All this time

С сумкой, полной всевозможных детских принадлежностей на плече, Тони спешит вернуться в гостиную. Сегодняшний и завтрашний дни малыш Морган проведёт у него, и это чудесно: Тони, без преувеличения, обожает сына. Он старается сделать всё возможное для того, чтобы у Моргана, невзирая на то, что его родители разошлись, было безоблачно счастливое детство. Тони хочется верить, что из него получается неплохой отец. Ещё лет пять назад он считал, что совершенно не подходит на роль родителя — особенно правильного и ответственного родителя, — и нельзя сказать, что появление ребёнка полностью его изменило, но… Но у Моргана, если так подумать, всё равно есть правильный и ответственный родитель — это Пеппер, его мама. А Тони вполне может быть, к примеру, невероятно крутым папой, верно? Как бы там ни было, но для сына он действительно старается стать лучше, быть самым лучшим. Морган немного похож на него и немного — на маму, и Тони на самом деле очень нравится и то, и другое. Он находит одинаково забавным то, что Морган хмурится точь-точь, как Пеппер, когда он чем-то недоволен и непременно крутит что-нибудь в руках, когда задумывается, как это делает сам Тони. Ему вообще нравится наблюдать за Морганом: как тот играет, ест, улыбается, рассматривает что-то новое и интересное, спит… Нет, пожалуй, отцовство всё-таки изменило его: прежний Тони Старк едва ли подолгу стоял бы у детской кроватки, наблюдая за тем, как его мальчик просто спит! Нынешний же Тони старается по максимуму использовать то время, которое они с Морганом проводят вместе: он с искренним удовольствием, которое удивляет его самого, играет или гуляет с сыном. И одновременно, поскольку маленький ребёнок — это не только развлечения и веселье, продумывает пару-тройку новых чудо-изобретений, облегчающих родителям жизнь. К сожалению, Тони не доходит до того, чтобы придумать что-нибудь, способное облегчить им с Морганом жизнь прямо сейчас. У малыша режутся зубки, из-за чего он то и дело начинает хныкать или даже по-настоящему, полноценно плакать, и всё, чем может помочь ему отец — это дать одну из тех жевательных игрушек, которые специально для этих целей упаковала в сумку Пеппер. Недооценив серьёзность проблемы, Тони беспечно бросает сумку у себя в комнате и относит сына сначала на кухню, чтобы покормить, потом в гостиную, чтобы поиграть… О сумке и её содержимом он вспоминает, только когда ему срочно нужны те самые специальные колечки для жевания. В итоге, он рискует оставить Моргана на Стивена, чтобы отлучиться за сумкой, благо, мальчик как раз заигрался одной из своих игрушек и, кажется, не возражает против того, чтобы Тони ненадолго отошёл. Однако он замечает, что Стивен, которому предстоит самому присматривать за маленьким ребёнком, чувствует себя несколько неуютно. «Но это ведь всего на пять минут, — успокаивает себя и его Тони, — ничего непредвиденного за это время попросту не успеет случиться…» Но, ещё в начале ведущего в гостиную коридора заслышав плач Моргана и заглушаемые им взволнованные увещевания Стрэнджа, Тони понимает, что ошибся. Когда же до входа-арки в гостиную остаётся каких-то два-три шага, Тони вполне отчётливо слышит не только Моргана, чей громкий плач теперь сменяется жалобным хныканьем, но и Стивена: — Прости, я не могу взять тебя на руки. Я понимаю, что ты хочешь этого, но мои руки… Я боюсь тебя уронить. Ну пожалуйста, Морган, не плачь! Тони… твой папа сейчас вернётся! Должно быть, Морган всё-таки отвлёкся от своих игрушек либо боль и зуд в дёснах дали о себе знать с новой силой, и он, естественно, захотел, чтобы Стивен взял его на руки, как это обычно делают мама и папа. Но, в отличие от них с Пеппер, большинства их друзей и знакомых и даже Мстителей, Стивен не может просто взять Моргана на руки из-за непредсказуемо и неконтролируемо возникающего тремора… Тони чувствует себя виноватым из-за того, что невольно поставил его в такое непростое положение. Между тем, пока все эти соображения проносятся у него в голове, в гостиной Морган издаёт какой-то особенно горестный и жалкий всхлип. — Что же мне с тобой делать? Я действительно не могу взять тебя на руки! Если тремор вернётся, пока я буду тебя держать, ты можешь упасть и больно удариться, понимаешь? Не понимаешь, конечно, ты слишком маленький… Ну хочешь, покажу тебе фокус? Смотри, какая красивая бабочка! Нет? Не хочешь смотреть на бабочку? Хочешь на руки, да? Господи, Морган, я, правда, боюсь тебя уронить, — голос Стивена звучит по-настоящему беспомощно и виновато. И Тони уже почти делает последний шаг к порогу гостиной, когда вдруг улавливает какой-то непонятный мягкий шелест, а затем Стивен недоверчиво произносит: — Ты серьёзно думаешь, что это сработает? — и, обречённо вздохнув, добавляет: — Ох, ну ладно! Иди-ка сюда, Морган… Озадаченный, Тони прижимается к стенке и медленно, осторожно выглядывает из-за неё. Он видит Стивена, который бережно устраивает притихшего Моргана у себя на руках, и Плащ левитации, который парит у его ног, очевидно, в качестве своеобразной страховки: если руки всё-таки подведут мага, его волшебный плащ подхватит ребёнка, прежде чем тот упадёт на пол. Тони странным образом трогает тот факт, что Плащ сам вызвался подстраховать Стивена, но вместе с тем он уверен, что Моргану ничто не грозит. Улыбнувшись, он поднимает взгляд на них со Стивеном. Тот кажется несколько напряжённым, но руки его, как отмечает про себя Тони, не дрожат ни на йоту — напротив, они очень крепко и надёжно обхватывают малыша Моргана. Сам он упирается ручками в грудь Стивена и рассматривает его, чуть запрокинув голову и приоткрыв рот. Тони знает, что Моргану нравится Стивен: ну ещё бы, он интересный, высокий, а значит, может обеспечить хороший обзор, — закончив с осмотром мага, мальчик увлечённо вертит головкой туда-сюда, разглядывая комнату, — и всегда показывает ему какие-нибудь необычные магические штуки… Если бы волосы Стрэнджа были чуть длиннее и ярче, Морган и вовсе был бы от него без ума. Тони судит по тому, что яркие рыжие волосы Нат всегда приводят сына в восторг. Тут Морган неожиданно кривится, то ли из-за боли, то ли просто вспомнив о своих детских невзгодах. — Что, зубки режутся? — сочувственно спрашивает Стивен. — Увы, тут ни магия, ни инженерия твоего папы ничем не помогут — это надо просто перетерпеть. Морган возмущённо пыхтит и ёрзает, и Стивен тут же прижимает его к себе покрепче, хмурится, быстро что-то обдумывая, — Тони узнаёт эту складочку между его бровями, которая всегда появляется, когда маг сосредоточенно о чём-нибудь размышляет. Наконец, решившись, он кивает Плащу, — тот предупредительно подлетает поближе, но держится так, чтобы Стивен ненароком об него не споткнулся, — перехватывает Моргана только одной рукой, а второй быстро чертит в воздухе сложный магический символ. В следующее мгновение у него на ладони появляется одна из жевательных игрушек Моргана, а Тони в коридоре едва успевает подхватить дёрнувшуюся и соскользнувшую с его плеча сумку. — Не знаю, куда запропастился твой папа, но это должно помочь, — удовлетворённо замечает Стрэндж, когда Морган с радостным возгласом выхватывает у него игрушку и мгновенно впивается в неё беззубым пока ротиком. Усмехнувшись, Стивен неторопливо, плавно перемещается по гостиной, негромко что-то рассказывая Моргану, — тот внимательно его слушает. Тони прекрасно понимает сына: он и сам обожает глубокий бархатистый голос Стивена и даже специально незаметно убавляет на колонках в мастерской или на кухне звук, если замечает, что Стрэндж тихонько подпевает какой-нибудь старой джазовой или рок-композиции, чтобы лучше его слышать. Морган даже отвечает ему — лепечет что-то неразборчивое на своём неповторимом детском языке, понять который способна, кажется, только Пеппер. Стивен смеётся и говорит с нежностью, от которой у Тони щемит сердце: — Ты очень похож на Тони. Глаза — точно как у него. Морган на секунду выпускает изо рта игрушку, чтобы широко улыбнуться в ответ. — О, я смотрю, и улыбка та же! — хмыкает Стивен и склоняет голову, чтобы легонько коснуться темноволосой макушки мальчика губами. А снаружи Тони прижимается спиной к стене, часто моргает и с трудом переводит дыхание. Ему нужно пару минут, чтобы совладать с собой, хотя, казалось бы — ну что такого особенного он увидел? Это ведь просто Стивен, который держит на руках Моргана… Но нет, это действительно нечто особенное: это Стивен Стрэндж, мужчина, которого Тони любит всем своим сердцем, держит на руках его единственного, долгожданного, горячо любимого сына. И Стивен тоже по-своему любит его — потому что видит в его чертах, в нём самом продолжение Тони, но ещё и из-за самого Моргана, такого, какой он есть. Тони прижимает руку к груди, прямо напротив грохочущего сердца. Он должен был чувствовать эту огромную, переполняющую его любовь, пронзительную нежность, радость и умиление, когда точно так же смотрел на Пеппер с Морганом на руках — и он чувствовал, но не так много и не с такой ошеломляющей силой. По-настоящему же он почувствовал всё это лишь теперь, незаметно, как он надеется, наблюдая за любимым человеком, который держит на руках его сына, говорит с ним, и успокаивает его, и ласково касается губами мягких, как лебединый пух, волос… Пару минут спустя, успокоившись и обозвав себя сентиментальным дураком, Тони расправляет плечи и уверенно переступает порог гостиной. — Так, я наконец-то нашёл сумку, но готов поклясться, что нужной жевательной штуки в ней нет. Может, Пепс забыла её положить? Я уже везде обыскался… О, так она всё это время была здесь, у вас? Могли бы и предупредить! — тараторит он на ходу и забирает у облегчённо выдохнувшего Стрэнджа немедленно потянувшегося к нему Моргана. Целует сына в щеку, целует Стивена туда же и подмигивает обоим сразу: — Я вижу, вы тут и без меня отлично справились! И тут же, рассмеявшись, укоряет Стивена в том, что первым делом Морган научится у него необычайно артистично закатывать глаза и вздыхать с таким мученическим видом, словно шутки Тони ему вовсе не нравятся — хотя все знают, что это не так. Стивен мгновенно парирует, что уж он-то точно не научит ребёнка ничему плохому, и вот так, продолжая шутливо и не всерьёз спорить друг с другом, они сообща собирают Моргана на прогулку. Любовь и нежность, хоть Тони и старается не демонстрировать их слишком уж явно, чтобы Стивен тоже не счёл его ополоумевшим сентиментальным дураком, переполняют его в течение всего дня и ещё долгое время после.