Любовь – это химия

Быть отличницей, несомненно, очень большой плюс. Статус отличника дает тебе уважение учителей, хорошее отношение одноклассников… Но на этом список достоинств, пожалуй, можно закончить. А вот обратная сторона медали: одноклассники не дают отличникам покоя на контрольных, жалобно выпрашивая дать списать, к отличникам всегда больше требований, они просто обязаны каждый день выполнять домашние задания, все вокруг считают, что они ходячая Википедия, а главное, быть отличником – это большая ответственность. Милейшая Нинель Федоровна быстро просекла, что в нашем классе исполнительностью и аккуратностью отличаемся только я и Света Короленко. Поэтому именно нас она попросила напечатать планы занятий для седьмых-одиннадцатых классов. Хотя к ее тону, которым она сообщила нам об этом, гораздо лучше применимо слово «приказала», нежели «попросила». Света – высокая девочка в очках с ярко выраженным синдромом отличницы – всегда стремилась угодить учителям, помочь им в чем-либо, будь то намочить тряпку в туалете или подсказать тему прошлого урока. Она с радостью согласилась помочь Нинельке, а я поначалу возмутилась: – А разве не вы сами должны печатать эти планы? Нинель Федоровна чуть не прожгла меня взглядом своих маленьких, но из-за макияжа казавшихся большими, глаз. Хоть она и говорила приторно-ласковым голосом, мне стало не по себе. – Милочка, неужели тебе трудно помочь? Или ты хочешь двойку в журнал? – Вы не имеете права поставить мне двойку ни за что ни про что, – нахмурилась я, – И я вам не «милочка»! Учительница молча занесла руку над журналом и стержень ручки угрожающе навис над клеточкой напротив моего имени. Двойку по такому маловажному предмету, как информатика, я не хотела, поэтому, тяжело вздохнув, согласилась: – Подождите, не ставьте! Я напечатаю. – Вот и умница, – улыбнулась Нинель Федоровна, закрывая журнал. Как же она меня бесит. Да и не только меня – все мои одноклассники отзываются о ней весьма нелестно. Нинель постоянно крутится возле кабинета химии – кажется, она положила глаз на Дмитрия Юрьевича. Ее юбки с каждым днем становятся все короче и короче, а взгляды, которые она кидает в сторону химика, всё томнее и откровеннее. Но тому, кажется, абсолютно пофиг на ее «домогательства». Учитель только посмеивается над ней. Недавно в актовом зале школы проводился какой-то праздник у первоклашек, и Дмитрий Юрьевич принес оттуда надувной шарик желтого цвета. Я видела, как он сидел и разрисовывал его маркером, а потом, на перемене, пацаны гоняли этот шарик по всей школе. На шарике была изображена удивительно похожая карикатура на Нинельку, а внизу подпись «Нинель Федоровна». Ну, мало ли, вдруг кто не узнает ее. Через урок, проходя мимо кабинета химии, я услышала из-за полуприкрытой двери возмущенный голос Нинель, и невольно остановилась у класса. – Безобразие, Дима! Дети настолько меня ненавидят, что даже нарисовали на шарике этот идиотский портрет! Вы посмотрите, посмотрите! – Согласен, это просто безобразие. Вандалы, – наигранным тоном соглашался Дмитрий Юрьевич. Я захихикала. – Я отняла этот шарик, между прочим, у ученика вашего класса! Разберитесь с ними, пожалуйста! – Непременно. – Спасибо! Вы такой замечательный, Дима, – произнесла она нежным мурлыкающим тоном. Меня передернуло от этих слов. Эх, знала бы она, кто на самом деле разрисовал этот шарик, не стала бы она так говорить. Но ей бы, конечно, и в голову не пришло, что Дмитрий Юрьевич, солидный учитель, способен на такие детские шалости. Я улыбнулась, подумав о нем, и прошла мимо кабинета химии на следующий урок. *** Просидев над планами пару часов после уроков, я наконец завершила работу. Нинель Федоровна сказала, чтобы я принесла их сегодня в школу после обеда, поэтому пришлось топать в школу второй раз. Сейчас идут уроки у второй смены, все мои одноклассники давно разбрелись по своим домам, а я тащусь в школу и несу черную папку с красиво отпечатанными листками. В школе было тихо – шли уроки. Я стряхнула снег с ботинок на коврике в вестибюле, и сразу пошла на второй этаж, где располагался кабинет информатики. Как же хорошо в коридорах школы во время уроков! Никто не носится, не орет, не дубасит портфелем одноклассника. Вот и кабинет информатики. Надеюсь, я успела, и Нинель Федоровна еще не ушла. Но дверь не была заперта на ключ. Заглянув в класс, я… В кабинете на учительском столе сидела Нинель и целовалась с моим учителем! С моим Дмитрием Юрьевичем! Она обвила руками его шею, словно змея, а ногами – бедра парня. Пиджак учителя уже валялся на полу. Оторвались друг от друга они только тогда, когда папка с оглушительным звуком выпала у меня из рук на пол. Листы разлетелись по полу, но я даже не думала их собирать. Мое сердце судорожно сжалось и пропустило удар, а руки задрожали. – Простите, – быстро сказала я и, хлопнув дверью, поспешила убежать. В горле стоял ком, я ничего не видела из-за пелены слез, застилающих глаза. Но лучше уж пелена, чем розовые очки, которые я носила до настоящего времени. Выдумала себе какую-то романтическую историю любви учителя и ученицы! А он… он ведь взрослый, зачем ему я? Они с Нинель отличная пара, вот и пусть живут своей жизнью… Пусть у них детишки родятся, а я… а я… Чертов фенилимин, или как его там! Но ведь Дмитрий Юрьевич смеялся над Нинель, я и думала, что он не обратит на нее внимания… В чем же дело? Но так часто бывает: сначала ты ненавидишь человека, а потом резко влюбляешься. Может быть, и у него с ней так? Я и сама не заметила, как добежала до лестницы, по которой почти никто никогда не ходил, и где я часто отдыхала от шума на перемене. Села на ступеньки лестницы и закрыла лицо руками. В глазах до сих пор стояла та сцена, увиденная мною в кабинете информатики. Я сама во всем виновата. Почему меня постоянно предают те, кого я считаю близкими людьми? Сначала Пашка, потом Вика, теперь Дмитрий Юрьевич… – Оля! – услышала я, но даже не думала оборачиваться. Я почувствовала, как чьи-то руки мягко дотрагиваются до моих плеч. Классный руководитель садится передо мной и берет меня за руки. – Оля, ты почему плачешь? – Я двойку получила по литературе, - произнесла сухими губами, глядя невидящим взором сквозь учителя. Да я что угодно скажу, лишь бы он от меня отстал. – Какую двойку? По литературе ты бы никогда ее не получила. К тому же, я недавно смотрел твои оценки. Это из-за поцелуя, да? – Нет, – твердо сказала я и вырвала свои руки из его, – Это же ваша личная жизнь. Идите, продолжайте, я не буду вам мешать. – Да я не люблю ее! Она попросила меня помочь ей с компьютером, он у нее завис, а потом… – Не несите чушь, Дмитрий Юрьевич, – перебила его я, – Она учитель информатики, как она может не знать, отчего завис компьютер? – Соглашусь, это странно. Но я ей помог, а она в благодарность повисла на мне и стала целовать. Я не хотел, честное слово. – Почему вы передо мной оправдываетесь? Я-то тут при чем? Я же вам никто, всего лишь ученица, – бубнила я, вытирая слезы рукавом свитера, – А вообще, знаете… Двери кабинета надо закрывать в таких случаях. На ключ. Извините, я домой пойду. – Оля, подожди… Не могу, когда он смотрит на меня таким виноватым взглядом, как в тот раз, после драки. Я, не оглядываясь, сбежала вниз по лестнице и поспешила выйти из школы, по дороге на бегу натягивая куртку. Дмитрий Юрьевич меня не догонял. Ну и правильно – пойдет сейчас обратно в кабинет информатики, может, дело поцелуями не ограничится. Выйдя на морозную улицу, я достала из кармана сотовый телефон. «Меню», «Контакты»… Где же это? Ах, вот. Номер Пашки. И как я его еще не стерла? Нажав на кнопку вызова, я поднесла трубку к уху. После коротких гудков в трубке наконец раздался голос Пашки. Спасительный круг, за который я поспешила ухватиться. – Алло, Паша, это я, Оля. Да не удивляйся ты так! Я хочу встретиться, ты не против? Да, я сошла с ума. Тогда вечером, в пять. Отлично. Договорившись встретиться сегодня вечером, я положила телефон обратно в карман и как можно быстрее пошла домой. Небо было пасмурным, величаво плыли над головами спешащих прохожих серо-свинцовые тучи, снег всё усиливался. Ветер кружил в воздухе вокруг меня снежинки, а в моей голове так же бешено кружились грустные мысли.