All this time

— Хватит, Стивен. Ты слышишь меня? Хватит уже. О, Стивен слышит, прекрасно слышит всё, что говорит ему Тони. Он слышит — но не желает слушать. С того момента, как завершилась последняя миссия Мстителей, к которым, в виду необходимости, примкнул и Стрэндж, прошло уже несколько часов, а он по-прежнему не может успокоиться, не может смириться. К сожалению, всё пошло не по плану: пострадали и гражданские, и сами Мстители. Стивен уверен, что это, по большей части, а то и полностью, его вина. Сначала казалось, что они победили: их противник лежал на земле без движения, а Мстители, слегка потрёпанные в бою, но, в общем, целые и невредимые, улыбались друг другу устало и радостно одновременно. Жители небольшого городка, в этот раз ставшего местом сражения, потихоньку выбирались из своих укрытий и подходили ближе к своим героям — слишком, чёрт возьми, близко. Уже зазвучали первые хлопки и крики «Ура!», когда это случилось. Их враг, чудовище, которое все считали поверженным, вдруг взметнулся с земли и нанёс свой последний, ужасающей силы удар. В следующую минуту Тони и Тор буквально стёрли его в пыль, но вред был нанесён: пятеро ни в чём не повинных людей, которые оказались на линии огня, погибли на месте. Стивен мог бы погибнуть тоже, если бы не Джеймс Барнс: отшвырнув в сторону свой автомат, он метнулся к нему и, обхватив за талию, успел-таки опрокинуть на землю. В результате Стивен отделался парой царапин и ушибами, тогда как сам Барнс пострадал куда серьёзнее. Вместе с ним в больницу угодила и Ванда Максимофф, Алая Ведьма, хотя её зацепило лишь самым краем. И всё это потому, что он, Стивен, растерялся из-за внезапности атаки и выбрал не то заклинание! Хорош Верховный маг Земли, ничего не скажешь! Слабенький магический щит, который он едва успел выставить, попросту смело яростным потоком смертоносной энергии, после чего она устремилась прямо на них с Барнсом — и на стоявших за их спинами людей, которых Стрэндж обязан был защищать. Всего одна ошибка, одно неверное, неэффективное заклинание — и такая страшная цена! Пять жизней, которые не вернуть, пять утрат, которые ничем не восполнить. Джеймс и Ванда, до сих пор не пришедшие в сознание, которых уже успели перевезти из крохотной больницы, где им оказали первую помощь, в специально для таких случаев оборудованное медицинское крыло на базе Мстителей. И сами Мстители — притихшие, пришибленные, либо, наоборот, преисполненные отчаянной злости, готовые рвать и ломать всё вокруг, чтобы дать ей хоть какой-то выход… А у него — пара царапин и разбросанные по всему телу ушибы, которые наверняка скоро сойдут сами по себе. Словно издевательство, словно насмешка какая-то! Именно поэтому, вернувшись в обитель, чтобы не видеть осуждающих взглядов Стива Роджерса, Наташи, Клинта и даже Тони, — а они просто обязаны осуждать его, — Стивен продолжает истязать себя сам. После возвращения он не смыл с себя грязь и кровь, не дал себе ни минуты отдыха, хотя всё его тело болит и ломит от напряжения и усталости, а руки уже ходят ходуном. Но Стивен не собирается делать себе ни малейшей поблажки: не заслужил, не после того, как не сумел сохранить пять драгоценных жизней и позволил пострадать двоим своим товарищам. Он перерывает один книжный шкаф за другим, ожесточённо швыряя бесценные книги и свитки прямо на пол, чтобы отыскать то самое, правильное заклинание, которое он не использовал, чтобы увидеть его своими глазами, а может, и ткнуть нужной страничкой в лица Мстителей — пусть и они поймут, прочувствуют всю глубину его вины, если до сих пор не поняли! — Стивен, остановись, — снова устало просит Тони откуда-то из-за его спины, но Стивен только отчаянно мотает головой. — Я должен найти его! Я знаю, что было другое заклинание, которое могло бы спасти их всех, я видел его где-то здесь, только не могу вспомнить, где именно… Чёртовы книги, и почему их так много! Он с рычанием отбрасывает очередной тяжёлый фолиант с невероятно хрупкими, ломкими пергаментно-жёлтыми страницами, — в любое другое время он касался бы его благоговейно и бережно, едва дыша, — а Плащ, сорвавшись с его плеч, успевает поймать драгоценную книгу над самым полом. Не обращая никакого внимания на негодующий шелест красной ткани, Стивен хватает с полки другой том, не менее ценный и тяжёлый, распахивает его прямо на середине, едва удерживая в трясущихся руках, и рычит от бессильного гнева: перед глазами всё плывет, он не может прочитать ни строчки. Стивен бросает на пол и эту ни в чём не повинную книгу. Со стороны он, должно быть, похож на сумасшедшего. Сквозь шум крови в ушах он едва различает быстрые, решительные шаги Тони, когда тот подходит ближе и опускает руку ему на плечо. — Достаточно! Прекрати громить свою библиотеку ради одного заклинания, всё равно уже слишком поздно. Мы все облажались — мы все, а не ты один, понимаешь? Мы облажались, и из-за этого пострадали люди, но ничего не поделаешь. Нельзя повернуть время вспять. И Стивен не может сдержать горький смешок. Он, Хранитель Камня Времени, носящий его на груди в Глазе Агамотто, древнем магическом амулете, как раз-таки может повернуть время вспять, сделать так, чтобы в нужный момент сам он выбрал правильное заклинание, либо чтобы всего этого вообще не случилось: чтобы они вначале уничтожили своего врага и лишь затем принимали поздравления. Он может, но… не имеет права. Его вина и презрение к самому себе, травмы Зимнего Солдата и Алой Ведьмы и даже пять невинных жизней, увы, недостаточная причина для того, чтобы нарушать законы мироздания, манипулируя самим Временем и меняя ход истории. Несомненно, Стивен делал так прежде, но лишь тогда, когда на чаше весов лежала судьба всей планеты, всего человечества. Он не имеет права использовать Камень Времени, чтобы спасти тех людей, уберечь от боли Джеймса и Ванду и сбросить огромный, чудовищный груз вины со своих плеч — всё это малость в масштабах Вселенной. Что за ирония судьбы: обладать такой невероятной силой и при этом быть совершенно, абсолютно беспомощным! Он хочет озвучить последнюю мысль, но не успевает. Тони рывком разворачивает его и крепко прижимает к себе, обхватывает одной ладонью его плечи, а другой давит на шею, чтобы наклонить голову и прижать её к собственному плечу. Стивен дёргается, сопротивляется, но быстро сдаётся — он слишком измучен. Покорно обмякая в руках Тони, он ненавидит себя ещё и за эту слабость. — Хватит, — тихо повторяет Тони. Его дыхание щекочет Стрэнджу шею. — Успокойся и прекрати изводить себя. Никто не виноват, или, если хочешь, виноваты мы все вместе, но не ты один. Между прочим, никто из ребят и не винит тебя в том, что случилось. Хотя каждый, разумеется, винит самого себя — и я не исключение. — Почему ты здесь, а не с ними? — обречённо спрашивает Стивен, неловко накрывая дрожащими ладонями лопатки Тони. Раскалённый железный обруч, который он ощущал на своей голове с завершения битвы, наконец, ослабевает, но вместе с ним окончательно слабеет и тело: он всё сильнее ощущает собственные боль и усталость. — Потому, что по твоему лицу, когда ты уходил, было видно, что ты собираешься замучить себя угрызениями совести до полусмерти, придурок, — фыркает Тони, на мгновение сильнее сжимая его плечи. — А ребята… Я не слишком хорош в утешениях, да там сейчас и утешать-то некого: все разбежались по своим углам и зализывают раны. Кэп наверняка будет безостановочно колотить грушу в спортзале до тех пор, пока Барнс не очнётся, Сэм, Клинт и Наташа сидят с ним и Вандой в лазарете, все остальные тоже приходят в себя… Словом, тебе я сейчас нужнее, чем им. И даже не вздумай этого отрицать! — Не буду, — вздыхает Стивен, осторожно отстраняясь. Тони окидывает его внимательным взглядом и вздыхает тоже: — Просто умойся, ладно? Нужно чем-то обработать и заклеить эти порезы у тебя на лице. И я, конечно, даже не надеюсь впихнуть в тебя какую-нибудь еду, потому что ты, во-первых, упрямый болван, а во-вторых, я понятия не имею, где у тебя кухня. Здесь вообще есть кухня? В любом случае, ты наколдуешь себе хотя бы чашку этого своего любимого чая, а потом отдохнёшь. Или лучше мы оба отдохнём, а потом попробуем привести в порядок твои книжные шкафы, идёт? Стараясь не смотреть на Тони, Стивен кивает, не доверяя собственному голосу. Он извёл себя до предела, его буквально мутит от усталости и тупой пульсирующей боли в ушибах, он стыдится своей ошибки, своей беспомощности и своей слабости, проявленной, к тому же, на глазах у Тони и в его объятиях. При этом забота и участие Тони тронули его до глубины души: вот почему он не доверяет ни своему голосу, ни своей мимике, поспешно отворачиваясь, чтобы отправиться в ванную комнату. По пути он в качестве извинения за безобразное поведение дрожащими пальцами поглаживает подлетевший ближе Плащ. Однако, не дойдя до коридора и пары шагов, он замирает, зажмуривается и выдыхает: — Спасибо, Тони. И, конечно, слышит в ответ: — Пожалуйста, Стивен.