All this time

Тони на мгновение зажмуривается, чтобы хоть немного унять резь в глазах, но тут же снова переводит взгляд на больничную койку, рядом с которой сидит. На койке, укрытый тонким одеялом по пояс, неподвижно лежит Стивен. У него либо глубокий обморок, либо обычный, разве что очень продолжительный, восстанавливающий силы сон. Тони, конечно, надеется, что Стивен так долго не приходит в себя, потому что спит. Как бы там ни было, всё это время Тони не отходит от постели мага, запрещая себе отдых или сон, чтобы не пропустить момент, когда тот, наконец, очнётся. Впрочем, Тони в любом случае не сумел бы сейчас заснуть или хотя бы чуть-чуть расслабиться: так велико его беспокойство… нет, не беспокойство, а самый настоящий страх за Стивена. Перед глазами до сих пор стоит кошмарная картинка: маг, с которым они схватились этим утром, выкрикивает какую-то абракадабру, взмахивает руками — и грудь Стрэнджа насквозь пронзает поток… магии? энергии? Тони до сих пор не уверен в том, что это была за чертовщина. Зато он с безжалостной отчётливостью помнит, как Стивен, едва успев охнуть, свалился наземь, словно подрубленное у самого основания дерево. Верный Плащ, который обычно успевал оттащить мага в сторону или хотя бы подхватить во время падения, не дав удариться о землю, в этот раз не успел, а может, попросту не смог ничего сделать: то треклятое заклинание достало и его. Тони помнит, как на мгновение у него внутри всё оборвалось, потому что, упав, Стивен не застонал, не дёрнулся, не попытался тут же вскочить или хотя бы перекатиться на бок, нет — он остался лежать, совершенно неподвижно. И на какое-то страшное, невыносимое мгновение Тони показалось, что Стивен… что он погиб. Что это конец, причём, очевидно, для них обоих. Тони крепко сжимает зубы и отчаянно мотает головой, отгоняя от себя ужасное воспоминание, раз за разом причиняющее ему невыносимую боль. Хотя с полной, убийственной точностью отпечатались в его памяти лишь эти две вещи: Стивен падает, как подкошенный, и остаётся лежать на асфальте, а сердце Тони моментально разлетается на кусочки, в глазах темнеет, и он никак не может вдохнуть хоть каплю воздуха из-за сдавившего грудную клетку спазма. Он не помнит, как оказался рядом, как освободил от перчатки с репульсором правую руку и прижал дрожащие пальцы к шее Стивена — время словно остановилось, застыло, как капля смолы, пока он с трудом, сбиваясь и путая его пульс со своим, не ощутил пусть и слабое, но биение. Кажется, только после этого Тони снова смог дышать. Он так и остался сидеть рядом со Стивеном, прямо на асфальте, только сместился чуть-чуть, чтобы прикрыть его собой — схватка-то продолжалась. Склонившись над магом, Тони обхватил руками его голову и, беспрестанно поглаживая большими пальцами высокие острые скулы, настойчиво звал по имени. Однако, несмотря на все его усилия, Стрэндж так и не пришёл в себя. Экстренное сканирование возможных повреждений при помощи визора шлема результатов тоже не дало: встроенная в броню система была рассчитана лишь на экспресс-диагностику, выявление непосредственно угрожающих жизни физических травм, но не более того. Никаких угрожающих жизни физических травм у Стивена не было. И тем не менее он не приходил в себя. Когда Тони в полной мере осознал этот пугающий факт, он поднялся с колен, развернулся и, на некоторое время поручив заботу о Стивене подоспевшим Наташе и Брюсу, направился прямиком к виновнику всех бед — рехнувшемуся от избытка силы и мании величия колдуну, которого запыхавшимся Питеру, Ванде и Клинту как раз удалось скрутить. Должно быть, намеренье Тони было крупным шрифтом написано у него на лице, потому что Стив, выронив свой драгоценный щит, внезапно кинулся к нему и крепко обхватил за руки, прижав их к туловищу, чтобы не пустить его дальше и не позволить воспользоваться репульсорами. — Пусти! — зарычал Тони, не сводя глаз с вяло дёргавшегося в паучьих путах Питера колдуна. — Немедленно отпусти меня, Роджерс, слышишь?! Я убью этого сукина сына! — Нет, Тони, — категорически отрезал Стив, по-прежнему надёжно удерживая отчаянно вырывавшегося Старка на месте. — Ты не убийца, и я не позволю тебе совершить убийство. — Ты что, не понимаешь?! — взревел Тони, глаза которого застилала алая пелена ярости — подобной он не испытывал, кажется, никогда в жизни. — Этот ублюдок навредил Стивену! Едва его не убил! — Вот именно — доктор Стрэндж не в порядке, — медленно, внятно, словно разговаривая с умалишённым, проговорил Стив. Впрочем, в тот момент Тони, и впрямь, был совершенно не в себе. — И сейчас он гораздо больше нуждается в твоей помощи, чем в отмщении. Побрыкавшись ещё несколько минут, Тони, наконец, сдался. Смысл того, что продолжал втолковывать ему Роджерс, начал понемногу доходить до его затуманенного гневом и страхом сознания. Верно, первым делом следовало позаботиться о Стивене: доставить его на базу, в медицинское крыло, провести полную диагностику, чтобы понять, насколько сильный урон нанесло ему чёртово заклинание-или-что-это-такое-было… Быть может, вызвать Вонга. Прав был Кэп, Тони действительно не убийца — во всяком случае он всегда старался, насколько это возможно, обходиться без лишнего насилия. К тому же, по пробуждении Стивену вряд ли понравилось бы то, что он, Тони, напал на безоружного, более не представлявшего угрозы человека, запятнав тем самым свои руки и душу. Однако Тони поклялся, что убьёт проклятого колдуна, если Стивен так и не придёт в себя. Потому что после этого больше ничто не будет иметь значения. И вот, прошло уже более шести часов с тех пор, как Стивена доставили на базу. За это время была проведена полная диагностика, не выявившая, впрочем, никаких физических травм. Ванда и Вонг, с которым удалось связаться лишь чудом, — Тони пообещал про себя, что на будущее оснастит Камар-Тадж всеми мыслимыми средствами связи, — в буквальном смысле поколдовав над по-прежнему пребывающем в беспамятстве Стрэнджем, смогли узнать больше, но не намного. — Ему здорово досталось, Тони, — вздохнул Вонг, аккуратно возвращая на покрывало безвольную руку Стивена, которую он держал в своих ладонях, непрерывно бормоча под нос какие-то заклинания. — Мы сделали всё, что могли, чтобы ослабить то тёмное воздействие, которому он подвергся. Теперь остаётся только ждать. Итак, Тони ждёт. Точно преданный пёс, он неотлучно сидит у постели Стивена, дожидаясь его пробуждения, и неизвестность вкупе с осознанием собственной беспомощности, терзают его хуже затянувшегося ожидания. Говоря откровенно, Тони чертовски страшно. Он слышит скрип двери, затем чью-то уверенную, но негромкую, вежливую поступь — нет нужды оборачиваться, чтобы понять, что это Роджерс. — Как он? — спрашивает тот, остановившись рядом с креслом, в котором сидит Тони. — Без изменений, — Старк едва узнаёт свой голос в получившемся хриплом вороньем карканье, и торопливо прочищает горло. — Ванда поводила над ним руками, Вонг почитал какие-то заклинания, но ничего конкретного они сообщить не смогли. Нужно ждать, пока Стивен очнётся. — Всё будет хорошо, Тони, — как можно убедительней говорит Стив, на мгновение крепко сжимая его плечо. — Знаешь, на самом деле он совсем не такой, каким все его считают, — неожиданно для себя самого выпаливает Тони. — Я имею в виду, что все вокруг думают, будто из нас двоих именно я — безрассудный, своевольный и безответственный, тогда как Стивен — само воплощение здравомыслия, так? Главный школьный раздолбай и умница-отличник — как-то так нас и воспринимают окружающие. Только на самом деле Стивен не менее, если не ещё более безрассудный, чем я. Тони судорожно вдыхает и выдыхает, захлёбывается словами, торопится выговориться, выплеснуть из себя напряжение, страх и боль, вызванные тем, что Стивен до сих пор, чёрт возьми, не пришёл в себя, и тем, каким беспомощным, бледным и хрупким тот выглядит сейчас, в белоснежной больничной палате, окружённый попискивающими медицинскими приборами. — Взять хотя бы сегодняшний бой — вот зачем, спрашивается, ему понадобилось схлестнуться с тем уродом один на один? Неужели нельзя было позволить кому-нибудь из нас помочь? Бога ради, мы ведь там не для красоты собрались! Почему он начал действовать самостоятельно, хотя я, ты, Ванда или кто угодно ещё из ребят запросто могли ему помочь, как-то подстраховать? Но нет, мы просто стояли вокруг, как кучка идиотов, и ничего не делали из опасения зацепить выстрелом или заклинанием этого невозможного болвана! Вселенная что, пошла бы прахом, если бы великий доктор Стивен Стрэндж принял от кого-нибудь помощь? Нет! Но конечно, коне-е-е-чно, он никак не мог засунуть куда подальше свою гордыню! Он просто не мог не попытаться сделать всю работу самостоятельно! Эта его самоуверенность просто… это просто невыносимо, и я не… Он осекается, тяжело дышит и заканчивает свою пламенную обвинительную речь усталым признанием: — Это невыносимо, Стив. То, что он сделал сегодня — это невыносимо. Если я едва справляюсь с этим сейчас, что будет в следующие разы? А они будут, точно тебе говорю, потому что Стивен вовсе не такой благоразумный, каким все его считают. — Возможно, он хотел разобраться с тем магом сам как раз потому, что понимал, какой вред тот способен нанести любому из нас? — вздыхает Стив. — И просто решил взять весь риск на себя? Тони замирает, обдумывая эти слова. Он вспоминает, что Стивен действительно оказался рядом с магом быстрее, чем кто-то из них успел что-либо понять, и до того взбесил его своими насмешками и пренебрежительным тоном, что через несколько минут тот, казалось, вообще перестал замечать кого-то, кроме Стрэнджа, полностью сосредоточенный на том, чтобы прикончить его в первую очередь. Если Кэп прав, и Стивен повёл себя настолько глупо, настолько безрассудно подставился под удар лишь затем, чтобы не дать Тони и остальным ни малейшего шанса сойтись в бою с потенциально смертельно опасным противником… Если он поступил так не по причине излишней самонадеянности, а для того, чтобы уберечь их, чтобы не позволить ему, Тони, как обычно, навлечь на себя вражеский гнев каким-нибудь ехидным комментарием или дурацкой шуткой… — Я убью его! — практически стонет Тони, закрывая ладонью глаза. — Мы Мстители, а не беспомощные маленькие дети! Нас не нужно защищать ценой собственной жизни! Меня не нужно так защищать! Стив коротко вздыхает, но говорит совсем не то, чего ожидает Тони. — Был один случай во время войны… хотя нет, не один — на самом деле, такое случалось постоянно, и это злило меня больше всего. В общем, мы с Баки и ребятами из «Воющих коммандос» воевали тогда в Европе. Однажды мы получили приказ остановить грузовики, доставлявшие оружие и припасы в несколько опорных пунктов нацистов. Это были ключевые точки и ублюдки могли закрепиться там на славу, имей они достаточное обеспечение. Если бы грузовики доехали до пунктов назначения, выбить врага из его логова было бы невероятно трудно, если вообще не невозможно, понимаешь? Удивлённо глядя на Кэпа снизу вверх, Тони безмолвно кивает, хотя на самом деле совершенно не понимает, к чему тот ведёт и зачем вообще взялся рассказывать эту старую армейскую историю. — Ну вот, мы с ребятами рассчитали время, устроили засаду на подходящем участке дороги, — ободрённый его кивком, продолжает Стив, — выбрали такое место, которое плохо просматривалось из-за разросшегося на обочине кустарника. Учитывая ценность груза, у машин имелся внушительный конвой. С первой машиной сопровождения мы разделались при помощи заранее заложенной взрывчатки, вторую успели хорошенько изрешетить пулями, прежде чем они там поняли, что вообще происходит. Водителя убили, автомобиль пошел юзом и встал поперёк дороги, что было очень удачно: из-за этого ехавшие следом грузовики не могли развернуться и просто удрать. Однако вышло так, что мы всё ещё отстреливались от выживших бойцов из второй машины, когда подоспел экипаж третьей, замыкавшей колонну. Да и солдаты из грузовиков подтянулись, а уж у них оружия и патронов было предостаточно. Стив замолкает на мгновение, переводя дух и воскрешая в памяти тот далёкий день. — Словом, заварушка получилась нешуточная. Нам пришлось рассредоточиться и отстреливаться, прикрываясь всё теми же машинами, хотя существовал большой риск того, что наши или вражеские выстрелы зацепят, к примеру, запасы взрывчатки, и тогда всё — ни нас, ни их, ни машин, ни изрядного куска дороги. Все это понимали, так что скоро мы перешли к рукопашной. Помню, я как раз отбивался от одного солдата, когда на меня двинулся второй — здоровенный такой тип, даже крупнее меня. Но я его прекрасно видел и вполне успевал разделаться со своим противником, чтобы достойно встретить его. Я знал, что справлюсь с ним. Да только… — Да только что? — поторопил его Тони, когда Стив снова замолчал. — Да только Баки не дал мне такого шанса, — досадливо поморщился тот. — Он вдруг возник рядом, кинулся наперерез тому громиле и попытался заехать ему по лицу прикладом своей винтовки — патроны-то у него все вышли. Тот отклонился, так что приклад едва его задел, а потом выхватил из-за пояса нож и всадил его Баки в левое плечо чуть ли не по самую рукоять! И ещё кулаком по голове добавил. — Он убил бы его, убил бы на том самом месте, если бы я не подоспел, — Стив непроизвольно сжал кулаки, и сам этого, похоже, не заметил. — Минут через пять всё было кончено — и с тем верзилой, и со всеми его дружками. Наших ребят знатно потрепали, но никто не погиб, а самую серьёзную травму получил, разумеется, Бак. Его даже штопать пришлось — его плечо, я имею в виду. Дуган*, который у нас обычно перевязками занимался, взялся его зашивать, остальные занялись грузовиками, а я остался рядом и ругал Баки на чём свет стоит. Серьёзно, я был зол, как сто тысяч чертей! Сыпал ругательствами хуже пьяного докера, а ведь я вообще стараюсь избегать таких вещей. Дуган ухмылялся себе в усы, но работал молча, Баки тоже ни слова мне в ответ не сказал. Зато когда я исчерпал, кажется, весь запас известных человечеству бранных слов и выдохся, он очень, очень спокойно сказал мне: «Я знаю, что ты справился бы и сам, Стив. Понимаю, что у тебя сыворотка, щит и все дела. Но и ты пойми: я сделал то, чего не мог не сделать». Тони хмыкает, невольно припоминая один спор, состоявшийся у них со Стивеном не так давно. Он тогда достаточно резко осведомился, не будет ли Стрэндж так любезен перестать пытаться одновременно и сражаться, и страховать его, Тони, рискуя попасть под очередной удар. «Нет, не буду. И даже не проси», — категорично отрезал Стивен. И следующие полчаса, спрятавшись за одним из своих магических талмудов, напрочь игнорировал бурное негодование Тони. А ещё через двадцать минут они помирились — тоже весьма… бурно. — И я действительно понял тогда, — с горечью продолжает Роджерс. — Понял, что Баки всё равно, что бы ни случилось, будет лезть вперёд меня в самое пекло, и я ничего не смогу с этим поделать. И неважно, что я отлично мог постоять за себя сам, что я больше не был тощим бледным заморышем, которого нужно было постоянно вытаскивать из переделок и спасать от хулиганов — Баки всё равно продолжил бы делать всё это, потому что иначе не мог. Он и делал, всю войну, пока не… «Пока не свалился с чёртова поезда в горах» — мысленно заканчивает за него Тони, когда голос Стива пресекается и он, судорожно выдохнув, опускает голову. — Я зачем всё это тебе рассказываю, — справившись с собой, негромко подытоживает он. — Когда доктор Стрэндж очнётся, — а он скоро придёт в себя, я уверен, — не злись на него слишком сильно за то, что он любит и оберегает тебя. — Потому, что я всё равно ничего не смогу с этим поделать? — фыркает Тони, переводя взгляд на Стивена. Протянув руку, он осторожно поправляет пульсометр на его указательном пальце. — Точно, — судя по голосу, Стив улыбается. Он снова коротко похлопывает Тони по плечу — это своего рода эквивалент ещё одному «Всё будет хорошо» или «Держись, приятель, я знаю, каково это». И Тони действительно становится чуть-чуть легче, потому что Стив на самом деле знает, как тяжело и больно ему видеть Стрэнджа таким, в какой ужас приводит Тони такое его состояние, сама мысль о том, что сегодня он мог его потерять. Стив понимает его нынешнее состояние без лишних объяснений, и от этого становится чуточку легче, как и от того, что он не предпринимает попыток увести его из палаты, не уговаривает отдохнуть. Ведь для Тони и речи быть не может ни о каком отдыхе до тех пор, пока он не убедится, что Стивен в порядке. Роджерс уходит, напоследок пожелав Стивену скорейшего выздоровления. Он явно просит остальных ребят не тревожить их, потому что в течение всего вечера в палату лишь пару раз заглядывает Нат — чтобы узнать как дела и принести Тони немного еды и кофе. Крепкий сладкий кофе он принимает с благодарностью, а от еды и предложения Нат на время заменить его «на посту» отказывается: никакая сила не заставит его уйти сейчас от Стивена. К тому же, ни отдохнуть, ни тем более заснуть Тони всё равно не сможет, а в темноте и тишине пустой спальни страх и неизвестность попросту сведут его с ума. … Стивен приходит в себя только в середине ночи. Услышав тихий, едва слышный стон, Тони мгновенно сбрасывает с себя тяжёлое, сонное оцепенение и с надеждой склоняется над ним. Стивен с трудом, щурясь и моргая даже на тусклый, приглушённый до минимума свет ламп, открывает глаза, не сразу фокусируя взгляд на лице Тони. Он шевелит губами, пытаясь, очевидно, спросить «Где это мы?» или «Что случилось?», но голос не слушается. Стивен тяжело сглатывает, и Тони, сообразив наконец, подрывается с места, чтобы налить в стакан прохладной воды из стоящего тут же на тумбочке кувшина и, придерживая голову Стивена под затылок, помочь ему сделать пару глотков. Закончив, он на мгновение прижимается губами к его лбу, прежде чем снова осторожно опустить голову Стивена на подушку. — Ты на базе, в медицинском крыле, — объясняет Тони, вернувшись на своё прежнее место. — Тот маг, насколько я понял, использовал какую-то редкостную дрянь, так что досталось и тебе, и Плащу. Он сейчас у Вонга, — добавляет он в ответ на вопросительно-встревоженный взгляд Стивена. — Он приходил тебя лечить и забрал Плащ с собой в Камар-Тадж, обещал позаботиться о нём. Все наши в полном порядке. А ты был без сознания всё это время. Как ты себя чувствуешь? — Паршиво, — честно признаётся маг. — По мне будто грузовик проехался. — Ага, Вонг предупреждал, что так будет, — вздыхает Тони. — Кажется, он ещё упоминал, что понадобится некоторое время, чтобы ты полностью поправился, даже пытался объяснить мне принцип действия того заклятия, которым в тебя зарядили. Но должен признаться, что слушал его не слишком внимательно. Я мог думать только о том, чтобы ты поскорее очнулся. — Прости, — виновато шепчет Стивен. Тони качает головой и накрывает его руку своей. — Сегодня на какой-то момент я решил, что потерял тебя. Когда то заклинание или что это там такое было, прошло сквозь твою грудь, прямо сквозь сердце, и ты упал на асфальт и не шевелился, я подумал, что… что это конец. И я… клянусь, Стивен, я чуть не умер прямо там, на том же самом месте. — Прости меня, Тони, — повторяет Стрэндж. Он слабо шевелит пальцами, и Тони сам переворачивает его ладонь, сжимая её в своей. — Я не мог поступить иначе. — Да, мне уже объяснили, — Тони смаргивает и отворачивается, украдкой вытирая глаза. У него кружится голова от невероятного облегчения и усталости. — Мы ещё поговорим об этом, и я ещё буду чертовски зол на тебя и буду ругаться, как пьяный… неважно. В общем, так просто ты не отделаешься, Стивен Стрэндж, даже не надейся. Но прямо сейчас мы с тобой просто отдохнём. Потому что я, кажется, вот-вот отключусь. Он отпускает руку Стивена, чтобы опустить перила кровати со своей стороны и, торопливо скинув обувь, забраться на неё — благо, кровати в медицинском крыле достаточно широкие. Кое-как устроившись на боку, Тони кладёт одну руку на грудь Стивену, прижимает ладонь там, где мерно бьётся его сердце, чтобы ощущать это биение даже во сне, в который после всего пережитого его неумолимо клонит. — Тони… — начинает Стивен, и тот сразу понимает, что он снова собирается извиняться. — Тихо, — велит Тони, и маг послушно замолкает. — Всё потом. А теперь спи. Приподнявшись на локте, он легко, целомудренно целует Стивена в губы, в переносицу и в висок, после чего опять устраивается рядом, с рукой, лежащей поверх покрывала прямо над его сердцем, и закрывает глаза. — Всё хорошо, — бормочет Тони, проваливаясь в сон, а Пятница, не дожидаясь просьбы, полностью гасит в палате свет.