All this time

— Чай? Кофе? — светски спрашивает Стивен. Он сидит напротив Тони в любимом кресле — нога закинута на ногу, сцепленные в замок ладони лежат на столе. Пожалуй, только эти ладони, да ещё подчеркнуто любезный тон выдают в нём некоторую неловкость. — Виски? — с надеждой предлагает Тони. Надежда, по правде, довольно слабая, и не то, чтобы ему так уж сильно хотелось пить алкоголь с утра пораньше, но он, вообще-то, тоже чувствует себя довольно скованно, а спиртное может помочь расслабиться. Ещё бы ему не быть скованным! Тони сидит напротив, будем откровенны, совершенно потрясающего мужчины, которому он вчера признался в любви. И, хотя Стивен ответил ему взаимностью, они оба, очевидно, пока что не вполне понимают, как себя теперь вести. — В полдень? С ума сошёл? — Стрэндж недоверчиво вздёргивает точёную бровь. — Стоило попробовать, — Тони пожимает плечами. — Тогда давай кофе. Кофе и в самом деле не помешает: они со Стивеном проговорили половину прошлой ночи. Тони был уверен, что сегодня проспит до самого вечера, однако в итоге явился в Санктум ещё до полудня. Просто не удержался, ведь теперь он снова мог приходить сюда совершенно свободно, хоть каждый день, чтобы видеть Стивена и говорить с ним… Тони слишком долго был лишён этой возможности. Стивен расцепляет пальцы и поднимает одну руку, чтобы сделать какой-то замысловатый магический жест — и на столике тотчас появляется серебряный поднос с двумя чашками кофе, маленькими серебряными же ложечками, полным молочником и сахарницей. — Позёр, — фыркает Тони и тянется к ближайшей чашке. — О, да ладно! Прямо перед ним, преграждая путь протянутой руке, внезапно возникают маслёнка с ножом, прозрачная креманка с, кажется, вишнёвым джемом и нарядная фарфоровая тарелка со свежими булочками. Тони поднимает возмущённый взгляд на Стивена — ну конечно, тот по-мальчишечьи проказливо ухмыляется, явно довольный своим новым фокусом. Позёр, невозможный и самонадеянный волшебник-зазнайка… Тони ужасно скучал. — Итак, — спрашивает он, когда кофе благополучно разлит по чашкам, — какие планы на сегодня? Стивен отвечает не сразу. Сначала он методично, одну за другой, добавляет в свой кофе три ложки сахара, и старательно их размешивает. Тони терпеливо, без раздражения наблюдает за этими манипуляциями — наоборот, они даже вызывают в нём что-то сродни умилению. Стрэндж прекрасно владеет собой, но такие вот мелочи: сцепленные в замок руки, подчёркнуто вежливое обхождение, попытки потянуть время — лучше всего показывают, насколько он взволнован, даже смущён. — Ещё около часа я буду свободен. Но затем мне придётся отправиться в Камар-Тадж: я обещал Вонгу, что помогу провести практические занятия для новых учеников, — наконец, отвечает маг. — Боюсь, я пробуду там до самого вечера. Мне очень жаль. Судя по его голосу, ему, и правда, жаль. Тем не менее, Тони тяжело вздыхает, не скрывая своего разочарования: — Эх, а я-то надеялся, что смогу заполучить тебя на весь день! — Вот как? Только на день? — вроде бы вполне невинно, но с непередаваемым лукавством уточняет Стивен. Тони чувствует, как окончательно рассеивается всякая неловкость, а воздух между ними медленно насыщается электричеством, словно перед грозой. — А что, есть шанс заполучить тебя не только на день? — он отбивает подначку, но это, разумеется, блеф. Они ещё вчера решили, что будут придерживаться определённых рамок до тех пор, пока Тони не разведётся с Пеппер, и вряд ли Стивен успел об этом позабыть. — Прямо сейчас — или в перспективе? — усмехнувшись, отвечает вопросом на вопрос маг, и перспективы буквально кружат Тони голову. Ему хочется чистосердечно, как под присягой, признаться в том, что он хотел бы — и, на самом деле, планирует, — заполучить Стрэнджа навсегда, на все дни и все ночи, сколько им их уготовано… Вместо этого он жалуется, что Стивен играет нечестно и грозится немедленно уйти, а тот искренне, весело смеется — и за это Тони согласен простить ему любые провокации и подначки. — Итак, мы выпьем кофе и, ну, не знаю, быть может, обсудим парочку перспектив? После чего ты отправишься развлекаться к старине Вонгу, а я, неприкаянный и одинокий, поплетусь домой? — Тони вновь театрально вздыхает, стремясь не столько разжалобить, сколько ещё больше развеселить Стивена. Тот прищуривает глаза и педантично поправляет: — Мы выпьем кофе, после чего я отправлюсь к Вонгу работать, а ты неприкаянно останешься здесь. И тут же, прежде чем Тони успевает удивлённо спросить: «Зачем?» — поясняет: — Я попросил Питера прийти сегодня. Он должен быть здесь ближе к обеду или сразу после него. Думаю, вам с ним есть о чём поговорить. Вот оно что. Нет, Тони понимает, что Стивен имеет в виду под деликатным определением «есть о чём поговорить» — как понимает и то, что тот абсолютно прав. Погрузившись в «радости» своего проблемного брака, Тони препоручил мальчишку заботам Стрэнджа — справедливости ради, лучшего кандидата на роль наставника и защитника Паркера он не сумел бы найти. Вот только вышло так, что, невзирая на все семейные трудности, у Тони нашлись время и силы для новых изобретений, Мстителей, Роуди, Хэппи… но только не для Питера. И ладно бы такое случилось впервые, так нет же! Однажды Тони уже отказался, отвернулся от него, усомнился в его способности и готовности быть героем. Доказывая обратное, в первую очередь, самому себе, Питер несколько раз оказывался буквально на волосок от гибели — и это только за один вечер. Тони помнит, как дрожали его руки в ту ночь, когда он просматривал видеозаписи со злополучного самолёта, который вместе с новейшими, секретными разработками «Старк Индастриз», невероятно ценными супергеройскими примочками, а также, собственно, Питером и его противником, Стервятником, рухнул прямиком на твёрдую землю. А если бы не малыш Питер, то мог бы рухнуть и на ни в чём не повинных людей… О да, Тони помнит, как во время просмотра этих записей, а также записей уличных камер видеонаблюдения, зафиксировавших, как на голову Паркеру, одетому в эти его нелепые, бесполезные лосинки, толстовку и очки для плаванья, преступник обрушил целый грёбаный склад, он захотел смочить совершенно пересохшее горло хотя бы водой из-под крана — и как долго не мог повернуть холодный металлический вентиль дрожащими пальцами. И вот, после всего, после того, как он буквально за шкирку втянул Питера в свой конфликт с Кэпом, в чудовищную схватку с Таносом и лично «посвятил» его в Мстители — после всего этого Тони, выходит, снова его бросил. Прав Стивен, тысячу раз прав: мальчик заслуживает нормального разговора, какого-то приемлемого объяснения… и, разумеется, извинений. — Он будет рад тебя видеть, — мягко заверяет Стрэндж, перехватив его, очевидно, растерянный, неуверенный взгляд. Тони действительно немного побаивается, что Питер просто-напросто пошлёт его ко всем чертям, хоть и понимает, что это маловероятно вплоть до полной невозможности. — Просто постарайся, пожалуйста, ничем не омрачить эту радость. — Обещаю, док, — он благодарно улыбается, и Стивен — Стивен, который наколдовывает к завтраку восхитительные булочки, чтобы поразить его, который, похоже, умеет читать Тони, как открытую книгу, а вчера ответил взаимностью на его признание, — возвращает ему эту тёплую улыбку. Следующие минут сорок пролетают незаметно: на сей раз они больше молчат, чем разговаривают, но это приятное, уютное молчание. Затем, когда приходит время отправляться к Вонгу, они крепко пожимают руки на прощание — вроде бы вполне обыденно, по-дружески, вот только Тони поднимает свободную левую руку и легко очерчивает самыми кончиками пальцев высокую скулу Стивена, а тот чуть склоняет голову, следуя за его прикосновением. Всё время, пока Тони дожидается Питера, он чувствует, как покалывает помнящие тёплую гладкую кожу кончики пальцев. Но вот он слышит, как внизу, на первом этаже, по-старчески недовольно скрипит входная дверь, а сразу вслед за этим раздаётся звонкий голос Питера: — Здравствуйте, доктор! Я пришёл, как вы и просили, да не один, а с лазаньей от тёти Мей. Правда, по виду она скорее на пасту смахивает… Но это лазанья и она очень вкусная, правда! Вы где, наверху? Я сейчас поднимусь. Тони встаёт навстречу звучащим на лестнице торопливым шагам. Он видит Паркера первым: тот на ходу роется в рюкзаке, должно быть, в поисках пищевого контейнера с пресловутой лазаньей, и потому не сразу замечает, кто находится в комнате вместо Стрэнджа. Когда же он наконец вполне ожидаемо спотыкается и всё-таки поднимает голову, то замирает на мгновение, потрясённо, неверяще распахнув глаза, а потом радостно вскрикивает: — Мистер Старк! Тони усмехается и на пробу широко разводит руки в стороны. Секунда — и мальчишка стрелой срывается с места, чтобы ожидаемо повиснуть у него на шее. Довольный такой реакцией, Тони негромко смеется в его макушку. — Мистер Старк, я так рад вас видеть! Я не знал, что вы сегодня придёте! — Питер отстраняется первым и, весь сияя, тараторит практически без передышки: — А доктор Стрэндж знает, что вы здесь? А где он сам? И почему он не сказал мне, что вы тоже зайдёте? Кстати, а вы надолго? Я знаю, в последние месяцы вы были сильно заняты… — Паучок… Питер, — поправляется Тони, удерживая его за предплечья. На самом деле, ему по-прежнему хочется называть Паркера «мальчиком», а то и «малышом», но нельзя, ведь тот вот-вот закончит школу, и к тому же теперь Мститель. — Я прошу прощения за то, что так долго отсутствовал. — Ой, нет, да всё в порядке! — он едва ли не испуганно мотает головой. — Вы не должны извиняться, мистер Старк, я всё понимаю… — Нет, должен, — твёрдо возражает Тони. — И извиниться, и объясниться, и послушать, как идут твои дела. Док, то бишь, разумеется, доктор Стрэндж любезно предоставил нам свою гостиную, — и да, он знает, что я здесь, — а я пробуду тут столько, сколько понадобится для того, чтобы мы смогли вдоволь наговориться, согласен? Питер, выглядящий одновременно смущённым, удивлённым и счастливым, с готовностью кивает — и заливисто смеется, когда Тони, не удержавшись, неловко шутит: — Итак, прежде всего я хочу знать: как поживает твоя потрясающая тётя? В следующие несколько часов Тони, верный данному им Стивену слову, делает всё возможное для того, чтобы ничем не омрачить эту радость.