажется, на их со Стивеном отношения повлияло и то, что им пришлось пережить по милости Таноса. Как заметил Тони, все, кто тогда исчез, буквально рассыпался на глазах, оставив своих близких и друзей сходить с ума от ужаса и горя, не любят говорить о том, что с ними происходило между исчезновением и возвращением к жизни. Этой темы одинаково избегают Сэм, Барнс, Ванда, Питер и Стивен, а с ними и многие, многие другие, с кем Старку доводилось говорить о случившемся. Чёрт, даже Квилл и его безбашенная компания становятся мрачными и молчаливыми, если речь заходит о том, что им довелось пережить в том «междумирье и безвременье», как однажды назвал его Сэм! Что Тони знает наверняка, так это то, что попавшим в «междумирье», где бы оно ни было и что бы из себя ни представляло, пришлось очень несладко. Может, Питер ещё тогда потянулся к Стивену, как к кому-то, кого он хотя бы немного знал: кому-то сильному, надёжному, способному дать необходимую опору и утешение? В любом случае, теперь при встрече Стивен неизменно доброжелательно, даже тепло расспрашивает мальчика о его делах, а сам Питер… Ну, он, ясное дело, в восторге от любой возможности пообщаться с самым настоящим волшебником. Впрочем, Тони не рассчитывает на то, что Стивен действительно явится на школьный праздник Паркера. Для него это просто возможность отправить ему по-дурацки забавное приглашение, — дескать, поскольку ты в последнее время явно принимаешь активное участие в воспитании Питера, то должен знать о предстоящем большом мероприятии в его школе, — дополнив его неоправданно большим количеством смайликов. Таким образом, Тони чувствует себя отмщённым за тот случай на прошлой неделе, когда Стрэндж науськал на него свой чёртов плащ (совершенно точно науськал!) прямо в разгар яростного спора с очередным хамоватым представителем правительства. Да, из-за неожиданно обмотавшейся вокруг головы плотной ткани Тони не смог наговорить этому самому представителю множество неприятных вещей и тем самым создать себе лишние проблемы. Но сам факт! Так что, пусть теперь Стрэндж посидит с кислой миной, рассматривая самые идиотские смайлики, которые Тони любовно выбрал специально для него. В назначенный час он, одетый в один из лучших своих костюмов, эффектно подкатывает к крыльцу школы на шикарной спортивной машине и, провожаемый потрясёнными взглядами и лихорадочными перешептываниями, идёт прямиком в спортзал. Именно там устроили обещанную Питером «выставку работ лучших учеников» (и это придётся выдержать, помоги ему Господь!), откуда и должна начаться небольшая экскурсия по школе для родителей. Разумеется, Тони мгновенно становится, что называется, гвоздём программы. Ученики вместе со своими мамами-папами, бабушками-дедушками и прочими родственниками восторженно пялятся на него во все глаза, директор и учителя водят вокруг него хороводы, и кто-то даже просит совместную фотографию или хотя бы автограф. Старка, словно золотого идола, только что не на руках таскают по всему залу, а он старательно изображает хотя бы слабое подобие интереса: не столько из вежливости, сколько ради Питера, который, ясное дело, счастлив просто до безобразия и сияет, как новенькая монетка. Но, как раз когда он решает, что хорошего понемногу и пора бы уже выбираться из этого бурлящего человеческого водоворота, тот неожиданно слабеет и редеет сам по себе, привлечённый кем-то ещё более потрясающим, чем Тони Старк. Более потрясающим, чем он сам? Тони пробирается сквозь толпу, уверенный, что этим кем-то может быть только действующий президент, либо какая-нибудь рок-звезда, либо… — Доктор Стивен Стрэндж, очень приятно. А, ну да, либо доктор Стрэндж собственной персоной. Тони кривится, понимая, что несносный маг не только отбил его приглашение-подначку, взяв и действительно явившись сюда, но и умудрился практически полностью его затмить. И это при том, что на нём даже нет обычного диковинного колдовского прикида и красного летающего плаща: их сменили простой, но элегантный классический костюм со светлой рубашкой, тёмное же осеннее пальто, небрежно перекинутое через руку, и обязательные перчатки. Тем временем Стивен здоровается с ещё одной учительницей (учительницей химии? или биологии? а может, математики? Тони не помнит, потому что и не пытался запомнить, кто есть кто), причём произносит это своё «Доктор Стивен Стрэндж» так, словно оно одно должно стать исчерпывающим объяснением. Впрочем, было бы странно, если бы он представлялся учителям Питера Верховным магом Земли! Сам Питер, судя по восторженному ужасу в его глазах, вот-вот упадёт в обморок от переизбытка чувств. — Я пришёл к Питеру Паркеру, — любезно поясняет Стивен учительнице неизвестно чего. — К Питеру? — удивляется та. — Но кем же вы ему приходитесь? — О, это старинный друг семьи! — поспешно вклинивается Тони. — Стивен, так здорово, что ты всё-таки смог прийти! Но у тебя ведь сегодня какая-то важная работа? — Она может подождать. Разве я мог пропустить такой важный для нашего дорогого Питера день? — невозмутимо пожимает плечами Стивен, хотя в глазах его — Тони видит! — черти так и отплясывают. Ах, мерзавец!.. — Чудесно, чудесно! — сладким голоском поёт учительница (как её хоть звать-то? Миссис Смит? Миссис Джонс?..). — А то я, признаться, так огорчилась, когда узнала, что миссис Паркер, то есть, я хочу сказать, Мэй — она ведь не любит, когда её называют слишком официально, да? — не сможет прийти и милый Питер будет совсем один. Но, доктор Стрэндж, позвольте мне показать вам нашу выставку: вы ведь её ещё не видели? Сюда, прошу вас… — Мэй? — едва слышно переспрашивает Стивен, благосклонно кивая суетящейся вокруг них женщине. — Тётушка Питера, — так же тихо поясняет Тони, и тут же, не удержавшись, ехидно добавляет: — Прекрасная женщина, вырастила нам ребёнка. — А, понятно, — совершенно спокойно откликается Стрэндж, но больше сказать ничего не успевает, потому что его буквально силком утаскивают смотреть на пресловутую выставку, тогда как самого Старка лично директор вызывается провести по школе, причём Тони быстро утверждается во мнении, что это треклятое здание просто бесконечно. В итоге его целую вечность водят из кабинета в кабинет, непрозрачно намекая на то, что многие из них нуждаются в ремонте, а потом возвращают во всё тот же спортзал, где несчастному Стивену показывают, кажется, стенд с рисунками младшеклассников, а все прочие родители либо разговаривают с учителями об успеваемости своих чад, либо коротают здесь время до предстоящего концерта. Нет, концерт Тони точно не выдержит. — Они не оставляют меня в покое ни на минуту, — бормочет Стивен, кажется, с искренним интересом рассматривая стенд. Ещё бы! Ведь на нём, среди прочих, висят рисунки, изображающие Мстителей: всех вместе или каждого по отдельности. — Полагаю, в тебе, как и во мне, видят потенциального благодетеля-мецената, — фыркает Тони, одобрительно разглядывая портрет Капитана Америки, на котором он больше всего напоминает приплюснутую непропорционально большим щитом звёздно-полосатую лягушку. Если Тони и выделит этой вполне преуспевающей школе какие-то дополнительные средства, то только в обмен на этот и другие рисунки… — Напрасно. Все свои средства я потратил, пытаясь вылечить руки, — Стивен умудряется сказать это совершенно ровным, спокойным голосом. Тони, в свою очередь, умудряется не бросить ни единого взгляда на его ладони, по-прежнему скрытые чёрными кожаными перчатками. — А магам зарплаты не положены. — Что ж, полагаю, большинство присутствующих здесь дам с радостью заграбастали бы тебя и без гроша в кармане. О, только не надо этого недоумения! — Тони раздражённо закатывает глаза в ответ на растерянно приподнятые брови Стрэнджа. — Или зеркала магам тоже не положены? Стивен действительно чертовски хорош собой и наверняка знает это. Во всяком случае, он усмехается крайне самодовольно, и Тони уже хочет сказать ему об этом, но тут их опять прерывает вездесущий директор: — О, мистер Старк, мистер Стрэндж, вот вы где! А мы с куратором Питера как раз говорили о том, какой он чудесный, умный, прилежный и хорошо воспитанный мальчик! Даже не знаю, кого из вас больше за это благодарить? — Меня, — новый голос заставляет их всех едва ли не подпрыгнуть от неожиданности. — Вы можете поблагодарить за это меня. Тони торопливо оглядывается: похоже, тётушка Мэй, которая как раз и воспитала Питера таким расчудесным мальчиком, всё же смогла вырваться с работы пораньше, чтобы успеть хотя бы на концерт. И вряд ли одной очаровательной улыбки, которую немедленно посылает ей Тони, будет достаточно, чтобы объяснить, почему это вдруг уже не её, а их с доктором Стрэнджем считают чуть ли не родителями Питера. Тони косится на определённо занервничавшего Стивена, смущённых директора с куратором, и снова — на мрачную Мэй Паркер, и обречённо вздыхает про себя. Кажется, концерта от тётушки Питера им со Стрэнджем никак не избежать.