Я прикоснусь и не забуду тебя

После революции многое изменилось: роботы не только стали приравниваться к людям, но и получили возможность иметь дом, работу, семью. Человек и андроид стали частью одного государства. Кроме того, Маркус получил от правительства здание, которое позже было оборудовано как политический штаб андроидов. Появилась даже партия «Взгляд в будущее». Он стал своего рода объектом любви как роботов, так и людей. Многие восхищались им, мечтали пообщаться, хотя находились и ненавистники. Коннор любил проводить время с этим прекрасным смуглолицым красавцем — тот был умен и обаятелен и постоянно учил детектива чему-то новому — прежде всего, человеческому. У андроида была красивая улыбка — Коннор хоть и не понимал, но завидовал ему — смотреть на мир вокруг с такой улыбкой, с таким детским прищуром — все это восхищало его. Обычно они просто сидели в кабинете Маркуса и беседовали о том, куда они хотели бы уехать, о том, что прекрасного есть в этом мире. В этот день, стоя у панорамного окна, глава нового народа со свойственной лишь ему детскостью рассказывал, что он прочел в журналах о путешествиях в Азию, Коннор изредка поглядывал на его тонкие пальцы, вычерчивающие красивые, абсолютно человеческие жесты. Глава народа был куда человечнее, чем многие люди. Детектив часто ощущал какое-то тепло внутри — многие книги, которые он изучил, называли это счастьем. RK-800 видел блеск разноцветных глаз Маркуса, когда тот смотрел на него, и в эти моменты он считал, что все вокруг него начинает меняться. Конечно, они часто обсуждали мир андроидов и людей, проблемы, которых всегда было много, но сегодня они говорили лишь о хорошем. — Маркус, как у тебя получается быть таким… человечным. Ты видел свои руки? — детектив никогда не отличался обходительностью, это и нравилось в нем Маркусу. — Что? — голубовато-зеленые глаза едва прищурились, а лицо демонстрировало искреннее удивление. — Пальцы, жесты, как ты это делаешь?  — Коннор начал старательно повторять только что увиденное им. Получалось достаточно нелепо: пальцы крючками выписывали в воздухе странные круги, что вызвало у Маркуса искренний детский смех. Никто бы не сказал, видя его лицо и улыбку, что этот человек чуть не умер за свой народ год назад. Маркус быстрыми шагами подошел к креслу, в котором сидел брюнет, сел на одно колено и взял его за руку. — Расслабь кисть и скажи то, что тебя беспокоит, — андроид чуть встряхнул одну руку детектива, заставляя ее действительно расслабиться. — Я, я… сейчас немного волнуюсь, Маркус, — на мгновение до него дошли эмоции Коннора: волнение, смешанное с замешательством и… каким-то едва уловимым, теплым чувством. Оно было тщательно скрыто, но его отголоски переносились по сети прямиком к тому, что зовётся душой. На мгновение андроиды замерли, молча смотря друг на друга. Вот именно в этот момент предпочел зайти Хэнк. — Эй, железн… Коннор, у нас дела, какого черта ты тут делаешь? О, простите, я попал в театр, а не в здание партии железяк? — детектив демонстративно вздохнул, хоть и внутри был явно сконфужен. — Жду на улице. Он развернулся и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Маркус и Коннор, не понимающие, что происходит, еще с секунду сидели в прошлом положении. Наконец хозяин штаба отпустил руку Коннора. — Эм… театр? — зачем-то уточнил Коннор. — Я только что проверил, что это такое, Маркус, это не театр. — Коннор, думаю, все куда сложнее, чем тебе кажется. Похоже, тебе пора. До встречи, придешь завтра? — Конечно, Маркус. Андроид неторопливо встал и даже постарался искренне улыбнуться товарищу, что вполне удалось, так как вызвало в ответ прекрасный изгиб губ.