All this time

Вздрогнув, Стивен распахивает глаза и рывком садится на кровати. Он хватает ртом воздух, как после продолжительного бега, а его сердце колотится в груди так быстро и сильно, что это почти больно. Судорожно сжимая в ладонях одеяло, Стивен пытается успокоиться, но тщетно: недавний кошмар всё ещё стоит у него перед глазами. Разумеется, кошмарный сон он видит не впервые. Иногда ему снится та страшная авария, стоившая ему здоровых рук и карьеры нейрохирурга и лишь чудом не стоившая жизни. Стивен вновь переживает то жуткое, тянущее ощущение полёта, длившееся целую вечность, и летевший кувырком мир, затем — страшный удар, скрежет и беспамятство, в котором ощущаются лишь слабые отголоски ужасной боли, которую ему предстояло испытывать в последующие долгие месяцы реабилитации и бесполезных операций… Обычно после таких снов-воспоминаний Стивен просыпается с пустотой внутри и дрожащими сильнее обычного руками и порой на целый день впадает в мрачную меланхолию. К счастью, такое случается всё реже по мере того, как день аварии отдаляется от него всё больше. Время от времени Стивен заново переживает во сне все те разы, когда демон Дормамму убивал, уничтожал его, пытаясь заставить разорвать временную петлю-ловушку. Однако если такова цена спасения всей планеты, всего их мира от вечного рабства в Тёмном измерении Дормамму, то Стрэндж согласен платить её и дальше. Этим, в принципе, его кошмары и ограничиваются, не считая обычных, неприятных и нелепых снов, которые порой снятся всем людям… А затем случается история с Таносом и Стивену приходится заглянуть в будущее — во все варианты будущего, если быть точным, — чтобы отыскать тот единственный вариант развития событий, где у Мстителей есть хотя бы малейший шанс на победу. К счастью, Стивену удаётся его отыскать. К несчастью, он также видит и все ужасные, гибельные варианты будущего. Это тяжело, мучительно ещё тогда, на Титане, хотя Стивен едва знаком или даже не знаком вовсе с теми, за чьими смертями он наблюдает раз за разом: Тони Старка, Питера Паркера, Питера Квилла и его разношерстной команды, а ещё Капитана Америка, Чёрной вдовы и многих, многих других… Собственно, Стивен не единожды видит и переживает исчезновение миллиардов живых существ во всей Вселенной, хотя фокус внимания неизменно сосредоточен на тех, кто непосредственно сражается с Таносом и его приспешниками. Уже тогда Стивен знает, что всё увиденное, всё пережитое навечно врежется в его память и будет преследовать в кошмарах до конца жизни — при условии, что его жизнь возобновится и продолжится вместе с множеством других, стёртых Таносом из мироздания. Это ещё одна цена, которую он должен заплатить, потому что прав был Мордо: нельзя вечно безнаказанно манипулировать Временем, вмешиваться в естественный ход вещей при помощи магии — расплата может оказаться ужасной. Именно так и происходит со Стивеном. Когда Танос оказывается повержен и всё возвращается на круги своя, к списку его кошмаров добавляется и увиденное в будущем при помощи Камня времени — все смерти, все самые жуткие развязки. Причём, чем сильнее он сближается с Тони и другими Мстителями, тем более болезненными, личными становятся его кошмары. Теперь это бесчисленное множество вариантов гибели Стива Роджерса, который вежливо здоровается с ним по утрам в коридорах базы, Наташи Романофф, чьи улыбку и лукавый взгляд он так хорошо знает, Клинта Бартона, который подмигивает ему или легонько бьёт кулаком в плечо после тяжёлого, но удачного боя. У него на глазах умирают Джеймс Барнс, Брюс Бэннер и даже здоровяк Тор, который кажется таким непобедимым! Не в силах ничего изменить, страдая от собственной беспомощности, ужаса и горя, Стрэндж наблюдает за тем, как, сражаясь до последнего, погибают Вонг, и Сэм Уилсон, и полковник Роудс, и Ванда Максимофф, и Вижн, и все остальные… Но и это ещё не самое страшное. Теперь в самых чудовищных, самых мучительных кошмарах Стивен видит, как умирает Тони, умирает Питер — и это каждый раз разрывает его сердце на части. Один из этих самых худших своих кошмаров он увидел этой ночью. Потрясённый, с болью в груди, Стивен даже не помышляет о том, чтобы снова лечь и попытаться заснуть: это либо не удастся вовсе, либо удастся, но и следующий сон обернётся кошмаром — однако он изо всех сил старается взять себя в руки. Повернув голову, Стивен смотрит на спящего рядом Тони — к счастью, тот не проснулся от его резких движений и шумного, тяжёлого дыхания. По правде, их обоих здорово измотала сегодняшняя схватка с очередным мерзавцем, решившим покуситься на чужие жизни: досталось в ней и Тони, и Стивену, и Капитану, и даже Питеру, который и вовсе едва не погиб… Ах, должно быть, именно это и отбросило Стивена назад, в мир его кошмаров, в его персональный ад, где он снова и снова теряет либо мальчика, либо Тони, либо их обоих — теряет всё, чем дорожит. Стараясь двигаться как можно тише, он выбирается из постели, — Тони хмурится во сне, но по-прежнему не просыпается, — и подходит к окну. Зябко обхватив себя руками за плечи, Стивен прижимается лбом к холодному стеклу и жмурится, изгоняя из памяти образы Тони и Питера, лежащих на земле без движения, без дыхания… Он повторяет самому себе практически скороговоркой: «Этого не случилось, этого не случилось, этого не случилось!» — и потому не слышит скрипа кровати и шагов Тони. Стивен даже вздрагивает, когда тот внезапно окликает его: — Стивен? Что с тобой? Ты в порядке? — Всё нормально, Тони, — вздыхает он. — Мне просто приснился дурной сон. Прости, что разбудил тебя. Ты… ты просто возвращайся в постель, хорошо? Я тоже скоро приду. — Хей, не прогоняй меня, ладно? — Тони подходит совсем близко, осторожно оглаживает ладонями его напряжённую спину, комкая влажную от пота футболку. — Поверь, я хорошо знаю, что значат ночные кошмары. Что тебе приснилось? — Будто Питер погиб… и ты тоже. Вы оба погибли, — хрипит Стивен. Опустив руки, он сжимает ладони в кулаки, чтобы унять нервную дрожь. — Это из-за того, что было днём, — непривычно мягко замечает Тони, продолжая вырисовывать круги на его спине, то спускаясь к пояснице, то поднимаясь обратно к плечам. — Я тоже думал, что у меня сердце остановится, когда тот ублюдок проткнул Питера своей железкой! Но в итоге мы победили, правда? Спасли людей, спасли город, выглядели круто — ну, как обычно. Всё обошлось, никто не погиб… — Нет, Тони, ты не понимаешь, — Стивен выпрямляется, уходя от ласковых касаний. — Я видел, как вы погибали, все до единого — ещё тогда, на Титане. Ты, Питер, Наташа, Капитан, доктор Бэннер, Тор — все! Вы умирали миллионы раз миллионами разных смертей, и я умирал тоже — но не раньше, чем становился свидетелем каждой из них. А знаешь, что было страшнее всего? Те варианты, где вы погибали, а я оставался… — Так, стоп! Хватит! — резко командует Тони, и он послушно замолкает, закусывая нижнюю губу почти до крови. Вздохнув, Тони обвивает руками его талию и тянет Стивена на себя, заставляя прижаться вновь закаменевшей спиной к своей груди — так он отчётливо слышит и даже ощущает его сердцебиение, и это успокаивает. — Однажды я тоже видел такое, — медленно, нехотя произносит Тони, его дыхание щекочет влажную кожу Стрэнджа через ткань футболки. — Видел, как все мои друзья погибают, а я остаюсь жить со своей виной и горем. Это была иллюзия, а не видение неизбежного будущего, как я тогда решил, но её хватило, чтобы надолго лишить меня покоя. И это был только один вариант, одно видение! Я бы, наверное, не выдержал, если бы мне пришлось увидеть столько, сколько увидел ты. И всё-таки я знаю каково это, Стивен. Что-то в его голосе, прикосновениях или теплоте дыхания заставляет Стивена наконец обмякнуть, позволяя Тони прижать себя ещё крепче, а когда тот немного ослабляет хватку, он разворачивается, чтобы, в свою очередь, обнять его. — Послушай, я понимаю, что тебе нелегко, — негромко, успокаивающе произносит Тони. — Но ты должен постараться отпустить всё это. Все те ужасные вещи, которые могли с нами случиться, не случились. И не случатся. — Мы не можем знать этого наверняка, — возражает Стивен, утыкаясь губами ему в макушку. — Не при нашей работе. — Тогда хотя бы не изводи себя, думая о том, что только может произойти, — резонно советует Тони, и Стивену нечего возразить. — Хорошо. Я… постараюсь, — смиренно обещает он, оставляя лёгкий поцелуй на виске Тони. Тот вновь обнимает его за спину и поднимает голову, чтобы поцеловать Стивена в уголок губ. — И кстати, ничего не произойдёт, — буднично замечает он, когда они всё-таки размыкают объятие. — Потому что мы до чёрта крутые и никогда не проигрываем. В этом весь Тони, и Стивен не может удержаться от слабого, нервного смешка. Его всё ещё немного знобит, он чувствует себя совершенно измученным и разбитым, и Тони, всмотревшись в его лицо в слабом свете заглядывающей в окно луны, качает головой: — Идём, волшебник. Я уложу тебя спать. Возражать нет сил, даже если бы он этого захотел. Стивен позволяет Тони стянуть с себя неприятно липнущую к телу футболку, после чего они укладываются обратно в постель — набок, лицом друг к другу. Какое-то время они лежат так в тёплом коконе из одеял, обмениваясь лёгкими, почти невесомыми поцелуями, и Стивена всего затапливает пронзительная, отчаянная нежность, потребность в этом человеке, усиленная недавним безумным страхом потери. А потом Стивен сам не замечает, как засыпает. Он знает, что кошмары не исчезнут так просто. Однако, если этой ночью они ему и снятся, он их не запоминает.