All this time

Первая же неделя после расставания с Пеппер оказывается сущим адом — Тони может сполна оценить то, что его ожидает во время собственно развода. На следующий день после их ссоры Пеппер предпринимает отчаянную и, увы, совершенно бесплодную попытку всё исправить: она мирится с Тони и даже, пересилив себя, просит его изменить своё решение и не подавать на развод. Тони видит, до чего тяжело и мучительно больно ей так унижаться, упрашивая, почти что умоляя его остаться, найти способ всё починить и исправить, ведь он всегда всё чинит, в этом его талант и призвание. Пеппер отчаянно, по-детски отрицает тот очевидный факт, что починить их брак попросту невозможно: они пытались сделать это, кажется, с самого дня свадьбы, но не преуспели. Насколько тяжело и больно Пеппер просить — настолько же тяжело и больно Тони ей отказывать. Он жалеет её, всем сердцем жалеет её в этой ситуации, он сам готов пойти на какое угодно унижение, готов на коленях вымаливать у неё прощение за то, что обманул, клянясь ей в вечной любви и верности — а обманув, к тому же, так и не сумел сделать её счастливой! Но Пеппер не желает слушать его извинений и оправданий, она просто отказывается смириться с тем, что всё должно закончиться вот так. Её душит обида, гнев, разочарование — и она выплёскивает их на Тони, выплёскивает своё горе в упрёках, обвинениях и угрозах, в бесконечных и безобразных скандалах. Тони даже не может её за это винить. В день, когда он, собрав самое необходимое на первое время, съезжает из их общего дома обратно на базу Мстителей, крикам и слезам Пеппер, кажется, нет конца. Няня, храни её Господь, спешно забирает Моргана на длительную прогулку, чтобы он не стал свидетелем этого кошмара. Хотя, понятно, что он ещё не раз увидит родителей кричащими, огрызающимися и ссорящимися до хрипоты, потому что Пеппер ни за что не хочет отпускать Тони, признавая тем самым своё поражение, а Тони никак не может остаться. Итак, он сбегает обратно на базу, но ад распадающейся на части семьи тянется за ним и туда. К счастью, большинство его товарищей по команде достаточно тактичны, чтобы не поднимать тему их с Пеппер развода — к счастью, потому что ни сочувственных расспросов, ни тем более осуждения Тони точно не стерпел бы. К примеру, на ни в чём не повинного Роджерса, который всё же суётся к нему с тем самым сочувствием и предложением выслушать в любое время, он обрушивает поток такой яростной ругани, что самому становится страшно. А вот куда более осторожное — и намного более нелепое — предложение Тора «забыть печаль в обществе прекрасных дев» вызывает у Тони только истеричный, горький смешок. Да если бы его проблемы можно было решить «прекрасными девами»! В итоге, разогнав всех добровольных помощников и советчиков, Тони доверяется самому старому и проверенному другу — нет, не Роуди даже, а бутылке. В самом деле, вот где удобнее всего забываться, вот где надо топить свою печаль! Однако ему не удаётся и это — не удаётся, как ни странно, из-за Джеймса «Баки» Барнса. Тони смирился с его полуофициальным присутствием в команде Мстителей, а значит, и с периодическими появлениями на базе: они даже научились кое-как взаимодействовать друг с другом. Однако Барнс никогда не заговаривает с ним первым и не по делу, так что, услышав его негромкий ровный голос у себя за спиной, Тони сперва даже думает, что ему померещилось: тем более что он уже изрядно навеселе и по коридору перемещается не без труда. Но нет, Барнс совершенно точно говорит ему: «Это не поможет», — а когда Тони удивлённо и недоверчиво оборачивается, то ещё и указывает кивком на зажатую в его руке почти пустую бутылку текилы. — Тебе-то откуда знать? — задиристо возражает Тони. — Ты ж как Кэп, верно? Не можешь напиться, а? — Не могу, — всё так же спокойно соглашается Барнс. — Но это не значит, что я никогда не пытался. Вспомнив о десятилетиях рабства у «Гидры», о пытках, обнулениях и криокамерах, Тони не может не кивнуть: наверняка пытался, не мог не пытаться! Барнс точно знает, о чём говорит. Собственно, Тони и сам понимает, что опять лезть в бутылку не выход, это даже на временное спасение практически не тянет. Именно поэтому он не возражает, когда Барнс осторожно забирает у него текилу, и даже испытывает невольную благодарность: за это, а также за то, что Зимний Солдат ни разу, никогда и нигде и словом не упоминает их полуночную встречу в коридоре. После этого Тони решает забыться в работе — ещё один привычный, проверенный годами способ справляться со своими проблемами. Однако и он не действует так эффективно, как обычно: горькие мысли, сомнения и переживания мешают ему сосредоточиться на сложных вычислениях, он то и дело застывает, глядя на развёрнутые перед ним электронные чертежи и не видя их. Очнувшись, Тони с остервенением набрасывается на работу, хватается за всё разом, но такого запала-порыва не хватает надолго: вскоре он снова теряется в собственных мыслях. В один из таких неудачных, совсем не продуктивных дней в его мастерскую приходит Наташа. Приходит, разумеется, не одна, а с Клинтом Бартоном — порой Тони кажется, что эта парочка совершенно неразлучна. Наташа устраивается на краешке стола, закинув ногу на ногу, а Бартон прислоняется спиной к ближайшей стене, и лица у них такие, что Тони сразу понимает: грядёт Разговор. — Я не хочу об этом говорить, — немедленно ощетинивается Тони, хотя пока даже не знает, о чём пойдёт речь. Но разве нападение не лучшая защита? — А придётся, — хмыкает Клинт, в то время как Наташа, метнув в него предупреждающий взгляд, говорит Тони одновременно и мягко, и строго, будто успокаивает бестолкового, но любимого ребёнка или укрощает строптивого зверя в цирке: — Тони, так не может продолжаться. Ты срочно должен встряхнуться. Ты и сам прекрасно знаешь, что тебе предстоят не самые лёгкие времена. Тони медленно выдыхает, признавая её правоту. Их с Пеппер расставание ещё в самом начале, а он уже впал в уныние, опустил руки и забился в свою берлогу, чтобы спрятаться от действительности! — И что же ты предлагаешь? — невесело спрашивает он. — Лично я могу предложить электрошоковую стрелу в ягодицу — это точно тебя взбодрит! — с готовностью встревает в разговор Клинт, за что получает уже целых два предупреждающих взгляда: от Наташи и от Тони. — Обычно тебе помогает работа, но сейчас, насколько я понимаю, у вас с ней не клеится, — Нат задумчиво склоняет набок головку, и Тони безотчётно любуется золотисто-рыжеватыми бликами в её волосах — как же хорошо, что она вернулась к своему родному пламенно-рыжему цвету! — Помощи от команды ты не хочешь, да я и сама, честно сказать, не советовала бы тебе коллективную психотерапию в нашем исполнении… — Много латекса и личностных проблем, но маловато душевной стабильности и здравого смысла, — солидно, как заправский психотерапевт, кивает Бартон. Его дурацкие шуточки, по идее, должны только раздражать, а вместо этого — вполне успешно разгоняют тёмные тучи в душе Тони. — И всё же, нужно найти то, что снова сделает тебя Тони Старком, — полушутя-полусерьёзно замечает Наташа. — Никакие «прекрасные девы» мне не нужны, — на всякий случай предупреждает Тони, потому что от этих двоих можно ожидать чего угодно. — Не нужны, — легко соглашается Нат и склоняется ближе к нему, сидящему в любимом офисном кресле перед столом, чтобы практически прошептать на ухо: — Поговори с тем, кто тебе действительно нужен. Он улавливает терпкий аромат её парфюма и то, как тёплые нежные губы на мгновение касаются его виска, — одна из непослушных рыжих прядей приятно щекочет его щеку, — а в следующее мгновение Нат легко соскакивает со стола, одаривает Тони проницательным взглядом и, не проронив больше ни слова, идёт к двери. Подмигнув напоследок, Клинт следует за ней. Тони серьёзно обдумывает её слова, про себя одновременно и дивясь, и ни капельки не удивляясь тому, что Наташа, конечно, знает о нём больше, чем он сам. Он обещал себе, что близко не подойдёт к Стивену до тех пор, пока не получит у Пеппер развод, но может, Нат права и именно в этом он нуждается: увидеть, поговорить, узнать, не опоздал ли он и есть ли ещё хоть какой-нибудь шанс… Тогда у Тони будет что-то, чего он сможет ждать, ради чего он станет бороться — это и будет та самая искра, которая сделает его снова собой. Тони доверяет мудрости Наташи Романофф. Какое-то время он собирается с мыслями — собирается с силами, — а затем, глубоко вздохнув, набирает заветный номер. К счастью, Стрэндж отвечает, пусть и не после первых же гудков. — Стивен? Нам необходимо встретиться. Мне срочно нужно тебя увидеть. Я… Мне о многом нужно с тобой поговорить, и это очень важно, правда, — Тони выпаливает всё это на одном дыхании, едва услышав голос мага, и замирает: тишина по ту сторону трубки длится, по его ощущениям, целую вечность. — … Хорошо, Тони, — наконец, соглашается Стивен. — Где-то через час тебя устроит? Приходи ко мне, или, если тебе неудобно, я сам могу прийти… Хотя нет, к тебе домой, наверное, всё же не стоит, чтобы не тревожить Пеппер и Моргана. Может, мы могли бы встретиться где-нибудь в городе? — Я сейчас живу на базе, — торопливо объясняет Тони. Ему кажется, или Стивен тоже взволнован? — Но меня вполне устраивает Санктум! Значит, через час у тебя? — Хорошо, — медленно повторяет Стивен. Он явно удивлён тем, что Тони, оказывается, перебрался жить на базу Мстителей, а ещё, похоже, слегка насторожен из-за этого неожиданного звонка и просьбы о встрече, но главное не это — главное то, что он не против встретиться. — Тогда до встречи в Хогвартсе, док, — прощается Тони, почти не в силах скрыть ни радостного волнения, ни тепла в своём голосе, а Стивен до боли знакомо фыркает в трубку. В груди Тони снова вспыхивает искра.