Любовь – это химия

Следующая неделя, несмотря на приближающийся день моего рождения, показалась мне настоящим адом. Началось все в понедельник, когда, войдя в класс, я носом к носу столкнулась с Викой. – Привет, – ничего не подозревая, мило улыбнулась я подруге, но та презрительно поджала губы. – Здравствуй-здравствуй, – тоном, не предвещающим ничего хорошего, поздоровалась со мной она, – Ну что, довольна? – В смысле? – я изумленно вгляделась в озлобленное лицо подруги, – Вик, ты о чем? – О Димочке! – уперла руки в бока Виктория, – Ты в курсе, что его уволили? Вика, сказав это, вновь напомнила мне о неприятном разговоре в кабинете директора и о его последствиях, которые я старалась забыть на протяжении всего выходного дня. Как же мне быть не в курсе? Конечно, я узнала эту печальную весть еще в субботу, но почему Вика смотрит на меня так, будто я – директор школы, и это я выгнала из школы любимого учителя? – Уволили из-за тебя! – Вика словно бы плюнула мне в лицо этой, полной ненависти, фразой, – Теперь у нас нет классного руководителя! Мы брошенный класс! Вместо Димочки нам пришлют какую-нибудь старуху! А тебе наплевать, тебе лишь бы вилять в школе задом и соблазнять учителей! Я, ошарашенная данным заявлением, даже не знала, что можно ответить на такую наглость. И это я слышу от лучшей подруги! Точнее сказать, я считала ее лучшей подругой до сего момента. Но, к сожалению, мы слишком часто обманываемся в тех людях, кого считаем близкими, а от этого теряется доверие к людям и вера в искренние чувства. Сколько раз я уже осознала это за те полгода, пока учусь в новой школе? Все-таки нужно было прекратить дружбу с Викой еще в тот день, когда я узнала, что именно она была инициатором спора с Пашкой. – Стоп-стоп, когда это я виляла задом? – уцепилась я за фразу, особенно сильно оскорбившую меня, – Кажется, задом вилял кто-то другой, и я даже знаю, кто! Ты ведь даже дошла до того, что устраивала суицид в прошлом году! Вокруг нас, стоящих у доски, уже начала собираться толпа одноклассников. Некоторые из них были не в курсе всего происходящего, кому-то было наплевать, а кто-то жадно вслушивался в наш разговор. К моему величайшему удивлению, мальчишки встали на мою сторону: – Ага, помним! – Вик, в прошлом году, помнишь, мы всем классом припёрлись к тебе в больницу? Только нам говорили, что у тебя сильное отравление, а тут оказывается, вон чё… – загалдели парни. Бывшая подруга сначала побледнела, а потом позеленела от злости. Кажется, она скрывала этот факт от всех. Уж извини, подружка, что случайно проболталась. Прозвенел звонок, и ребята, видимо, уже по выработанному за многие годы рефлексу, стали садиться за парты и доставать учебники. Вика фыркнула: – Да расслабьтесь вы, у нас теперь из-за этой вот сучки, – она кивнула в мою сторону, – химии надолго не будет. – Так это же хорошо, – снова закричали парни, – Долой химию! Наверное, сильный шум, доносившийся из нашего класса, привлек внимание учителей, потому что на пороге кабинета возникла Нинель Федоровна – как всегда, в мини-юбке, и, как обычно, некстати. – Что здесь за митинг? Лисицына, Свиридова, садитесь на место, – обратилась она к нам с Викой, до сих пор стоящих у доски. Кто-то недовольно завыл – видимо, они ожидали женскую драку между мной и Викторией. Я была рада, что их надежды не оправдались, а то Вика ведь и в волосы мне вцепиться могла – уж я-то знаю ее взрывной характер, а ради своей безответной любви, «Димочки», она на всё готова. Когда мы расселись по разным партам, Нинелька прошествовала в высоких сапогах на шпильках до учительского стола и села за него, закинув ногу за ногу. Мы не понимали, зачем к нам явилась информатичка, а я чувствовала себя так, будто мне насрали в душу два сиамских кота. Ведь это Нинель виновата во всем, это она ходит по школе, виляя задом в коротких юбках, и это ее надо называть «сучкой»! Но как объяснить это Вике? – Значит, так, – начала Нинель, немного помолчав и нервно барабаня наманикюренными пальцами по столу, – Вам известно, что Дмитрий… э-э, Юрьевич уволился. У всех предметников уже есть классы, над которыми они шефствуют, и директор решила, так как я еще не занята и у меня мало часов, назначить меня вашим классным руководителем. Быть может, временно… Последнее предложение потонуло в воплях и стонах возмущенных десятиклассников. Вика кричала что-то про меня, но в общем шуме я не могла понять, что именно. Нинель встала, подошла к двери: – Придите в себя, дети, переварите информацию, – и вышла из класса так же внезапно, как и пришла. Ну и педагогические методы у нее – вместо того, чтобы начать нас успокаивать, просто сбежать от взбесившихся учеников… – Ну и что будем делать? – нерешительно спросил Саша – толстый парень, всегда считавший себя старостой класса, хотя старостой еще в начале года избрали тихую отличницу Свету. Ответом ему было гробовое молчание. *** Через несколько дней наступил день моего рождения. С каждым годом я все меньше и меньше люблю этот праздник. В прошлом году на свой день рождения я без причины разревелась в кафе, куда мы пришли с мамой и папой, таким образом испортив праздник и себе, и родителям. И вообще, считаю, что это глупо – отмечать приближение смерти и старости. Я никогда не хотела взрослеть, потому что, чем старше ты становишься, тем больше проблем обрушивается на твою бедную неокрепшую голову. Вот и сейчас – мне исполняется 17 лет, а проблемы роятся в голове, вытесняя все праздничные мысли, которых и так было мало. Мама с утра пораньше убедительно попросила меня не ходить сегодня в школу. Она даже пообещала мне испечь мой любимый торт со смешным названием «Зебра», если я останусь дома и помогу ей. «Сегодня-то можно, к сожаленью, день рожденья только раз в году!» – убеждала она, напевая мне всем известную песенку из мультфильма про крокодила Гену. Но я гордо отказалась от всех соблазнов и сказала, что меня ждут знания и двойки. Шучу, конечно, двойки я почти не получала. Но на самом деле я пёрлась сегодня в школу только из-за того, что третьим уроком у нас будет информатика. На информатике мы писали очередной конспект, но на этот раз не из учебника, а под монотонную диктовку Нинельки. Кажется, писать конспекты по информатике уже вошло в традицию, мне даже пришлось завести толстую общую тетрадь, хотя раньше тетрадей по этому предмету мы отродясь не заводили. Когда кончился урок и все вышли из класса, я нарочно задержалась дольше всех, делая вид, что дописываю что-то в тетрадке. Затем я собралась и подошла к выходу, но не вышла из класса, а, наоборот, закрыла дверь, оставшись наедине с учительницей. – Нинель Федоровна, можно с вами поговорить? – мило и ненавязчиво начала я. – О чем? – раздраженно спросила Нинель. – Мне-то лично вы можете сказать, зачем вы это сделали. Видите, мы одни? Никто не подслушивает, – я рукой показала на абсолютно пустой класс, и даже заглянула под первую парту, будто бы проверив, не спрятался ли кто под ней. – Чтобы пресечь беспредел, творящийся в школе, – сухо ответила учительница. Ну надо же, а ее не так просто раскусить… – Нине-е-ель Федоровна! – простонала я, вертя в руках сотовый телефон, – Ну вы же знаете, что никакого беспредела не было! – Был, – непреклонно сказала Нинель. – Я с ним не целовалась! Мне это было бы противно, – соврала я для благой цели, – К тому же, у меня есть парень, Пашка. – И что? – непонимающе уставилась на меня информатичка. – А то, что вы это все придумали! Нинель Федоровна, ну скажите, зачем вам этот спектакль? Мне-то вы можете признаться. Я никому не скажу, – доверительным голосом заверила я, - А даже если скажу, мне никто не поверит. Ведь и тогда поверили не мне, а вам. Никому не скажу, обещаю! – И я тебе ничего не скажу. – Я просто хочу знать, зачем вы это сделали, – упрямо твердила я. А Нинель Федоровна не менее упрямо молчала. Уже прозвенел звонок на следующий урок, но я не спешила бежать на геометрию, продолжая допытывать учительницу. Наконец терпение ее лопнуло. – Да потому что он выбрал тебя, сопливую девчонку! Когда ты невовремя влезла в класс со своей папкой, он бросился за тобой, а потом вернулся и орал на меня, понимаешь? Я решила отомстить, понятно тебе?! «Она все-таки призналась!» – возликовала я про себя. Что же, это самый лучший подарок на мой день рождения! – И все? Только… из-за этого? – пробормотала я себе под нос, машинально спросив скорее у самой себя, чем у учительницы. Но она, взбесившись и потеряв самоконтроль, ответила даже на этот вопрос. – Не только! Тебе известно, что классные руководители получают зарплату больше обычных учителей, хотя работа у них не намного труднее? Деньги всем нужны. Я решила, что неплохо бы «подсидеть» Дмитрия. И, как видишь, милочка, мне это удалось. – Я вам не милочка, – повторила я уже сказанную когда-то фразу, – Спасибо за интервью! – и выскочила из кабинета, прижимая к груди сотовый телефон и еще не зная о том, что Нинель в пылу ярости заполняет в классном журнале все пустые клеточки напротив моей фамилии двойками, похожими на лебедей с изогнутой шеей.