Я прикоснусь и не забуду тебя

Сидя за рабочим столом, Андерсон недовольно хмурится: вчерашняя ночь в баре и ночная бессонница дают о себе знать. На часах двенадцать. — Ну и что это, Коннор? — Это картина, Хэнк, — невозмутимый взгляд карих глаз. — Я и так это вижу. Че это за хрень? — лейтенант раздраженно потирает подбородок, опираясь на подлокотник. В руках рамка с зарисовкой. — Это я нарисовал, — смотрит на напарника, будто так и должно быть, — на память. Андерсон еще раз обводит взглядом лист в рамке A5. Дорогая бумага, на которую аккуратно нанесена черная тушь. — Коннор, блять, это всего лишь чёрная точка. Жирный чёрный круг. Андроид нисколько не смущён и лишь пожимает плечами. — Ты это бросай. Не твоё. Глаза брюнета становятся грустнее, а на лбу возникает пара неглубоких морщин. Кажется, даже его длинные мягкие пряди волос уныло поникли. Руки собираются на груди. На жалость давит. Лейтенант выдерживает ровно семь секунд такого взгляда. — Ладно, я оставлю это здесь. Но только один раз, — сокрушенно хмыкает Хэнк, ставя рамку на стол. И понимает, что, похоже, проиграл. Выражение лица RK-800 вновь становится абсолютно безмятежным, выдает лишь легкий изгиб аккуратных губ. — Хорошо, лейтенант. Мне нужно провести кое-какие исследования там, в лаборатории. И направляется к выходу. «Ну и что это сейчас было? Пиздец же у тебя в голове, Коннор». — Эй, кукла, стой, это не всё. Лови, — в андроида летит черный невзрачный предмет. В руках оказывается старый блокнот, каких полно на уличных распродажах. Забытая на многие годы вещь, оказавшаяся ненужной при переезде. RK-800 еще пару секунд рассматривает неожиданный презент. — Спасибо, Хэнк. Это очень мило, — спокойно кивает и выходит из кабинета, прижимая блокнот к груди. В другом конце кабинета закашливается от вставшей в горле газировки Гэвин — свидетель произошедшего. Но лейтенанту плевать. Он уже мыслями в пекарне напротив участка. Обед — дело приятное. *** — Коннор, ты серьезно? Даже пара пончиков на столе в ожидании Хэнка не останавливают робота на пути к вмешательству в отдых напарника. И пускай, что рабочий день начался час назад. Его, конечно, особо уже не удивишь, но это явно забавно: андроиды имеют жильё. Собственно, а зачем ему думать об этом? Но всё же странные мысли могут закрасться в голову, когда ты просто жуёшь свежий сэндвич с аппетитной румяной корочкой. Как оно там у роботов устроено? Провёл свой день, а потом со всех ног в «Киберлайф» на какую-нибудь платформу, что подсвечивается снизу. Руки по швам — перезагрузка. О жизни тех андроидов, что имели хозяев, Андерсон никогда не задумывался. Да и вообще — зачем? — И капсул нет? Коннор наклоняется вперед и явно начинает изучать мимику говорящего: очередная злая шутка, или он это серьезно? — Нет, Хэнк, у роботов нет никаких капсул. — Ну, допустим, — задумчиво отвечает полицейский, отпивая едва тёплый кофе, — а что тогда? Коннор обводит глазами пыльный стол товарища, опуская локоть на свободный клочок рабочего места. — Мы просто отрубаемся в наиболее безопасном месте. Можно на час, можно на минуту, скорее зависит от обстоятельств, — робот смотрит искоса, чуть наклонив голову набок — забавляется, — иногда перезагрузка добавляет полезные модификации. — Значит… — Да, я могу спать где угодно, даже с вами. Хэнк уже и спорить не хочет. Совсем не узнаёт себя, старика. От мысли, что в кровати старого холостяка может появиться что-то пластиковое, но тем не менее тёплое и мягкое, приятно ноет в груди. Но всё равно невозмутимо смотрит на собеседника. Лейтенант вздыхает, видя, что напарник хочет ещё что-то сказать. — Ну ладно, дай поесть уже нормально. Сэндвич я тебе простил, пончики — только в тишине. — Я куплю вам ещё два пончика. — Мне и моих достаточно, вали уже, Коннор. Теперь схватку проигрывает андроид. — Вы там работать не надумали? — будто из воздуха материализуется Гэвин. Толстая папка с грохотом падает на и без того заваленный стол, вытесняя прочее барахло. Улыбается сладко так. — Подарок с архива от Перкинса. Я смотрю, Хэнк, ты прямо сдружился с Коннором, можно мне его на пару часов позаимствовать? — Гэвин, черт бы тебя побрал, испарись нахрен. Как ни в чем не бывало, полицейский скрывается за дверью другого отдела, будучи полностью довольным реакцией Андерсона. Тот, не скрывая раздражения, приподнимает папку: страниц сорок материала. — Попали же мы с этим делом, чувствую — до добра не доведёт. Коннор имитирует вздох и как бы невзначай касается руки Хэнка, внимательно следя за реакцией. «Фетишист пластиковый», — крутится в голове у лейтенанта, когда тот чувствует мимолетное тепло на коже, заставляющее вспомнить о недавнем вечере с брюнетом. — Короче, двигай, я сейчас догоню, — Андерсон пялится в выключенный монитор, будто тот показывает что-то важное, отгоняя нахлынувшее желание затащить андроида в допросную и настойчиво узнать подробности модификаций, — и папку захвати, это нужно скорее прочесть. *** На самой окраине Детройта всегда не очень уютно. Скорее, наоборот — мерзко и сыро. Неприятный даже весной ветер не встречает на пути зданий, поэтому нещадно обдувает кожу. Хэнк ёжится, смотря на бордовую дверь, которая вот-вот и отвалится из-за своей непомерной древности. Он прислушивается: вокруг тишина, только облупившаяся краска потрескивает от гуляющего ветра. Грустная картина — это здание давно бы пора снести, но видно, что в нём живут — на пороге лежит старый, но чистый коврик для ног. — Хэнк? — слышится голос с ноткой недоумения. Андроид, закрывший машину и проверивший работоспособность пистолета, несколько удивленно смотрит на полицейского, который до сих пор ещё стоит у дома. Лейтенант чуть вздрагивает, но, скорее, от нового потока сквозняка. — Какая же разруха. Поднимаясь по ступеням и ожидая, когда откроют дверь, он задумывается: Коннор никогда не говорил, где он живет. Потому что Хэнк не спрашивал. Но все это не мешает материализоваться андроиду, когда он сам того пожелает, дома у лейтенанта. *** За дверью явно слышались шорохи, но замок отпирать не торопились. Игнорирование гостей продолжалось ещё с минуту, но, в конце концов, в доме упал какой-то тяжелый предмет, выдавая обитателя громким звоном железки. Хэнк заметно насторожился, отмечая, что догадки о сложностях расследования в очередной раз подтверждаются. Идущий позади робот решил переложить пистолет в более доступное место у пояса. Казалось бы, за дверью всего лишь андроид-рабочий, но его поведение все сильнее бесило Андерсона и вызывало кучу вопросов у невозмутимого Коннора. Лейтенант, тяжело вздохнув, снова постучал в дверь. Ничего, кроме как старой доброй провокации, в голову не приходило. — Открывай, иначе выбью нахер. Наконец, спустя пять секунд старая замочная скважина затрещала от поворачивающегося ключа. — Кто вы? Дверь приоткрыл невысокий мужчина на вид лет сорока. Добряк, сразу понятно, что мухи не обидит. Как оказалось, андроид первого поколения, предназначенный для клининга. Коннор сразу это подметил, видя знакомое лицо — копий RX050 было очень много, так как на начальных стадиях разработки создатели не особо разнообразили внешность и варианты личности будущих слуг. — Я же сказал — полиция. Чего тут можно не понять? — нетерпеливо процедил Хэнк и потянул за ручку в попытке нормально открыть дверь. Робот, на удивление, сделал шаг назад, демонстрируя, что уже не против гостей. Сквозь густую русую бороду выглядывала неуверенная, но всё же — улыбка. — Хорошо, проходите. Уборщик клуба в объёмном вязаном свитере производил впечатление милого дядюшки-разнорабочего, неспособного на любую агрессию, в то же время его волнение нельзя было не заметить: тириумный насос работал так скоро, что казалось, что робот дышит. Хэнк был чертовски заинтересован в осмотре жилья, оставив нудный допрос на товарища. Было даже немного неприятно от мысли, что он ощущал себя в этом доме как в музее-аттракционе. Андроидам не нужны ни кухня, ни туалет. Как они вообще живут? Он неуверенно сделал шаг в кухню, начиная своё маленькое путешествие в мир обычного робота. Коннор уже приступил к беседе, сев на стул в зале. Торен устроился напротив, заняв старый салатовый диван. — Торен, мы приехали по делу об убийстве на улице, где ты работал. Убили клиента, мужчина в годах с фамилией Кан. Ни о чем не говорит? — детектив положил на стол фотографию погибшего. Только взглянув на снимок, собеседник отрицательно покачал головой. Казалось, андроид был неприступен. RK-800 искренне не понимал, почему тот категорически отказывается идти на уступки. В комнате уборщика было не совсем чисто: кое-где вещи были наспех скрыты, Коннор даже заметил, что покрывало на диван накинуто наскоро, покрывая вещи, лежащие на нём. Стены с очень старыми, но приятными темно-зелёными обоями создавали ощущение спокойствия и старинного уюта — видно было, что когда-то в квартире жила женщина, подбиравшая интерьер с любовью. — Меня избил один из посетителей, и я вам скажу честно — я не знаю его личности и вряд ли опишу вам его лицо. Он был недоволен сервисом. Я попался под руку. Детектив-робот хмыкнул. — Так какие проблемы, вы можете поделиться со мной данными, я просто прикоснусь, хорошо? И подался вперёд. Их отделял какой-то метр, когда уборщик, расслабившийся на минуту, снова напрягся, нервно одергивая руку. В этот момент RK-800 успел четко разглядеть глубокие порезы на его коже, что ввело его в ещё более глубокое замешательство. — Вы сильно ранены, — с легким удивлением отметил он. Это было не просто избиение: над мужчиной издевались с особой жестокостью. — Что вы сейчас хотели сделать? Вы меня напугали, швы разошлись, — говоря это, хозяин поднялся и стремительно направился к шкафу из красного дерева. Красивое изделие жалобно скрипнуло, и у робота в руках оказался набор медицинских игл. — Я хотел скачать визуальные данные, полученные вами во время контакта с убийцей. Вы их не удалили? Краем глаза робот заметил красивый лист с золотыми рамками, лежащий рядом с медицинским ящиком. Он больше походил на благодарственное письмо, вызывая ещё больший интерес. — Вы можете посмотреть мою память, — уверенность в голосе Торена несколько смутила RK-800. *** «Какая красота», — обводя взглядом подоконник, усеянный растениями, подумал Хэнк. Удивительно, какие таланты скрывают в себе внешне обычные люди. Аккуратно высаженные в ряд кусты цветов, расположившихся в длинном тазике, просто кричали о том, что любят их больше всего на свете. Яркие петунии могли похвастаться своими огромными соцветиями, а маленькие садовые розы — чудесным ароматом. «Хороший он человек, наверное». Тем временем Хэнк вовсю увлёкся осмотром кухни: вся техника выполняла роль декорации, заметно было, что помещение необитаемо: шкафы покрылись толстым слоем серой пыли, к плите не был подключён газовый баллон. Тем не менее хозяин не избавлялся от бытовой техники. Видимо, по-настоящему верил, что стал человеком. Хэнк чуть присмотрелся к раковине — на блестящем кране видны были две капли тириума: владелец квартиры всё же пострадал от нападения. Ещё сильнее Хэнка удивила ванная. Кафель кое-где обвалился, но в целом было вполне годно для жизни. В практически новой машинке было напихано белье. Хэнк решил стандартно осмотреть его и заметил красный развод на белой футболке клининг-рабочего. Мало ли что они там делают, но не сок же томатный пьют. Вино? Коннору надо сказать об этом. За стеной слышались голоса. Напарник Хэнка в тот момент уже направился к Торену с целью осуществить сканирование памяти. Спокойно протянув руку, андроид обратился к процессору для включения задачи считывания памяти. Он с полсекунды стоял неподвижно, отвлёкшись, когда система закричала о неполадке: в руке торчала здоровенная хирургическая игла, а виновник кинулся в противоположную сторону комнаты. Здоровой рукой полицейский поспешил вытащить пистолет, когда Торен метнулся к дивану, по пути опрокидывая стул. Коннор ещё даже не успел сориентироваться, но уже вытащил пистолет: однако в руках у хозяина дома оказался старый кольт. — Я выстрелю первым, — поспешил заверить детектив. Торен, который уже навёл прицел на полицейского, с горькой ухмылкой поднёс дуло к виску. — Химик передаёт привет. Я выполнил договор. — Нет! Выстрел. Лейтенант, прибежавший на звук, недоуменно глядел на зрелище: андроид с продырявленной головой, синяя лужа. И Коннор. С огромной иглой в руке. — Какого черта? Кривая ухмылка и отвод глаз. — Не подходите. Похоже, она отравлена. «И алая кровь капнула в девственно чистый снег. Мать Белоснежки чувствовала, что станет жертвой чего-то неизбежного».