All this time

— Спокойно, — говорит Стивен с невозмутимостью, которой не ощущает. — Не стоит так волноваться. Он обращается к преступнику, который в данный момент держит какое-то хитроумное, собственноручно собранное и потому абсолютно непонятное и непредсказуемое оружие у виска Тони Старка — как раз в том месте, где во время сегодняшней схватки в шлеме образовалась предательская брешь. По этой причине ни он сам, ни напряжённо замершие вокруг Мстители не смеют что-либо предпринять — им остаётся только беспомощно наблюдать за тем, как подрагивающее серебристое дуло чего-то, похожего на пистолет, плотно прижимается к ничем не защищённой коже Тони. — Да ну? По-моему, это вы, ребята, волнуетесь! Выглядите довольно взволнованными, — издевательски тянет преступник. Возразить тут нечего. Стивен не просто взволнован: он в ужасе. Конечно, он изо всех сил старается не показывать, что буквально умирает от страха, но кто знает, насколько ещё хватит его выдержки? Ведь стоящий прямо перед ним негодяй, по сути, держит в своих руках саму жизнь Стивена. Да, да, именно так: его жизнь, его существование, весь его мир сейчас сжался до человека, к чьей голове прижато дуло, и Стивену кажется, что он ощущает холод металла на собственном виске. В прошлом врач, он с какой-то профессиональной отстранённостью отмечает, что его сердце колотится в груди с определённо ненормальной частотой, а кровяное давление наверняка приближается к критической отметке, и всё это ему, конечно, ещё аукнется — но Стивену плевать. Он чувствует, как взмокла под одеждой спина, а голова, кажется, вот-вот разорвётся от страшного напряжения. Руки, удерживающие испещрённые рунами золотистые магические диски, и вовсе будто окаменели — невероятных усилий стоит держать их прямо, неподвижными, однако в противном случае они давно уже ходили бы ходуном. Стивен не видит, но чувствует взгляд Тони, одновременно отчаянный и очень-очень виноватый, и едва заметно морщится. Ирония ситуации в том, что совсем недавно, буквально на днях, они спорили как раз на эту тему и Стивен, как мог, уговаривал Тони позволить ему защитить его каким-нибудь дополнительным амулетом или заклинанием, потому что «нельзя полагаться на одну лишь броню, Тони, какой бы сверхтехнологичной и надёжной она ни была». А Тони, естественно, вёл себя, как упрямый болван — честное слово, они едва не поссорились всерьёз! — пренебрежительно отмахивался, насмешничал и, наконец, категорически отказывался от дополнительной магической защиты, напирая на то, что наноброня гарантированно убережёт его от любой опасности. Стивен так и не сумел его переупрямить. И что в итоге? Жизнь Тони может оборваться в любое мгновение, а вместе с ней и жизнь Стивена, которому останется только умереть следом. И плевать, что он, как Верховный маг Земли и Хранитель одного из Камней вечности, не имеет морального права вот так пренебрегать собственным существованием. Без Тони его жизнь просто не имеет смысла. Говорить или думать так неправильно, даже в его голове это звучит невозможно пафосно и мелодраматично, в духе какого-нибудь низкопробного любовного романа. Так мог бы сказать чрезмерно чувствительный и экзальтированный подросток, а не взрослый, состоявшийся и самодостаточный мужчина, на котором, к тому же, лежит ответственность не только за свою, но и за множество других жизней… Но это правда. Стивен больше не представляет и не хочет представлять свою жизнь без Тони. Он принадлежит этому человеку, принадлежит целиком и полностью, как и Тони принадлежит ему — так, словно их сердца и души срослись в единое целое и если отнять, грубо оторвать одну половину, вторая тоже неизбежно погибнет. Потерять Тони — это вообще самый большой страх Стивена, его величайший кошмар, который с минуты на минуту может стать реальностью. Осознание непоправимости того, что может случиться, — выстрел в голову в упор: не помогут ни медицина, ни магия, быть может, не поможет даже Камень времени, если по какой-то чудовищной несправедливости Тони суждено умереть вот так, — лишает его способности мыслить холодно и трезво, а ведь именно это сейчас нужно больше всего. — Что же вы застыли, Мстители? — продолжает измываться преступник. — Что, никаких идей? Он внезапно разражается громким, почти истеричным смехом, и Стивена окатывает новой удушающей волной страха. Господи, этот человек не в себе, он совершенно нестабилен и непредсказуем. Он держит Тони в заложниках уже целую вечность, — во всяком случае так кажется Стивену, — но ничего не требует в обмен на его жизнь и даже не пытается сбежать, используя его, как живой щит. Стивену вспоминается, как капитан Роджерс говорил перед боем, что у Мстителей с ним давние счёты. Это действительно так? Что, если он и не собирается требовать что-то в обмен на Тони? Что, если он планирует просто убить его после того, как сполна насладится беспомощностью и ужасом всей команды? Что ему делать, что ему делать, что делать?! Стивен быстро пробегается взглядом по таким же, как он сам, напряжённым и бледным Мстителям, и видит написанную на лице у каждого всю ту же лихорадочную работу мысли. Как атаковать преступника, если прямо перед ним стоит Тони и к голове его прижато оружие? Как обезвредить противника, чтобы он не сумел нажать на спусковой крючок? Как вытащить Тони, прежде чем тот успеет это сделать? У самого Стивена нет ни одной подходящей идеи, ни единой здравой мысли. Он ещё держится внешне, но паникует — и, осознавая это, паникует всё больше, — мысли в его голове путаются, сталкиваются, буквально закипают… К счастью, в эту отчаянную минуту их противник совершает ошибку. — Вы думали, что покончили со мной ещё тогда, в… — самодовольно начинает он. Наташа тут же вклинивается, невинно округлив глаза и указав тонким пальчиком в совершенно неправильном направлении: — В Бруклине? — Да нет же, Бруклин там, — возражает мужчина и машинально показывает в нужную сторону правой рукой с зажатым в ней пистолетом — а только того им и надо. В ту же секунду Тони бросается в сторону, почти вырываясь из захвата, а Стивен бьёт не успевшего среагировать злоумышленника в грудь чистой магией, отбрасывая его назад — он не использует никаких заклинаний из опасения зацепить Тони. Мужчина вскрикивает от удивления и злости одновременно, но невольно разжимает пальцы левой руки, которой удерживал Старка за плечо и едва не опрокидывается на спину — и тут же Роджерс и Барнс, стоявшие ближе всего, набрасываются на него с двух сторон, будто пара волков. По инерции Тони тоже едва не падает на землю, но его успевают поддержать-подхватить под руки Питер и Клинт Бартон. — Мистер Старк! — вскрикивает Паркер. — Идиот, — коротко констатирует Бартон. Всё это, как и доносящиеся от того места, где упал преступник, глухие удары срывающих на нём злость Капитана и Баки, как и увещевания Сэма Уилсона, как и чей-то обращенный то ли к Тони, то ли к нему самому вопрос: «Ну ты как, в порядке?» — доносятся до Стивена словно откуда-то издалека. От облегчения, которое он пока даже не осознал до конца, кружится голова, и Стивен, как ему кажется, плавно опускается на землю — а на самом деле, судя по резкой вспышке боли, попросту падает на колени. Пытаясь справиться с головокружением, он зажмуривается, упираясь сжатыми в кулаки ладонями в собственные ноги, — не помогает, руки всё равно сильно дрожат, — и потому не видит, как Тони, выпутавшись из крепкого двойного захвата Питера и Клинта, стаскивает с себя и отбрасывает в сторону оказавшийся бесполезным шлем и кидается к нему. — Стивен! — выдыхает он, падая перед ним на колени и обхватывая его руками за плечи. Стивен чувствует его тепло, его дыхание на своей щеке — и это прекрасно. Но сказать об этом не может: из горла вырывается какой-то полузадушенный хрип. — Прости меня, — говорит Тони. Стивен безмолвно качает головой, но заставляет себя открыть глаза, чтобы не только слышать и чувствовать, но ещё и видеть его. Извинения Тони более чем уместны, ведь тот сам так глупо подставился, а до того не позволил Стивену обеспечить себя дополнительной магической защитой, и он ещё выскажет ему всё, что думает об этом, но прямо сейчас Стивену нужно просто удостовериться, что Тони точно в порядке. — Я в порядке, — Тони чуть отклоняется, чтобы заглянуть ему в лицо и, очевидно, прочитать мысли, а потом снова обнимает, укладывая подбородок на его плечо. — Мы в порядке, Стивен. У Стивена давит в груди и болит голова. Его по-прежнему колотит и даже слегка подташнивает после всего пережитого. Стивен буквально ненавидит Тони за то, что тот сотворил с ним такое, и при этом так же отчаянно, всем своим несчастным сердцем любит. Если честно, Стивену просто прибить его хочется… Но Тони прав в самом главном. Они в порядке. Они оба в порядке.