All this time

Тони и Стивен встречаются уже несколько недель. Они проводят вместе столько времени, сколько могут, учитывая их «основную занятость» в качестве Железного человека и Верховного мага Земли. Кроме того, хотя Тони и передал бразды правления «Старк Индастриз» совету директоров, Пеппер и другим уполномоченным управляющим, он по-прежнему активно участвует в делах компании. Стивен, в свою очередь, время от времени отправляется в Камар-Тадж, чтобы помочь Вонгу, либо предпринимает поездки по всей стране (или даже странам), потому что помощь Верховного мага может понадобиться где угодно. Огромная часть жизни Тони посвящена сыну, Моргану — Стивен относится к этому с пониманием, да иначе и быть не может, — и оба они стараются держать руку на пульсе во всём, что касается Питера Паркера, который одинаково дорог им обоим. Таким образом, друг на друга у них остаётся не так уж много времени — но уж его они стараются использовать на полную. Они не живут вместе, зато живут на два дома благодаря умению Стивена в любой момент открывать магические порталы между Санктум Санкторумом и базой. Вполне естественно, что рано или поздно о них должны были узнать все Мстители. Нет смысла сообщать об их отношениях Наташе и Клинту: оба давно в курсе. Нат ничего не говорит, но выглядит донельзя довольной, ведь это она подтолкнула Тони, заставила его сделать, наконец, решающий шаг. И Тони на самом деле признателен ей за тот короткий разговор в мастерской, когда она посоветовала ему поскорее связаться со Стивеном — иначе он мог бы опоздать и упустить его. Клинт, правда, торжественно поздравляет Тони и выражает своё сочувствие Стивену, чем приводит его в серьёзное замешательство. Но Тони слишком счастлив, чтобы обижаться или возмущаться — тем более, что Бартон подшучивает над ними по-доброму, дружески и даже, смахнув с глаз воображаемую слезу и приобняв за плечи невозмутимую Нат, радостно объявляет, что они наконец-то «сбагрили Старка в хорошие руки». Тони честно планирует сам рассказать о счастливых изменениях в своей жизни старинному другу Роуди, но не успевает: в один из дней тот застаёт их со Стивеном обнимающимися в мастерской. Он замирает на пороге, изумлённо уставившись на них, так и не разомкнувших крепкое объятие — Стивен, правда, попытался было отпрянуть, как только заметил Роудса, но Тони не позволил. — Это же не то, что я думаю? — недоверчиво спрашивает Роуди. Взгляд его скользит от рук Стрэнджа, обнимающих Старка за плечи, до ладоней самого Тони, которыми он удерживает напряжённого мага за талию. — Именно то, — решительно подтверждает Тони и награждает строгим взглядом по-прежнему пытающегося разорвать объятие Стивена. Вздохнув, тот сдаётся и даже позволяет притянуть себя чуть ближе. — Ага, — глубокомысленно изрекает Роуди и, кивнув то ли самому себе, то ли им, по-военному чётко разворачивается и уходит. Выглядит он при этом глубоко потрясённым. Переглянувшись, Тони и Стивен не могут удержаться от смеха. Конечно, позже Тони поговорит с Роуди нормально: объяснит ему, как вышло, что они со Стивеном теперь вместе, расскажет о том, как долго они к этому шли и как много друг для друга значат. Но в тот момент реакция Роудса кажется им настолько забавной, что они ещё долго не могут успокоиться, вспоминая его вытянувшееся от изумления лицо и беспомощное «ага». Возможность «сообщить» радостную новость Стиву Роджерсу, их бравому Капитану Америка, представляется уже через несколько дней там же, на базе. Тони и Стивен только-только вышли из мастерской, чтобы поужинать где-нибудь в городе. На ходу они обсуждают проблему путешествий между мирами: Тони мечтает построить что-то вроде универсального межпространственного портала, а Стивен, который нередко посещает параллельные измерения, одновременно и консультирует, и мягко отговаривает его от этой затеи. Тони как раз собирается в очередной раз возразить, когда неожиданно слышит голоса: Роджерс и Барнс, которые, очевидно, вот-вот свернут в тот же коридор. Тони отчётливо разбирает: «Давай же, Бак, весело будет!» и «Да ну, Стиви, это как-то глупо», — и догадывается, что Кэп, должно быть, опять пытается вытащить своего угрюмого перемороженного приятеля на прогулку, а тот, как обычно, отнекивается. Вообще-то до недавнего времени эти двое разыгрывали свою бесконечную семейную комедию в собственной съёмной квартире в Бруклине. Однако недели две назад некие злоумышленники просто взорвали её ко всем чертям, и ребята не пострадали только потому, что Роджерс, почуяв неладное, успел вовремя вытолкнуть своего ненаглядного Баки прямо в окно и сигануть следом. А жили они невысоко, этаже на третьем, и оба благополучно приземлились аккурат в мусорные контейнеры внизу. Пришлось Тони смириться с тем, что бестолковая парочка поживёт какое-то время прямо на базе — во всяком случае, до тех пор, пока не будут найдены и пойманы подорвавшие их квартиру преступники, а Стив и Баки не подыщут себе новое жильё. После заварушки с Таносом у Тони со Стивом, в принципе, установились более-менее ровные отношения. С Баки — тоже, хотя определённое напряжение, подчёркнутая формальность и холодность между ними не исчезнут, наверное, никогда. Оказываясь рядом с Барнсом, Тони немедленно ощетинивается, замыкается, иногда — отпускает колкости и насмешки, неосознанно стараясь задеть побольнее. Барнс, надо отдать ему должное, никогда не отвечает ему тем же, — это всё равно, что метать дротики в ледяную стену, — так что в глубине души Тони даже надеется, что скоро ему надоест играть в одни ворота и он сможет наконец поговорить с Баки по-человечески. Таким образом у Тони, по идее, нет веских причин для того, что он собирается сделать — но он просто не может устоять перед соблазном немного шокировать правильного до безобразия Кэпа, а то и вывести из равновесия вечно невозмутимого Солдата. Поэтому, едва завидев их, показавшихся из-за угла, Тони резко, без предупреждения, толкает ничего не подозревающего Стивена к стене, хватается за синюю ткань его замысловатого колдовского одеяния и буквально впечатывается губами в его удивлённо приоткрытые губы. Стивен так ошеломлён этим внезапным нападением, что даже не превращает его в какую-нибудь пакость на том самом месте. Он, правда, пытается упереться руками в грудь Тони, чтобы оттолкнуть его от себя, но тот краем уха слышит изумлённый возглас Роджерса и поскорее прижимается к Стивену всем телом, отрезая пути к отступлению. Тони целует его, пожалуй, даже излишне развязно, напоказ, но фальшивая страсть быстро перерастает в настоящую — и вот уже Стивен, прижатый к стене его телом, невольно обмякает и сам цепляется пальцами за футболку Старка, отвечая на поцелуй с не меньшим жаром. Слишком захваченный движениями губ и языков, — а также тем, как Стивен властно, с силой стискивает одной ладонью его бедро, — Тони практически забывает о том, что у них, вообще-то, имеются свидетели. Барнс, правда, не издаёт ни звука, но чего ещё ждать от этого ледяного Терминатора? Зато нечленораздельное мычание потрясённого Роджерса вознаграждает все усилия Тони — хотя такой поцелуй со Стивеном сам по себе может считаться лучшей наградой… В общем, Тони совершенно теряется в происходящем и потому не успевает отследить тот момент, когда маг неожиданно отталкивается от стены и, по-прежнему крепко удерживая его за плечо и бедро, быстро меняется с ним местами. Старку не дают возможности ни возмутиться, ни вывернуться, ни попросить прощения за свою дурацкую выходку. Стивен снова приникает к его губам в совершенно умопомрачительном поцелуе, а потом ещё и ощутимо прикусывает его за нижнюю губу, так что Тони стонет самым жалобным и позорным образом, когда тот, наконец, отстраняется. У Тони горят губы и, судя по всему, щёки. Чуть повернув голову, он видит Роджерса: у того красное всё лицо, от подбородка до самых корней волос, глаза вытаращены, а рот беспомощно приоткрыт, словно у вытащенной на берег рыбы. Он так и стоит столбом посреди коридора, очевидно, будучи не в состоянии пошевелиться. Он встречается глазами с Тони, который только что, чёрт возьми, умоляюще стонал и выгибался, пытаясь прижаться к Стивену ещё плотнее, и оба краснеют ещё больше — хотя куда уж больше… Барнс же взирает на Тони и Стивена с поистине олимпийским спокойствием, а затем, едва слышно хмыкнув, цепляет за локоть застывшего каменным изваянием Кэпа. — Пойдём-ка, Стиви, — говорит он почти ласково и утаскивает Роджерса за собой туда, откуда они пришли. Тот не сопротивляется и ничего не отвечает — если честно, Тони вообще не уверен, что дар речи вернётся к нему в ближайшее время. Что ж, шутка удалась, хоть и не совсем так, как он планировал: по идее, это Стрэндж должен был быть совершенно потерянным, размякшим, просящим… По крайней мере, они могут вернуться к тому, на чём остановились. Повернувшись к магу, Старк вновь тянется к его губам, и Стивен, упёршись руками в стену по обе стороны от его головы, медленно склоняется к нему, так что Тони буквально трясёт от предвкушения… и неожиданно шепчет прямо рядом с его ртом: — Будешь знать, как использовать меня, чтобы поизмываться над Роджерсом. Целое мгновение Стивен глядит на сбитого с толку и разочарованного Тони, а потом, оттолкнувшись ладонями от стены, с достоинством уходит. Тони рассматривает его ровную спину и расправленные плечи, скользит взглядом к талии и бёдрам и огорчённо вздыхает, думая о том, что можно было бы сделать со всем этим великолепием. Но что сделано, то сделано, и он утешает себя тем, что хотя бы вогнал в краску и ступор Кэпа. Брюсу Беннеру Тони рассказывает всё сам, без фокусов. Во-первых, он усвоил свой урок — не использовать Стивена для подшучивания над боевыми товарищами. Во-вторых, Халк, с которым Брюс, по сути, делит одно тело, не слишком-то хорошо относится ко всякого рода сюрпризам и розыгрышам. Но главное — Брюс для него всё равно что старший брат, которого у Тони никогда не было. Он доверяет ему, черпает в нём благоразумие и спокойную, чуть усталую, мудрость и знает, что Брюс если и удивится тому, что они со Стивеном состоят в отношениях, будет искренне рад за них обоих. Так и выходит: Беннер, конечно, удивляется, потому что, витая в своих заоблачных научных мирах, «ничего такого» между Тони и Стивеном не замечал. Но он терпеливо выслушивает их историю и не только от души поздравляет Тони, но также просит передать поздравления Стрэнджу. После разговора с ним Тони чувствует тёплую признательность и умиротворение — как впрочем, и всегда. Сэм Уилсон, Сокол, узнаёт обо всём случайно, прямо во время очередной миссии по спасению мира: он просто оказывается рядом, когда Тони и Стивен на мгновение крепко сплетают пальцы перед самым боем. Сэм реагирует совершенно в своём духе, говорит: «Воу, ребята, рад за вас», — и взмывает в небо, чтобы прикрывать команду с воздуха. Человек-Муравей, Скотт Лэнг, который топчется тут же, вообще ничего не замечает: он, как обычно, взволнован и немного рассеян. Нет нужды рассказывать об их отношениях Алой Ведьме: они с Тони контактируют очень мало, а Стивена девушка, похоже, и вовсе побаивается, хотя тот сам ищет с ней встреч, чтобы предложить помощь в обуздании и расширении её магических способностей. Ванда вообще мало с кем общается с тех пор, как умельцы Ваканды вернули к жизни Вижна, создав ему новое тело: большую часть времени они проводят вместе, полностью сосредоточившись друг на друге. Точно так же нет особой необходимости — и возможности — рассказать о них со Стивеном Тору. Потеряв по милости Таноса названного брата и весь свой народ, враз постарев-повзрослев на добрый десяток лет, тот весь как будто схлопнулся, оцепенел и замкнулся в своём горе. Он, конечно, пытается казаться прежним собой, лихим и неунывающим здоровяком Тором, но все Мстители ощущают разницу. Она таится, прежде всего, в глазах — особенно, когда на их сборищах и вечеринках Тор то и дело поглядывает на входную дверь, словно надеясь, что в неё вот-вот войдёт живой и невредимый Локи. Он как будто постоянно ищет его в любой комнате, в любой толпе, в знакомых и незнакомых лицах… Видеть его таким невыносимо и для Тони, и для всех остальных ребят. Время от времени Тор отправляется странствовать по миру в поисках Локи, который, по его мнению, может переродиться в новом теле — так почему бы и не здесь, на Земле, ведь тут находится его старший брат?* Брюс считает, что надо просто оставить его в покое, позволить смириться с потерей, тогда как Тони… У него сложное отношение к Локи: как-никак однажды тот вышвырнул его, безоружного, из окна на верхнем этаже собственной башни! Но ради Тора, ради того, чтобы отчаяние, неизбывная боль и тоска ушли из его взгляда, какая-то его часть тоже хочет верить, что Локи скоро найдётся. Кроме того, Тони сам рассказывает о своих новых отношениях Пеппер. В конце концов у них совместная опека над сыном и она имеет право знать, что Тони встречается и, по сути, живёт с другим мужчиной. Он опасается излишне бурной реакции с её стороны, но Пеппер, в принципе, встречает эту новость довольно неплохо и даже отмечает, что сама должна была обо всём догадаться, потому что «всегда чувствовала что-то такое между вами, просто не могла предположить, что именно». Тони думает, что здесь Пепс, пожалуй, немного лукавит: если она действительно что-то замечала (а не заметить, по справедливости, было довольно трудно), то наверняка и задумывалась, и предполагала, что именно происходит между её мужем и доктором Стрэнджем… Но это уже в прошлом, как и их с Пеппер брак, так что ни к чему бередить старые раны. Стивен же, в свою очередь, рассказывает о них Вонгу — и потом возмущённо описывает смеющемуся Тони, как тот, воздев руки к потолку, воскликнул: «Аллилуйя!», — и без дальнейших комментариев вернулся к сортированию книг в библиотеке Главного храма. Таким образом, думает Тони, об их со Стивеном отношениях узнали уже все… кроме Питера Паркера, на которого он натыкается на базе рано поутру в выходной день. На самом деле Тони совершенно не ждёт гостей, и счастье, что он накинул на себя халат, прежде чем выйти из спальни. Счастье — потому что халат, который он тут же старается запахнуть получше и повыше, скрывает следы поцелуев и укусов в основании шеи и на плечах. Тони не уверен, но вчера, выгибаясь под ним, Стивен, возможно, наградил его ещё и парочкой царапин… Итак, он, взрослый мужчина, испуганно застывает посреди гостиной — и собирался-то всего лишь пройти на кухню, чтобы выпить стакан воды, ради которого не хотелось будить крепко спящего мага! — таращась на торчащую над спинкой дивана вихрастую каштановую макушку и не имея ни малейшего понятия, что теперь делать. Знает ли Питер о них со Стивеном? Тони точно не говорил с ним об этом. Что Питеру известно об отношениях вообще и сексе в частности — это на случай, если ворот халата всё же не скроет какой-нибудь засос? Сколько там ему лет? В каком классе проходят тему «Размножение»?.. Тьфу ты, да это-то тут при чём?! Отчего-то Тони чувствует себя сгорающим от неловкости отцом, которому предстоит первый серьёзный разговор с сыном о «взрослых» отношениях — вот только Питер ему не сын, а Моргану, его настоящему сыну, до такого разговора, к счастью, ещё расти и расти… Тем временем Питер, очевидно, ощутив его присутствие, оборачивается и тут же вскакивает на ноги, как обычно, улыбаясь от уха до уха. — Доброе утро, мистер Старк! — слишком бодро, как для такой несусветной рани, здоровается он. — Я пришёл к мистеру Роджерсу: он обещал немного потренироваться со мной. Но я, кажется, слишком рано… Простите, если помешал. — Доброе, Питер, — слабо откликается Тони. — Нет, ты совсем не помешал! Я тут как раз на кухню, ну, шёл. Пить захотелось, мда… Кхм, так Кэпа, значит, ещё нет? И ты не знаешь, где его искать? Питер виновато разводит руками и продолжает смотреть на Тони до того открыто, светло и, кажется, невинно, что тому становится дурно. Не станет ли для мальчика слишком большим шоком информация о том, что его дорогой наставник и добрый-заботливый доктор Стрэндж, оказывается, встречаются? Пожалуй, лучше вообще ничего сейчас ему не говорить. Но, ох, Стивен может проснуться в любой момент и отправиться на поиски Тони! Он, разумеется, ни за что не позволит себе разгуливать в неглиже не то, что по чужому, а даже и по собственному дому, но всё равно — вот будет картинка, если Стивен явится сюда со стороны его спальни, весь взъерошенный и со следами бурной ночи на теле! Тони-то вчера тоже не щадил его соблазнительную длинную шею… Они продолжают молча стоять друг напротив друга в гостиной, и неловкая пауза определённо затягивается. Хоть ему и совершенно не в чем оправдываться, нечего стыдиться или скрывать и он, вероятно, ведёт себя, как чрезмерно опекающий своего давно выросшего ребёнка папаша, Тони никак не может придумать какую-нибудь нейтральную тему для разговора, а Питер, вместо того, чтобы помочь ему с этим, терпеливо ждёт. В этой ситуации, которая неумолимо приближается к отметке «критическая», на помощь Тони, как ни странно, приходит Джеймс «Баки» Барнс. Он появляется в гостиной со стороны тренировочных залов, должно быть, направляясь в свою комнату. На нём майка и простые спортивные штаны на завязках, тёмно-каштановые волосы собраны в хвост — тонкая красная резинка наверняка одолжена у Нат или Ванды специально для этой цели, — а в руках Баки держит маленькое махровое полотенце, которым время от времени вытирает влажную после тренировки шею. Завидев Тони с Питером, Баки резко останавливается, мгновенно напрягаясь. Он настороженно кивает в ответ на Питерово: «Здравствуйте, мистер Барнс!» — и скользит быстрым внимательным взглядом по их лицам, на мгновение пересекаясь с отчаянным, близким к панике взглядом Тони. В его глазах появляется понимание. — Ты к Стиву пришёл? — обращается он к Паркеру, хотя смотрит при этом на Тони. — Капитан Роджерс сам позвал меня сегодня на тренировку, — взволнованно объясняет Питер. — Да, он мне говорил, — кивает Баки. — Но Стив отправился на пробежку, его ещё как минимум полчаса не будет. Тони хочется застонать в голос — целых полчаса! Чёртов Роджерс со своими дурацкими многокилометровыми пробежками! А Баки тем временем небрежно предлагает: — Ладно, малец, чем тут сидеть, давай лучше разомнёмся немного. Тебе потом на тренировке легче будет. Не веря своему счастью, Питер энергично кивает и торопливо прощается с Тони. Проходя мимо, Баки незаметно подмигивает ему — привет от Джеймса Барнса из сороковых, — после чего уводит мальчишку в тренировочный зал. Выдохнув, Тони опирается руками о спинку дивана, не в силах в полной мере осмыслить всю нелепость и фантасмагоричность этой ситуации: Зимний Солдат самоотверженно отвлекает Паучка, чтобы Тони не пришлось рассказывать ему о своём романе с доктором Стрэнджем… — О, привет. Ты чего здесь? — окликает его Стивен от двери. Он, разумеется, полностью одет: штаны, свободная «домашняя» туника с высоким воротом, разве что перчатки остались на тумбочке в спальне Тони. — Мне показалось, или я слышал голос Питера? — Он здесь был, — подтверждает Старк. — Ушёл тренироваться сначала с Барнсом, а потом с Роджерсом. Ты рассказывал ему, что мы встречаемся? — Да, ещё на прошлой неделе, — пожимает плечами Стивен. Он обходит диван и останавливается напротив Тони. — Он стал свидетелем того, как ты заваливал Санктум конфетами и цветами, и начал осторожно расспрашивать меня, от кого они. Я счёл, что лучше сразу рассказать всю правду. Почему ты спрашиваешь? — Да так, — неопределённо вздохнув, Тони тянется поправить очаровательно непослушную прядь на его виске, и Стивен тут же легонько потирается головой о его пальцы. — И как он отреагировал? — Нормально. А как он должен был отреагировать? — искренне удивляется маг. — Питер ведь взрослый парень. Сначала он, конечно, сильно удивился, но потом радостно болтал об этом без умолку всё время, что провёл в тот день у меня. И почему мне кажется, что я немного опоздал к какой-то весьма любопытной сцене? — Она была не столько любопытной, сколько дурацкой, — фыркает Тони. — Я расскажу тебе обо всём, если ты, не дожидаясь старости, прямо сейчас подашь мне стакан воды. И, наверное, лучше вернуться в спальню, пока сюда ещё кого-нибудь не принесло. Это не база, а проходной двор! Замысловатое движение пальцами — и вот уже Стивен, улыбаясь, протягивает ему вожделенный стакан. — Господи, я тебя обожаю! — сделав глоток, благодарно выдыхает Тони. — Надо было с самого начала просто объявить об этом по телевидению, чтобы не морочиться. Склонив голову к плечу, Стивен вопросительно-насмешливо вздёргивает бровь, а потом, явно догадываясь, что случилось в гостиной перед самым его приходом, с притворным сожалением качает головой: — Это не сработало бы. Насколько я знаю, Вонг телевизор вообще не смотрит. — Ну, можно было бы что-нибудь придумать, — возражает Тони и берёт Стивена под руку. — Объявить по радио? В Интернете? Или напечатать на билбордах? В Камар-Тадже есть билборды? Нет? Тогда, может, стоило напечатать сотню-другую листовок и нанять самолёт, с которого их разбросали бы над вашим Храмом? О, или можно было заказать такую надпись в небе, знаешь? «Тони любит Стивена» или что-то вроде того. Думаешь, он понял бы, что это о нас? — Ужасно, — Стивен на ходу прикрывает свободной ладонью глаза. — «Тони любит Стивена» в небе над Камар-Таджем? После такого Вонг точно перебрался бы в параллельное измерение! Посмеиваясь, Тони обещает пощадить бедного старину Вонга, хотя пару особенно удачных, по его мнению, идей всё-таки приберегает в памяти — так, на всякий случай, разумеется… Но Стивену об этом лучше не говорить.