Любовь – это химия

Геометрию, как, впрочем, и все последующие после информатики уроки, я благополучно прогуляла. Вышла из ворот школы и остановилась в нерешительности. Была середина февраля, но снег почти растаял, по тротуару моросил мелкий колючий дождь, дул пронизывающий ветер. Мне хотелось, чтобы в день моего рождения была совсем другая погода, хотя, говорят, что если на день рождения идет дождь, то это хорошая примета. Возможно, в этом есть доля правды, иначе почему мне сегодня так повезло с интервью Нинельки? Я достала из кармана сотовый телефон и посмотрела, сохранилась ли диктофонная запись. Возвращаться в школу было нельзя, так как Нинель могла обо всем догадаться и потребовать, чтобы я стерла компрометирующую ее запись, угрожая чем-нибудь – например, двойками. Идти домой я тоже не могла – несмотря на день рождения, родители не одобрили бы то, что я сбегаю с уроков. Поэтому я медленно пошла в противоположную от дома сторону – туда, куда мне так хотелось пойти вот уже целую неделю. Когда-то давно, когда я только перешла в эту школу и Вика рассказывала мне о достопримечательностях данного учебного заведения, она, хитро улыбаясь, показала мне розовый блокнотик, в котором ее аккуратным почерком была прописана почти вся информация о Дмитрии Юрьевиче. Тогда мне было незачем акцентировать на этом свое внимание и я лишь удивилась фанатичности подруги, но его домашний адрес почему-то прочно врезался мне в память. Конечно, тогда я и думать не могла о том, чтобы заявиться к нему в гости, да и зачем? Но сегодня был именно такой случай: мне не терпелось рассказать учителю о своем коварном плане против Нинель и порадовать его тем, что благодаря записи на диктофоне он сможет вернуться в школу. К счастью, я успела дойти до его дома к тому времени, как непрекращающийся дождь постепенно превратился в ливень. Забежала в подъезд и немного отдышалась. Квартира моего бывшего классного руководителя располагалась на первом этаже. Растерянно потоптавшись пару минут возле двери, я наконец набралась храбрости и нажала на кнопку звонка. Дверь не открывалась достаточно долго, я уже начала сомневаться в правильности своих действий и развернулась, чтобы уходить, но вдруг услышала сзади звук открываемой двери и удивленный голос учителя: – Оля? Что ты здесь делаешь? – Дмитрий Юрьевич, здравствуйте! – обрадовалась я, оборачиваясь. Дмитрий Юрьевич стоял в дверном проеме, облокотившись о косяк и скрестив руки на груди. На преподавателе были надеты потертые джинсы и клетчатая рубашка, темные волосы растрепаны, как, впрочем, и всегда. В целом он выглядел несколько потерянным, совсем не таким, каким я привыкла видеть его в школе. – А я пришла вот… – начала я, подходя к нему и пытаясь в двух словах разъяснить всю ситуацию. Я собиралась сказать, что пришла затем, чтобы только обрадовать его новостью о скором свержении Нинельки, но ехидный внутренний голос, наплевав на все это, едко заметил: «Дура, ты же пришла только потому, что соскучилась!» Дмитрий Юрьевич не дал мне договорить, резко втянув меня в квартиру за рукав куртки. Все последующее произошло слишком быстро: учитель прижал меня к стене и впился мне в губы требовательным поцелуем, властно проникая в мой рот и играя с моим языком. Я не ожидала такого поворота, и все тот же внутренний голос посоветовал оттолкнуть мужчину, но разве я, так долго мечтавшая об этом, могла так сделать? Я несмело ответила на поцелуй. От Дмитрия Юрьевича пахло алкоголем, но впечатления от поцелуя это не портило. И я во второй раз подумала о том, как же прекрасно он целуется. Это не слюнявый Пашка… Но вот о Пашке сейчас хотелось думать меньше всего. Когда учитель отстранился и провел руками по моим плечам, снимая тем самым мою мокрую от дождя куртку, я, решив прояснить ситуацию, перевела дыхание и попыталась уточнить: – Что вы делаете? – Они ведь считают, что у нас с тобой что-то есть, хотя ничего и нет, – учитель серьезно смотрел на меня чуть мутными, пьяными с диковатым блеском глазами, – Пора это исправить, – он снова припал губами к моим обветренным губам. Его губы переместились на мою шею, он расстегнул несколько пуговиц на моей блузке, дотронулся языком ложбинки между ключиц. Я издала тихий стон и опустила голову, зарываясь носом в его мягкие черные волосы. Не прерывая поцелуя, учитель потянул меня в глубь квартиры. Понимая, что Дмитрий Юрьевич всю эту неделю топил горе от потери работы в алкоголе, я попыталась образумить его хотя бы немного: – Дмитрий Юрьевич, вы же пьяны… – Тобой, – это, конечно, безумно приятно слышать, но… – Дмитрий Юрьевич, вы дверь не закрыли… – Плевать. – Но Дмитрий Юрьевич… Осторожно высвободившись из его объятий, я подошла к входной двери и закрыла ее, поражаясь безответственности своего бывшего классного руководителя. Нагнулась, чтобы стянуть ботинки и хотя бы немного привести мысли в порядок. Щеки горели, сердце бешено колотилось… Нифига себе день рождения! Через секунду я уже вернулась на исходную позицию, то есть в объятья мужчины. И вновь обжигающие поцелуи, вновь его зовущие, с привкусом алкоголя губы, вновь ласкающая теплая волна по телу от одного его взгляда. Он ведет меня спиной вперед в какую-то комнату, должно быть, спальню. Краем глаза успеваю заметить, что обстановка в комнате совсем не такая, как у типичных одиноких холостяков, – книжные шкафы, застеленная кровать у окна, вот только на компьютерном столе, среди большого количества аппаратуры, заметен легкий творческий беспорядок. Остальное разглядеть не успеваю – мои коленки сзади упираются в борт кровати, и я падаю на нее. Дождь барабанит в оконное стекло, нарушая тишину. – Оля… – теплое дыхание касается моей кожи, Дмитрий Юрьевич нависает надо мной, начинает расстегивать мою жилетку и блузку дрожащими пальцами, покрывая поцелуями каждый миллиметр тела вслед за расстегивающимися пуговицами. Я тоже несмело тянусь к его рубашке, расстегивая ее и наслаждаясь открывающимся мне видом его прекрасной фигуры. Кто из нас первый начнет игру? Кажется, я… Нет, я проиграла первый раунд: я стягиваю с учителя рубашку уже тогда, когда моя блузка валяется на полу в углу комнаты, а его тонкие длинные пальцы уже скользят по моим обнаженным бокам, заставляя меня выгибаться. Ох, Дмитрий Юрьевич, что вы со мной делаете… – Что ты со мной делаешь… – шепчет учитель. Он что, мысли мои читает? Я уже не помню ни себя, ни причин, по которым я сюда пришла, ни сомнений, ни страхов - только он. Медленно стягивающий с меня джинсы, ласкающий тело поцелуями, заставляющий кожу покрываться мурашками и вздрагивать от каждого прикосновения, как от разряда тока. Когда я остаюсь в одном нижнем белье, то инстинктивно прикрываюсь руками, а ноги сильнее сжимаются. Еще бы, ведь я никогда не представала в таком виде перед мужчиной. – А вот это черное кружевное белье тебе идет, – удовлетворенно хмыкает Дмитрий Юрьевич, рукой осторожно разводя мои напряженные ноги в стороны, – У тебя это первый раз? Не бойся… А я и не боюсь. Сама расстегиваю лифчик, позволяя учителю гладить мои груди и обхватывать губами соски. Не зря, значит, я купила это белье втайне от родителей после того, как он сказал мне про пижамку. Низ живота больно сводит от желания, все тело ноет. Но его рука уже гладит меня по животу, продвигаясь все ниже и наконец достигая своего пика. Его пальцы аккуратно проникают в мою промежность и двигаются внутри, заставляя меня чувствовать пульсацию и мучительно застонать. Это второй раунд? Удивляясь сама себе, стягиваю с учителя джинсы и проникаю рукой в его трусы. Осторожно начинаю двигать рукой, дыхание мужчины сбивается, а глаза расширились то ли от удивления, то ли от других ощущений. Счет в мою пользу. Вскоре нежные прикосновения его пальцев сменяются новыми ощущениями. Он входит в меня, отчего я резко вскрикиваю, а на глазах проступают слезы. Мужчина шепчет мне на ухо бессмысленные успокаивающие слова и сцеловывает катящиеся по щекам слезы. В его глазах, мгновенно протрезвевших, я замечаю так хорошо знакомое мне чувство вины. Первая боль постепенно проходит, уступая место болезненному наслаждению. Он ускоряет темп, а я нетерпеливо толкаюсь навстречу, крепче обхватывая талию учителя ногами, впиваясь пальцами в обнаженные плечи: еще, еще, сильнее! Толчки становятся чаще, мои стоны, кажется, еще больше распаляют его. Запрокидываю голову в ожидании еще одного толчка, ощущаю, как ускоряется и пульс, и дыхание, и наши движения… Отчаянный крик и я кончаю, а он все еще во мне – бешеный и напряженный. Дико, жестко трахает, заставляя все сильнее кричать. Но пусть это не заканчивается, пусть длится вечно, это самый лучший подарок на день рождения... Губы искусаны в кровь, и он целует меня, стремясь ее слизать, а я прижимаюсь сильнее, желая стать с ним единым целым. Мое сбивчивое дыхание задает ритм, вторя стуку капель дождя за окном. Несколько резких движений, мы оба ощущаем приближение оргазма – и он вытащил из меня член, кончив на кровать. Я нервно сглатываю, но это не помогает восстановить бешеный ритм дыхания и сердца, облизываю пересохшие губы и блаженно обмякаю в объятьях Дмитрия Юрьевича. Хотя нет, он для меня теперь не Дмитрий Юрьевич, а просто Дима… Мой Дима. Я шепчу его имя, утыкаясь в его шевелюру и засыпаю с улыбках на губах под мерный стук непрекращающегося дождя. P.S. Надеюсь, вы не разочаруетесь в этой главе, так как мне самой она не очень понравилась =\ P.P.S. Вот так выглядят Дмитрий Юрьевич и Оля - http://cs319418.vk.me/v319418350/9122/7NqZbBl_INY.jpg напишите, пожалуйста, в комментариях, похожи ли они по описанию.